Савельева-Полетаев.1997.История и.время

мер затруднений, связанныхс определениемструктурыиспользова­ ния временив странах с рыночнойЭкономикой.Если вы приглашае­ те деловогопартнерана обед в ресторани проводитетам с ним, скажем,

двухчасовыепереговоры,то как классифицироватьэто время _ как

рабочее, как свободное (к которому обычно причисляется посещение ресторанов) или как время, израсходованное на прием пищи, т. е.

удовлетворение физиологических потребностей?

Трудность определения Структуры бюджетов времени как в со­

временном обществе, так и в прошлом, заключается также в высо­ кой степени зависимости~этой структуры от социальных параметров,

от принадлежности к тои или иной социальной группе (см., напри­ мер: Belloni 1986). К этому можно добавить и возрастные различия:

очевидно, что структура использования времени каждого человека

сильно меняется на протяжении его.жизни, т. е. в ходе так называе­

мого «жианенного цикла. (см.: Ghez, Becker 1975).

Переходя к анализу результатов, полученных в исторических работах, остановимся вначале на чисто количественных характеристи­ ках структуры бюджетов времени. К сожалению, как отмечалось, до начала ХХ в. они имеют отрывочный и несистематический характер.

Что касается ефивиологическогое времени, то оно, по-видимому, подвержено сравнительно небольшим изменениям. Физиологический минимум времени сна составляет не менее 6 часов в сутки, а среднее время, затрачиваемое на сон взрослым человеком, составляет 7-8 часов. Об устойчивостиэтого показателя свидетельствуют,в частно­ сти, современные межстрановыесопоставления (Sza/ai 1966; 1972; Са­ лац Величина времени, затрачиваемого на удовлетворение других физиологическихпотребностей (еда и уход за собой), также довольно устойчива и составляет 2-3 часа в сутки.

Конечно, величина «фиаиологического времени зависит от со­ циальных и демографическихпараметров. Например, в 1960-е годы в европейских странах на еду и уход за собой мужчины в среднем затрачивали 1,8 часа, а женщины - 3,3 часа в сутки (Sza/ai 1966). Это время меняется и в ходе жизненного цикла: ясно, например, что дети всегда тратили и тратят на сон больше времени, чем старики. Наконец, существует мнение, что «время, отводимое на сон, - редкое

благо и варьируется в зависимости от тех же экономических факто­

ров, которые определяют аллокацию времени потребителями. (Bidd/e,

Hammermesh 1990, р. 938). В частности, повышение заработков ведет к увеличению рабочего времени и некогорому сокращению времени сна, т. е. последнее также испытвает влияние эффектов замещения и дохода. Но в целом величина «фиаиологическогое времени была подвержена сравнительно небольшим историческим изменениям.

Что касается «рабочегоэ времени, то его квантификация пред­ ставляет значительно большую сложность. Некоторые имеющиеся условные оценки среднего числа отработанных часов на одного за­ нятого в Западной Европе приведены в табл. 5.6.

Конечно,эти оценкиимеютвесьмаи весьмаусловный,точнее, даже иллюстративныйхарактер- не говоря о точности самих наблюдений, здесь не учтены затраты времени на работу в домашнем хозяйстве. Тем не менее в общем можно предположить, что рабочее время начи­ ная с времен Римской империи постепенно увеличивалось вплоть до первой половины XIX в., когда оно приблизилосьедва ли не к фиаи-

Таблица 5.6.

Величина годового рабочего времени в Западной Европе

Источники: II-XIX вв. - Мельянцев 1993, с. 117; 1996, с. 236, сн, 7;

1870-1987 - Maddison 1991. р. 270-271. Оценки указанных авторов сделаны на основе следующих основных источников: Мсб'аппу,

McGaugheu 1989. р. 161-162: Cipolla 1981 [1976]. р. 91: 8airoch 1985. р. 355:

Marchand. Thelot 1991. р. 190: 8ienfeld 1972. р. 111. 283.

ческому максимуму (в некоторых случаях оно составляло 36004000 часов в год, т. е. 41-46% годового времени). С середины прош­ лого века начался обратный процесс - продолжительность рабочего

времени стала уменьшаться.

Первый фактор, определяющий величину рабочего времени, - это количество нерабочих дней в году. По некоторым оценкам, доля рабочих дней в поздней Римской империи составляла 50-65% всех дней в году; в ХУI в. она равнялась65-75% годовоговремени(Мельян­ цев 1993, с. 117). Последняяоценкасогласуетсяи с некоторымидруги­ ми свидетельствами:так, по данным, приводимым В. Зомбартом, в ХУI в. в Баварии в горном деле число рабочих дней составлялоот 225 до 262, т. е. 62-72% от числа дней в году (30,М,барт 1994 [1913], с. 17).

Относительнонизкая доля рабочих дней в году в доиндустриаль­ ных обществахбыла также связана с объективнымфактором, а имен­ но, с влиянием сезонных изменений климата. Значительная часть всей рабочей деятельности осуществлялась в европейских странах, особенно в Центральной и Северной Европе, только в теплое время года, в то время как зимой работа просто прекращалась.

