РЕЦЕНЗИИ

Среди вышедших к настоящему времени учебников по психолингвистике вариант его, предложенный Т.Н. Ушаковой, выде- ляется своей четкой направленностью: он

стремится к расширению круга знаний и понятий психолингвистики и представляет собой очень удачный учебный комплекс,

позволяющий увидеть возможные связки с теми коллегами, которые также занимают-

ся изучением вопросов взаимодействия языка и психики, их противоречивой кор- релятивностью, обусловливающей невоз-

можность понимания первого без второго и наоборот. Таким образом, это – стыковая работа. И это очень хорошо, ибо тесные и глубокие связи между психологами и лин- гвистами – давно назревшая потребность.

Расширение круга понятий психолин- гвистики опирается в учебнике на исход- ный принцип, предлагаемый для выделе- ния работ психолингвистического характе-

ра : «использование в исследовании (явное или неявное) данных, позиций, подходов и психологии, и лингвистики с целью разви- тия знаний в области природы речи и язы-

ка» (Психолингвистика, 2006, с.14). Этот принцип дает основание для того, чтобы раздвинуть границы рассматриваемой нау- ки, открыть ее глубокую историческую ретроспективу, включить в область психо-

лингвистики многие новые современные темы и факты. В соответствии с данным

принципом находится основная структура учебника, который содержит три основные части: история – теория – практика.

Отсюда – солидный исторический очерк развития психолингвистики, а точнее, идей, которые в ХХ веке были оформлены в виде самостоятельного научного направ- ления. Этот раздел вполне закономерен, поскольку предназначен не только для то- го, чтобы ввести современную психолин- гвистику в контекст истории развития на- учной мысли, начиная с античности, но и

должен помочь студентам-психологам компенсировать отсутствие в их програм- мах таких дисциплин, как общее языкозна- ние и историческое языкознание. А без языковедческих знаний, на наш взгляд, не- возможно в полной мере овладеть и психо- лингвистическими знаниями.

Не менее интересным и солидным явля- ется обзор психолингвистических направ- лений (или школ) исследования в нашей стране. Пожалуй, это первая такая полная попытка представить всю палитру иссле- дований, выполняемых под флагом психо- лингвистики, и в этом несомненная заслуга редактора и авторов учебника.

В разделе, посвященном теоретическим проблемам современной психолингвисти- ки, с единых методологических и теорети-

ческих позиций рассмотрен механизм функционирования языковой способности человека, предстающий перед нами во всей своей сложности и внутренней целесооб- разности. Особенно интересна, на наш взгляд, концепция онтогенеза языковой способности, в частности, представления

автора о прирожденных предпосылках психики младенца, обеспечивающих ему

возможность общаться с окружающими буквально с первых дней его жизни и за очень короткий срок сформировать у себя все уровни языкового механизма.

Данные о ходе речевого онтогенеза согласуются с приведенными в учебнике новыми психогенетическими фактами, свидетельствующими о включенности ге- нетических влияний в развитие речи и язы- ка. Эти факты находятся на острие нынеш- ней психогенетики и придают тексту со- временный характер. Тот же стиль присут- ствует и в параграфе, посвященном теме

отношения речеязыковой деятельности с мозговыми структурами.

Теоретический раздел содержит и дру- гие содержательные параграфы: речеобра-

зование и речевосприятие, модели речевой деятельности, семантики речи, данные о языке высших обезьян.

Раздел о прикладных аспектах психо-

лингвистики занимает достаточно важное место в учебнике, свидетельствуя о вклю-

ченности науки в жизненные отношения людей. Здесь приведены материалы по те- ме речевого воздействия, речевой диагно- стике, дефектах и недоразвитии речевой функции.

Завершает книгу краткий футурологиче- ский раздел, где автор рисует картину бу-

дущего психолингвистики и тенденции ее развития.

Учебник написан хорошим языком, ло- гично выстроен и дает полное представле- ние о психолингвистике как науке и прак- тике в ее современном состоянии. Каждый

раздел учебника снабжен оптимальным списком литературы по теме. Можно отме- тить, однако, отсутствие одного значащего автора : это Э. Кассирер. Его «Философию символических форм» стоило бы исполь- зовать в книге, поскольку она рассматрива- ет то, к чему до сих пор приглядывается научный мир.

В целом следует заключить, что учебник «Психолингвистика» под ред. Т.Н. Ушако-

вой может быть с успехом использован в учебном процессе для студентов- психологов и студентов-лингвистов, изу- чающих психолингвистику.