В первую очередь, это происходило, естественно, в сельском хо­ зяйстве, занимавшем доминирующее положение в структуре рас-

1

I

пределения экономической активности. Но ограничение числа рабо­ чих дней природными факторами существовало «даже в мире ре­ месла и торговли, на первый взгляд как будто более свободном от природы... Многие ремесла имели сезонные ритмы активности, как, например, ремесло каменщиков, жалованье которых в конце ХН! в. было различным зимой и летом. В мире морской торговли... ЗИМой замирала навигация и так было по крайней мере до конца ХIII в....

Суда стояли на якоре даже в Средиземномморе с начала декабря до середины марта, а в северных морях часто и дольше. (Ле Гофф 1992

[1964], с. 172).

При этом следует заметить, что хотя, по мнению некоторыхав­

торов, «во все докапиталистическоевремя число правдников в году было громадным.(Зомбирт.1994 [1913], с. 17), на самомделе в ХУI в., например, доля рабочихдней была примернотакой же, если не боль­ шей, чем в современных обществах. В подтверждение этого довода мы можем привестипример из недавнегопрошлогоСССР. В 1985 г. у занятыхв промышленностибыло 244 рабочихдня (67% общегочисла дней в году). Остальное приходилось на выходные и праздники (97 дней) и отпуск (24 дня; Народное хозяйство... 1987, с. 140).

Второй фактор, влияющий на величину рабочего времени, - продолжительность рабочего дня. Формально в доиндустриальных обществах рабочий день совпадал со световым, но фактически периоды работы постоянно чередовались с довольно продолжительными пе­ рерывами. Однако уже как минимум в XIV в. среди купцов, ремес­ ленников, наемных работников время постепенно начинает исполь­ зоваться более интенсивно, увеличивается «чистое. рабочее время (Le Go./J 1963). Усиливается и внешний контроль за рабочим време­ нем: одним из наиболее известных примеров являются рабочие ста­

туты, к которым мы вернемся чуть ниже.

В соответствии с веберианской традицией принято считать, что только возникновение и распространение протестантской религии и соответствующей этики привело к более «плотному. и рациональному использованию времени. Этот тезис Вебер подкреплял многочисленны­

ми цитатами из трудов протестантских проповедников, в частности, уже упоминавшегося Р. Бакстера: «Жизнь человека чрезвычайно коротка и драгоценна, и она должна быть использована для "подтвержде­ ния" своего призвания. Трата этого времени на светские развлече­ ния, "пустую болтовню", роскошь, даже на превышающий необходи­ мое время сон - не более шести, в крайнем случае восьми часов -

18*

морально совершенно ведопустимае (цит. по: Вебер 1990 [1904-

1905], с. 186).

Отсюда отнюдь не следует, что распространениепротестантизма привело к увеличению рабочего времени. Как подчеркивал В. 30М­ барт, если следовать все тому же Бакстеру и другим протестант­ ским авторитетам, «все время, которое не посвящается церковной службе, потеряно... Чрезмерные занятия мирскими вещами и ком­ мерцией - это трата времени... и действительно,люди, особенно в Шотландии, этой цитадели пуританизма,долгое время жили соглас­ но подобным наставлениям. Это значит, что они проводили боль­ шую часть своей жизни в церкви или в приготовленияхк церковной службе. В субботу, воскресенье и понедельник (все это относится преимущественно к XVH столетию) рыночная торговля была вос­ прещена. В будни ежедневно в церкви утром и вечером происходи­

ла молитва; проповеди читались от двух до трех раз в неделю; в

1650 г. каждыйдень после обеда устраивалисьчтения. В 1653 г. при раздаче причастия дни недели были заняты следующим образом: в среду - пост и восемь часов молитвы и проповедей; в субботу - две или три проповеди; в воскресенье - двенадцать часов службы в цер­ кви; в понедельник - три или четыре проповеди» (Зомбарт 1994

[1913], с. 195-196)34.

В качестве примера можно привести распорядок дня Бенджами­ на Франклина, считающегосяканоническим образцом протестантско­ го трудолюбияи прилежания(цит. по: Замбарт. 1994 [1913], с. 121):

34 Напомним, что, по мнению Вомбарта, Вебер сильно преувеличивает значение протестантской этики и особенно пуританизма для формирования духа капитализма. «Это значит уж слишком узко понимать капиталисти­ ческий дух, если постоянно сводить его... во всех его излученияхк пурита­ низму... Родоначальникинаших больших "рискующихкоммерсантов"были сделаны из совсем другого теста... их зовут Рэли, Кавендиш, Дрейк, Фуггер или еще как-нибудь... » (30мбарm 1994 [1913], с. 200). Более того, по мнению Зомбарта, пуританизмедва не принес «уничтожениевсякого капиталисти­

ческого духа», и именно капитализм был смертельным врагом пуританиз­

ма (Зомбарт. 1994 [1913], с. 196).

Легко видеть, что рабочий день Франклинасоставлял всего-на­

всего восемь часов.

Реальные изменения в продолжительности рабочего времени были обусловлены лишь процессом индустриализации,начавшимся

непомерное удлинение рабочего времени в ходе промышленной ре­ волюции привело к тому, что к середине прошлого века в большин­ стве европейских стран превалировал 12-часовой рабочий день при 72-часовой рабочей неделе (67-часовая неделя в США). Даже с уче­ том праздничных дней рабочее время занимало более 35% общего фонда времени.

Только во второй половине прошлого века продолжительность рабочего дня начала постепенноукорачиваться: например, в Англии с 1836 по 1886 г. рабочий день сократился на 1/5' К началу нашего века рабочая неделя в большинствестран уменьшиласьдо 56 часов, т. е. работа занимала уже чуть более 30% общего фонда времени. В середине ХХ в. доля рабочего времени в развитых странах составля­ ла около 24% (от 22% в США, Великобританиии Франции до 25% в Японии и 27% в Германии). Наконец, к началу 1990-х годов доля рабочего времени в большинстверазвитых стран достигла примерно

18% (рассчитано по: Phelps Brown, Browne 1968, р. 172-174; Maddison

1991, р. 270-271).

Конечно, и по сей день сохраняютсямежстрановые,социальные, демографическиеи другие различия в продолжительностирабочего времени (см., например: Вlyton 1985). Так, в США в 1959 г. рабочее время для белых мужчин составляло в среднем около 2100 часов, для небелых -1850 часов в год (Ghez, Becker 1975, р. 131). Но в целом тенденции изменения величины рабочего времени ныне достаточно

однотипны во всех развитых странах: оно постепенно сокращается. Что касается свободного времени, то в доиндустриальных обще­ ствах оно, как правило, было «раопыленоэ в рабочем времени заня­ той части населения или заполняло собой все время неработающей части. Как самостоятельный элемент бюджета времени свободное время появляется, по существу, лишь во второй половине XVH в., когда возникает деление на собственное время и время нанимателя, т. е. время работы и отдыха (см.: Thomas 1964; Malcolmson 1973; Rifkin

1987, ch. 6).

В конце XVHI - начале XIX в. проблемадосуга опять отходитна второй план. На начальных этапах индустриализациидля значитель-

ной части населения рабочее время заполняло все время работника, и свободного времени практически не оставалось. Лишь с уменьшением рабочей недели в середине XIX в. снова появляется сколько-нибудь значительное время досуга. Соответственно, возникает проблема его использованияи организации. Досуг превращаетсяв форму потребле­

ния (см.: Walvin 1978;Reidlich 1965;Meller 1976; Webster 1916;DeGrazia 1962).

С середины прошлого века количество свободного времени на­ чинает устойчиво возрастать. По нашим оценкам доля свободного времени, или времени досуга, увеличилась за последние 150 лет в 2 раза - примерно с 25 до 50% общего фонда времени. По другим данным, мужчина, родившийсяв серединеXIX в., долженбыл отдать работе 30% времени своей жизни. Его внук, родившийся В конце прошлоговека, должен был потратитьна работу 20% жизни. В свою очередь его праправнук,родившийсяв 1950-е годы, тратит на работу 10% времени своей жизни (Sirianni, Walsh 1991, р. 426-427; см. также:

Best 1980; Buchmann 1989).

Наконец, оценка инвестируемого времени представляет наиболь­ шую сложность. Помимо трудностей его учета, о которых мы уже упоминали выше, существует еще одна проблема. До сих пор речь шла в основном о структуре годового бюджета времени взрослых людей в трудоспособном возрасте. Но полная оценка структуры ис­ пользования времени индивидом возможна только в рамках всей его жизни. Лишь учитывая все основные компоненты структуры

использования времени в рамках жизненного цикла, мы можем по­ лучить целостную картину",

Особенно важен анализ распределения времени в рамках жиз­ ненного цикла для инвестируемого времени, которое в значительной

мере сконцентрировано в строго определенных отрезках жизни ин­ дивида. Только в рамках такого подхода появляется возможность хотя бы условно оценить объем времени, инвестируемого, например, в образование (см. табл. 5.7).

35 Так, в США среднее рабочее время для белых мужчин в возрасте от 16

до 75 лет в 1960 г. составляло примерно 2100 часов в год, но при этом величинарабочеговременисущественнозависелаот возраста. В возрасте 16 лет среднеерабочее время составляло550 часов в год, в 20 лет - 1500 часов, в 25 лет - 1950 часов. К 30 годам рабочее время достигало максимума - 2200 часов и удерживалосьна этом уровне до 40 лет. После этого оно начи­ нает постепенноснижаться- 2100 часов в 55 лет, 2000 часов в 60 лет, 1900 часов в 65 лет и 1600 часов в 75 лет (Ghez, Becker 1975, р. 85).

Приведенные оценки служат скорее в качестве иллюстрации, поскольку они основаны на показателях ожидаемой продолжительно­ сти предстоящей жизни при рождении, т. е. искажены изменением детской смертности. Связь между продолжительностью жизни при

рождении и продолжительностью жизни тех, кто не умер в детстве, имеет достаточно сложный характер и нелинейна во времени.

Как свидетельствуют, например, данные, представленные в табл. 5.8, за 120 лет средняя продолжительностьжизни в США выросла на 30 лет у мужчин и на 25 лет у женщин, но это увеличение было достигнуто в основном за счет снижения детской смертности. Для

тех же, кто доживает до взрослого возраста, средняя продолжитель­ ность жизни изменилась гораздо меньше: она увеличилась на 10 лет у мужчин и на 17 лет у женщин. Более того, по оценкам Р. Фогеля, средняя продолжительность предстоящей жизни для белых мужин, родившихся в США и доживших до десятилетнего возраста, практиче­ ски не менялась на протяжении XVIII-XIX вв., несмотря на увеличе­ ние ожидаемой продолжительностижизни при рождении: в 1720 г. возраст дожития в десятилетнем возрасте был равен 61,8 года; в

1820 г. - 61,4 года; в 1910 г. - 61,3 года (Fogel1986, р. 511).

Таблица 5.8.

Средний ожидаемый возраст окончания жизни в США,

годы

* Данные по штату Массачусеттс.

Источник: Historica! Statistics o/the US... 1975. У. 1. р. 56.

В Великобритании средняя продолжительность предстоящей жизни для мужчин увеличилась с 40 лет для рожденных в 1840-е годы до 60 лет для рожденных в 1930-е годы (т. е. на 50%). Это привело к увеличению ожидаемой продолжительности .рабочеЙ

жизни. для достигавшихпятнадцатилетнеговозрастав соответствую­ щих популяционныхкогортахна 20% (.рабочая жизнь. определяется в интервале от 15 до 70 лет; см.: Floud et al. 1990, р. 272-273).

Отсюда очевидно, что распространенныеданные о крайне низ­ кой средней ожидаемой продолжительностижизни при рождении в доиндустриальныхобществах(25-30 лет) создают искаженнуюкар­ тину ее реальной продолжительности:на самом деле общество со­

'стояло отнюдь не только из молодежи и продолжительностьжизни доживающихдо взрослого возраста составляла не менее 50 лет (см.

также: Смит 1983, с. 397-399).

Затраты времени на образование весьма неравномерно распре­ делены в течение жизненногоцикла. Формальноеобразованиев ос­ новном приходится на первые два десятилетия жизни (точнее, от 5 до 20 лет, хотя первые четыре года жизни по существу также во многом расходуются на образование). Образование без отрыва от производства и различного рода дополнительное образование (крат­ косрочные курсы) в основном приходятся на первые десять лет ра­ боты (о затратах времени на образование см., например: Mincer 1974;

Akin, Stewart 1982; Levin, Tsang 1987).

Время, сопряженное с болезнями, в современном обществе по­ степенно увеличивается с возрастом (среди взрослых). Так, в конце 1960-х годов занятые в американской экономике в возрасте 17-24 года в среднем пропускалииз-за болезней 4,8 рабочегодня, в возрас­ те 25-44 лет - 4,9 рабочегодня, в возрасте45-64 лет - 6,3 рабочего дня (Ghez, Becker 1975, р. 94). Для сравнения: в СССР в 1985 г. занятые в промышленностив среднем пропускали по болезни 11 дней (Народ­ ное хозяйство... 1987, с. 140).

Что касается инвестицийв здоровье, т. е. времени, затрачивае­

мого на его укреплениеи поддержание,то здесь картинаменее одно­ значна. С одной стороны, с возрастомлюди начинаютпроводитьболь­ ше времени в лечебныхучреждениях,с другой - с возрастом обычно уменьшается время, расходуемое на занятия спортом, которое также можно рассматривать как инвестиции в здоровье (см., например:

Grossman 1972; Frankenberg 1989).

Наконец, в определенныепериодыжизни людей, особенножен­

щин, значительнуючасть их времени занимает уход за детьми и их

воспитание.Эти затраты времени в современнойэкономическойтео­ рии рассматриваются как инвестируемое время (см.: Шульц 1994 [1974]). Но исследованияраспределениявремени, инвестируемогов детей на протяжении жизненного цикла, практически полностью отсутствуют. Из общих соображений можно предположить, что это время в основном расходуется между 25 и 35 годами, а также что для женщин подобные затраты времени значительно больше, чем

для мужчин.

До сих пор мы говорили о внешних параметрах и структуре использованиявремени. Но для анализа истории аллонации време­ ни не менее существенны внутренние характеристикиэтого процес­ са, важнейшей из которых является дисциплина времени. На наш взгляд, утвердившиесяблагодаря исследованиюФуко поиски исто­ ков дисциплиныв жизни средневековыхмонастырейне вполне пра­ вомерны. Дисциплина - как подчинение установленному порядку, точнее, распорядку времени - существовала с древнейших времен. Неверно и применять это понятив лишь к организации времени дня: точно так же существует распорядок года, месяца и недели",

История дисциплины времени - это история постепенного пе­ рехода от природной дисциплины времени к социальной, а не просто история ужесточения дисциплины. В некоторых отношениях сейчас дисциплина менее строгая, чем в прошлые исторические эпохи: на­ пример, кто в Средние века мог позволить себе «ввять отпуск. прак­ тически в любое время года?

Вместо термина «дисциплинае мы предпочитаем использовать более общее понятие- - распорядок времени (которому соответствует англ, schedule). Вообще говоря, распорядок времени может поддер­ живаться как добровольно, так и принудительно, причем это при­ нуждение, которое и обозначается ныне термином «диоциплинае , может осуществляться в самых разных формах. Еще раз подчерк­ нем, что идея распорядка времени уходит в далекое прошлое, и столь

• 36 Латинское слово disciplina происходит от disco - .учиться», .изучать•. Первоначальноdisciplina значило .обучение., «воспитаниее, отсюда позднее

возникло значение термина «дисциплина. как отрасли научного знания.

Обучение воинов в армии носило название disciplina militaris - армейская дисциплина. Наконец, термин «дисциплина. мог обозначать принцип, пра­ вило, устройство: например, disciplina civitatis - государственное устройство.

же давней является дисциплина как принудительное СТРуктуриро­ вание времени. В частности, уже в Древнем мире элементарная дисциплина времени была составной частью системы надзора за тру­ дом рабов. О древнейшем происхождении дисциплины свидетель­ ствует, например, высказывание римского писателя 1 в. до н. э. Лу­ ция Юния Модерата Колумеллы: «Нет худшей тюрьмы для человека, чем ежедневный надзор за <его> работой: поистине прав оракул Катона, что самое злое для человека - это циферблат часов. (Coluтella. Ос ге rustica Xl, 1; цит. по: Зомдарт 1994 [1913], с. 399, сн. 268).

Однако и добровольное соблюдение распорядка времени, его

планирование тоже известно издавна. Во всяком случае оно уже

существовалов эпоху Возрождения, как свидетельствуетотрывок из

трактата Леона Альберти (со семье» (XV в.): «Чтобы в добром по­ рядке совершить все то, что должно быть совершено, я составляю себе утром, когда я встаю, план распределения времени: что должен я сегодня сделать? Много дел; я перечислю их, думаю я, и каждому

потом назначу его время: это я сделаю сегодня утром, это - после обеда, то - сегодня вечером... » (цит. по: Зомбарт. 1994 [1913], с. 88). А, например, в принадлежащих перу Паоло да Чартальдо «характерней­ ших прописях купеческой морали второй половины XIV в. можно найти совет не выходить из дому без памятки о делах, которые нужно пере­ делать за день, и хранить памятку вместе с деньгами, чтобы почаще попадалась на глаза» (Баткин 1995, с. 407, сн. 7).

С древнейших времен существовали распорядок и дисциплина годового времени, которые задавались природными условиями (сме­ ной времен года): При этом уже в Древнем мире восприятие при­ родного распорядка годового времени имело вполне сознательный характер. Например, если судить по поэме Гесиода «Работы и дни», уже в VIII в. до н. э. сроки сельскохозяйственных работ в Греции довольно жестко привязывались к астрономическим наблюдениям: движению созвездий Плеяд и Ориона, положению Сириуса и Аркту­ ра, дате зимнего солнцеворота и т. д. (Гесиод. Работы и дни 383694). Представление об установленном природой распорядке годо­

вого времени дают и некоторыедревние календари, названия месяцев в которых соответствовали производимым в этот период работам. Так, уже в Шумере названия месяцев были связаны с природно-хо­ зяйственной деятельностью. (св календаре города-государстваЛа­ гаш встречаются названия "праздник вкушения ячменя", "месяц жатвы", "месяц принесения ячменя баранам и овцам". В других

городах были такие названия как "месяц сева", "месяц доставки яч­ меня на пристань", "месяц укладки кирпичей в форму", "месяц за­ жигания огней" и т. п,» (Климишин 1981, с. 42-43).

Другой пример, относящийся уже к раннему Средневековью, приводит А. Гуревич: «Месяцы у германцев носили названия, ука­ зывавшие на земледельческиеи иные работы, которые производи­ лись в различныесроки: "месяц пара" (июнь), "месяц косьбы" (июль), "месяц посева" (сентябрь), "месяц вина" (октябрь), "месяц молоть­ бы" (январь), "месяц валежника" (февраль), "месяц трав" (апрель), При Карле Великом была даже предпринята попытка ввести эти названия в официальный календарь. Однако замысел оказался не­ удачным, так как в разных районах Германииэти названия прилага­ лись к разным месяцам: "месяцем пахоты" называли где август, а где март и апрель. У скандинавов май именовали "временем сбора яиц", а также "временем, когда овец и телят запирают в загоне"; июнь - "солнечным месяцем", "временем перехода в летние хижины" (то есть выгона скота на луга), октябрь - "месяцем убоя скота" (это название в шведском языке сохранилось до сих пор), декабрь - "месяцем баранов" или "месяцем случки скота". Лето называли вре­ менем между плугом и скирдованием» (Гуревич 1984 [1972], с. 104).

Помимо природных факторов, на протяжениивсей истории че­

ловечества колоссальную роль в установлении распорядка времени,

особенногодового, игралирелигиозныепредписания.Подобныепред­ писания существовали уже в Древнем мире и в эпоху античности,

прежде всего в форме установления дней религиозных правдников. Еще более строгий распорядок времени устанавливаетсяв монотеи­ стическихрелигиях - иудаизме, христианстве и мусульманстве. На­

ряду с праздниками существенным элементом структурирования

времени становятся пост и молитва, которые должны осуществлять­

ся в определенное время года или суток.

Дисциплина годового времени, задававшаяся религиозными праздниками и периодами поста, была еще не «сплошной», она не регламентировала поведение в каждый день года, но тем не менее

она вносила элементы распорядка в годовое время.

Наконец, наряду с религиозным распорядком с древнейших времен известен и гражданский распорядок года. Существовали фик­ сированные даты гражданских правдников (например, День основа­ ния города в Древнем Риме). Со времен Хаммурапи устанавлива­ лись фиксированные дни сбора и уплаты дани и налогов. В Древнем

Риме в календы (первый день месяца) производилась уплата долгов и процентов по ним. В средневековой Европе в большинстве стран налоги и подати выплачивались в день Св. Михаила (29 сентября), реже - в день Св. Мартина зимнего (11 ноября).

В Средние века относительно жестко фиксировалось и время военных сборов, когда вассалы должны были нести службу сеньо­ рам. На Руси в в. элементом годового распорядкавремени являлся Юрьев день, за неделю до которого и в течение недели после мог осуществлятьсяпереход крестьян от одного феодала к другому. В распорядкегодового времени важную роль играли ярмарки. Различ­ ные виды гражданского распорядка годового времени были широко

распространеныв средневековыхгородах, он регулировался, в частно­

сти, различнымигильдейскимиустановлениями(PhytJzia/l-Аdаms1972). Но, как отмечают многие исследователи, в доиндустриальных обществах религиозные и гражданские предписания, правила, нор­ мы, законы и т. д. были тесно связаны с годовым природным рит­ мом. «Так, военные сборы и военные действия начинались только летом, точнее, в мае, когда лошадей можно было обеспечивать под­

ножным кормом. Точно так же основная часть податей взималась в конце "лета", после уборки урожая... Церковноевремя было не ме­

нее подчинено ритму природы. Не только большинствокрупных ре­ лигиозных праздников, которые были наследникамистарых языче­ ских, приуроченных к важным явлениям природы (Рождество, например,заменилодревнийпраздникзимнегосолнцестояния,[а Пас­ ха - весеннего равноденствия. - И. С.• А. П.]), но и весь литурги­ ческий год был согласован с природным ритмом сельскохозяйствен­

ных работ» (Ле Гофф 1992 [1964], с. 170-172).

В отличиеот распорядкагода, в установлениикоторогодоминирую­ щую роль в доиндустриальныхобществах играла природа, распорядок

месяца устанавливалсяв основном религиознымипредписаниямиили гражданскими обычаями и установлениями. Религиозная дисципли­ на месяца встречаетсяуже в глубокойдревности. Например, в Древ­ нем Иране в календаре Авесты месяц делился на 14+16 дней, при­ чем первый и средний день каждой половины, т. е. l-й, 8-й, 15-й и 23-й день каждого месяца, были посвящены богу Ахурамазде.

Особое значение религиозное структурированиемесяца и неде­ ли приобретает в иудео-христианскойтрадиции. Речь идет прежде всего о семидневной неделе, в которой седьмой день является днем отдыха. К 1 в. нашей эры иудейская семидневная неделя с одним

выходным широко распространилась в средиземноморском регио­ не: в Греции, Риме и странах Ближнего Востока. Так, Иосиф Фла­ вий в конце 1 в. н. Э. писал: «... Нет ни эллинского, ни варварского города, и ни единого народа, у которого не было бы обычая почитать седмицу, когда мы отдыхаем от трудов» (Иосиф Флавий. О древно­ сти... 39 [280]). К этому высказываниюследует относиться крити­ чески, поскольку сочинение Флавия имело, пользуясь современной терминологией,пропагандистскийхарактер, но распространенность семидневной недели с одним днем отдыха подтверждаетсяи други­ ми источниками.Например, по свидетельствуСв. Августина,Сенека, порицавшийеврейскуюсубботу, с прискорбиемотмечал, что данный «обычай этого злодейского народа возымел такую силу, что принят уже по всей земле» (цит. по: Августин. О граде Божьем VI, 11).

В христианстве семидневная неделя с одним выходным офи­ циально была введена в 325 г. на Никейском соборе императором Константином, постановившим,чтобы «все судьи... а также все ре­ месленники в почитаемый день Солнца отдыхали». Таким образом день отдыха был перенесен на воскресенье, с тем чтобы размеже­ ваться с иудейской субботой (размежевание с иудейским календа­ рем было установлено также и применительно к Пасхе). Обычай отдыхать в седьмой день недели был позднее зафиксирован, в част­

ности, в славянскихязыках, в которых, как мы уже сказали, воскре­

сенье называется «неделя».

Заметим, что в период раннего Нового времени в некоторых европейских странах наряду с воскресеньем иногда вводился вто­ рой (а то и третий) выходной день. Например, в Англии в XVIXVIII вв. дополнительнымвыходным во многих местах был поне­ дельник, который шутливо именовался «Святым Понедельником» (Saint Monday). Лишь в середине XIX в. повсеместноустановилсяодин выходной (ТJlOmpson 1967, р. 72ff; Reid 1976). Впрочем, через сто с не­ большим лет второй выходной был снова введен в большинстве раз­ витых стран и даже в СССР.

Среди гражданских институтов наиболее распространенным параметром распорядка недельного времени были рынки и базары, проводившиеся раз в несколько дней (см., например: Sorokin, Мепоп 1937). Один из древнейших примеров этого можно найти у этрусков и древних римлян. У них существовала 8-дневная неделя, в которой восьмой день был базарным. Как отмечалось выше, в Европе рынки организовывались в определенные дни недели вплоть до XIX в.

С древнейших времен действовал и известный распорядок су­ точноговремени. Естественноеделениесуток на ночь и день, а послед­ него - на время от рассвета до полудня и от полудня до заката было вполне достаточным для довольно четкой ритмизации и синхрони­ зации всех социальных интеракций - от молитв и богослужений до работы и приема пищи. Можно предположить, что уже в эпоху ан­ тичности существовала и социальная дисциплина суточного време­

ни - в школах, в армии, в общественных учреждениях, при приме­ нении рабского труда и т. д. В Средние века местом соблюдения суточной дисциплины времени стали монастыри, сначала бенедик­ тинские, а затем и принадлежащие к другим орденам (см.: DeGrazia

1962; 1972; Cipolla 1967; North 1975; Dickinson 1961; Knowles 1949).

Но если не считать монастырей, в целом в Средние века дис­ циплина дня (за исключением деления на светлое и темное время суток) была довольно низкой. Например, как отмечает э. Ле Руа Ладюри, у жителей французской деревни Монтайю в начале XIV в. рабочий день прерывалсядлиннымипаузами, посвященнымиразгово­

рам с друзьями, сопровождавшимисязачастую распитием стаканчика­ другого вина. В жаркое время года существеннуючасть дня занимала сиеста (Le Roy Ladurie 1978 [1975], р. 278). В городах среди ремесленников дневной распорядок был несколько более жестким, но и он подразуме­ вал относительно свободное распоряжение временем. Средневековые ремесленники работали в ритме, ориентированном на выполнение опре­ деленной задачи, и могли несколько часов в день тратить на разговоры с друзьями или сидение в таверне (Rijkin 1987, сЬ. 6).

Существенную роль в развитии дисциплины дневного времени сыграло распространение наемного труда. Система наемного труда из­

начально связывала затраты труда, а тем самым и результаты послед­ него с рабочим временем. Как минимум в XIV в. уже возникает регу­ лирование продолжительности рабочего времени - в зависимости от времени года, с учетом перерывов, времени начала и конца работы (например, в договорах, касавшихся строительных рабочих; СМ.: Salzman 1967, р. 56-57). В этот же период усиливается суточная дис­ циплинавременисреди торговцеви ремесленников(см.: Le Go[f1963). Как отмечает Фуко, дисциплина времени в монастырях преследовала задачу борьбы с бездельем (Foucault 1977 [1975], р. 154). В городах же укрепление дисциплины времени было связано с интенсификацией труда, стремлением к достижению его максимальной эффективности.

Таким образом, если до ХII! в. дисциплина суточного времени имела «очаговый.. характер и концентрировалась в армии и религиоз­ ных учреждениях, то с XIV в. на первый план начинают выходить распорядок, регламентацияи дисциплинарабочего времени. Суще­

ственную роль в этом сыграли рабочие статуты, которые существо­ вали в Нидерландах,во Франциии другихстранах. Наибольшеерас­

пространениеони получили в Англии, где действовали с середины

XIV до начала XIX в. (первый был принят в 1349 г., а формально статуты были отменены только в 1813 г.). Непосредственнымпово­

дом для принятия первого статута послужила Великая чума, резко

уменьшившая количество трудоспособногонаселения.

Например, в Англии, согласно статутам 1349 г. (Эдуард III) и 1496 г. (ГенрихУII), рабочийденьремесленников(artificers) и сельско­

хозяйственных работников с марта до сентября должен был продол­ жаться с 5 часов утра до 7-8 часов вечера, а время, отведенное на

еду, должно было составлять один час на завтрак, полтора часа на обед и полчаса на полдник. Зимой работа должна была длиться с

теми же перерывамис 5 часов утра дотемна. Принятый при Елиза­ вете I (1562 г.) статут для всех работников, «нанятых за поденную

или понедельную плату.., не изменял продолжительное-ь рабочего

дня, но ограничивал перерывы 21/2 часами летом и 2 часами зимой.

На обед полагался один час, а получасовой послеобеденный сон раз­

решался лишь с середины мая до середины августа (Маркс 1960-

1962 [1867-1894], т. 23, с. 280 и далее).

ДО ХУII! в. статуты одновременно ВЫполняли две функции: они служили инструментом государственногорегулирования чис­ ленности наемных работников и продОлжительностирабочего вре­ мени, а также регламентировалираспорядокрабочеговремени (вре­

мя началаи концаработы, перерывыи т. д.), В конце ХУII! _ начале

XIX в. эти функцииразделяютсяи существеннымобразоммодифи­

цируются.

В сфере действия государственногозаконодательстваостается регулированиеПродолжительностирабочего времени, которое мож­ но рассматриватькак элементструктурированиясуточногои недель­ ного времени в целом. При этом характер государственноговмеша­ тельства в эту область претерпевает существенные изменения: до конца ХУН! в. законы были направленына максимальноеувеличе­ ние рабочего времени, но постепенноПРОизошлапереориентацияна Ограничениеего продолжительности.С 1802 г. английский парла-

мент начинает приниматьтак называемыеФабричныеакты, регули­ рующие условия труда, но первый закон, ограничивающийпродол­ жительностьрабочегодня, был приняттолько в 1833 г., а поворотной точкой стало принятие в 1847 г. акта о 10-часовом рабочем дне. Во Франции первый закон, ограничивающийпродолжительностьрабо­ чего дня, был принят в 1841 г. Во второй половине XIX в. аналогич­ ные законы появилисьво всех европейскихстранах и в США. Сфера действия регулированиярабочего времени постепеннорасширялась, охватывая все новые половозрастные и профессиональные катего­

рии занятых.

Что касается распорядка и соответствующей дисциплины са­ мого рабочего времени, то в ХУН! в. оно из сферы государственного регулированияпереходитв компетенциюнанимателей. Например, в Англии уже в начале ХУН! в. стали вводить первые графики работы,

отмечалось время прихода и ухода, существоваликонтролерыи учет­

чики, были введены штрафы за прогулы и опоздания и нарушения ритма работы. Эти изменения тесно увязывались с новыми пред­ ставлениями о правах собственностина время, о которых шла речь выше. Ужесточениедисциплины рабочего времени было связано не только с развитием представленийо ценности времени и стремлением нанимателейк максимальноэффективномуиспользованиюоплачен­ ного ими времени наемных работников, но и с потребностьюсинхро­ низации трудового процесса. Понятие производственнойдисципли­ ны приобрелорасширительноетолкованиеза счет включенияв него, помимо действий наемных рабочих, графиков поставки и производ­ ства, деловых встреч и банковского учета, организации городской

жизни и т. д. (см.: Harrison 1986; Thrift 1990 [1980]; 1988).

Любопытной иллюстрацией может служить история изменения времени обеда состоятельных английских горожан, описанная п. Кларком (Clark unpublished). Так, в ХУII в., накануне Реставрации, обед (dinner) обычно начинался между двенадцатью и часом дня, в начале ХУН! в. обеденное время сместилось на два часа дня, к середине века оно передвинулось на три часа, к 1780-м годам - на 4 часа, а в конце ХУН! в. обед стал начинаться не раньше 5 часов. Как отмечает Кларк, эти изменения были обусловлены потребностью в увеличе­ нии времени, уделяемого представителями обеспеченных слоев го­ родского общества деловым обязанностям. Ранний обед из несколь­ ких блюд, традиционно подкрепляемый изрядным количеством алкоголя, ограничивал деловую часть дня всего парой часов, что было

562

Глава 5

достаточным в ХУН В., но явно не соответствовало потребностям

века хуш.

Сдвиг времени обеда сопровождался целым рядом других из­ менений в распорядка дня СОСтоятельных ГОРодских слоев англий­ ского общества. Завтрак (breakfast) стал более ПРОдолжительным, и с конца ХУН! в. его непременным атрибутом было чтение газет,

ежедневно вводящих читателей в курс деловой жизни. Возникло ПОНЯтие (оно же явление) «ленча.. (luncheon или Iunch), КОторыйначи­

нался примерно в то же время, что обед в ХУН В., но ВЫполнял при

этом не СТолько рекреационные, сколько физиологические или де­ ловые функции. Наконец, СОциальноеобщение, выходящееза рамки

чисто делового, сместилось, вслед за обедом, с дневных на вечерние часы, а ужин (supper) стал начинаться у представителей Имущих слоев

уже за полночь.

В еще большей степени изменились распорядок дня и дисцип­ лина времени работников. Эта тенденция, также наметившаяся уже в начале XVIH В., многократноусилиласьс приходом промышяев. НОй революциив Конце XIX - начале ХХ в. и развитивм машинно­ го ПРОИзводства. Потребности мануфактурной, а затем и фабричной

системы Производства в установлении производственной дисципли­ ны приходили в конфликт с традиционным доиндустриальным от­ Ношением бывших ремесленников и крестьян к рабочему времени. Поэтому одной из главных проблем стало внедрение новой трудовой

дисциплины и, соответственно, Трудовой этики".

На первых порах ТРУдовая ДИСциплина имела преимуществен_ но принудительный, ('палочный.. характер (Pollard 1963; 1964; Thoтpson 1963; 1967). Затем ДОПолнительнымфактором, поддерживавшимдис­ циплину рабочего времени, стали машины, во Многих случаях зада­ вавшив темп и ритм работы. Только с середины XIX в. ПРинуди­ тельные и мехаНическиеметоды поддержанияДисциплиныначали ДОПОлняться Системой СТимулов для рабочих. Соблюдение дисцип­ лины времени ПООщрялось и всячески превозносилоськак норма Трудовойэтики. Символомпризнаниязаслуг работника, соблюдаю­

щего дисциплинувремени, стала, в частности, ВОЗНИкшая в конце

XIX в. традициянаграждениячасамиза Многолетнююбеспорочную

службу.

1969;:"сгсСм. .: Ri/kin 1987. ch. 6; Pollard 1963; 1964; Воокяип 1983; Мооге 1963а; Wrigh/

«вольности.. представлений о BPe::~~:p;:~ypы ~овседневной жив­