Д.ф.н., профессор Н.В. Уфимцева, Д.ф.н., профессор Ю.А. Сорокин

Книга Н.М. Юрьевой продолжает цикл исследований в области речевого онтогене- за, проводимых в русле деятельностного направления отечественной психолингви- стической школы, и обращена к пробле- мам, которые в лингвистике традиционно изучались и продолжают изучаться в ас- пекте «лингвистики детской речи», опи- рающейся на метод наблюдения и описа- ния языковых фактов в речи детей. Отли-

чает книгу избранный автором подход к изучению процесса становления речи в детстве. С одной стороны, это положения теории речевой деятельности и деятельно-

стного направления в изучении речевого онтогенеза, а с другой стороны – экспери- мент, как метод получения материала, на котором строится исследование, сконцен- трированное вокруг двух ключевых облас- тей: словообразовательная номинация в онтогенезе речи и диалоги детей- сверстников дошкольного возрастаа, обра- зованные на основе их совместной дея- тельности. Выделенные предметные облас-

ти являются важными ступенями речевого

онтогенеза и своего рода «узловыми мо- ментами», отражающими не только собст-

венно языковые особенности становления речи, освоение ребенком словаря и грамма- тики родного языка, но и процессы позна- ния и осмысления окружающего мира, умения ребенка пользоваться языком.

Не отрицая в принципе описательный подход и наблюдение, автор ставит перед собой цель показать возможность и про-

дуктивность применения к исследованию выделенных областей речевого развития основных положений отечественной пси- холингвистики и разработанного в психо- логии экспериментально-генетического ме- тода (Л.С. Выготский, Л.И. Айдарова, А.Г. Лидерс и др.) как оптимального при изуче- нии интеллектуального и речевого разви- тия ребенка. Тем самым автор стремится не

просто регистрировать последовательность появления тех или иных фактов в речи ре- бенка, а в эксперименте активно моделиру- ет и воспроизводит стадии развития иссле-

дуемых явлений с целью выявления их сущностных характеристик.

Несомненным достоинством работы яв- ляется ее теоретико-экспериментальный характер, обширный исследовательский материал, оригинальные эксперименталь- ные методики, высокопрофессиональный способ обработки и представления экспе- риментальных данных. Все это гарантирует валидность полученных результатов, дос-

товерность которых обеспечивается также опорой на современные лингвистические, психолингвистические и социолингвисти- ческие концепции.

В работе формулируются три группы вопросов, последовательное рассмотрение и решение которых в трех главах книги по- зволило показать возможности деятельно- стного подхода и экспериментально- генетического метода в изучении станов- ления языковой способности ребенка. Ав- тором рассматриваются такие вопросы, как

эволюция метода в исследованиях детской речи; словообразовательная номинация на ранних этапах онтогенеза, специфика про-

изводного слова как особой номинативной единицы в речевой деятельности ребенка,

связь словообразовательных процессов с когнитивным и языковым развитием, пси- холингвистические механизмы, обеспечи- вающие формирование словообразователь- ной номинации в речи детей; диалог детей-

сверстников дошкольного возраста и его связь с развитием у детей совместной дея- тельности.

Особое место в книге принадлежит про- блеме метода, которая не часто обсуждает- ся в работах по детской речи; автор дает характеристику экспериментально- генетического метода и психолингвисти- ческого эксперимента как основного инст- румента при изучении онтогенеза речи.

Предложенный в работе подход является чрезвычайно продуктивным при изучении словообразовательной номинации в рече- вом онтогенезе и детских диалогов, возни- кающих в совместной деятельности детей- сверстников дошкольного возраста.

Первое экспериментальное исследова- ние, посвященное словообразовательной номинации на ранних этапах онтогенеза,

направлено на выявление психолингвисти- ческого механизма, обеспечивающего сло- вообразовательную номинацию в онтогене- зе и ее взаимосвязь с особенностями по-

знания ребенком предметной и языковой действительности. Сопоставляя результаты опытов на разных возрастных срезах, автор выявляет, с одной стороны, психолингви- стические закономерности детского слово- образования, с другой стороны – особенно-

сти развития в сознании ребенка значения производного слова. Автор приходит к вы- воду, что формирование и функционирова- ние словообразвательных процессов обес- печивается, с одной стороны, развитием

познавательной деятельности ребенка в мире культурных предметов в широком смысле, поскольку появление нового на- именования связано с означиванием неко- торого нового знания о ситуации, предме- тах, лицах и их признаках. С другой сторо- ны, идет развитие способов языкового вы- ражения этого знания, т.е. накопление того, что автор называет «примарной лексикой»,

поскольку именно знание простых слов и их значений создает предпосылки адек-

ватного членения производного слова и его восприятия как мотивированной единицы;

освоение словообразовательных моделей родного языка; развитие синтаксической структуры высказывания. В основе же по- рождения производного слова лежит се- мантический анализ ситуации, который

протекает как членение обозначаемого фрагмента действительности на смысловые компоненты, наиболее значимые в данный момент для ребенка и формирование на- глядного образа предмета номинации, вы-

ступающего когнитивной предпосылкой словообразовательных процессов, и семан-

тический синтез как процесс соединения образного знания о ситуации с возможно- стями языкового выражения.

Книга содержит много новых наблюде- ний и данных: о двух типах словообразова- тельных процессов в детской речи и инте-

риоризации речевого анализа ситуации в онтогенезе, о связи в онтогенезе процессов

словообразования и словообразовательных

единиц с познавательной деятельностью детей и с формированием синтаксической структуры высказывания. Это относится и к следующему экспериментальному ис- следованию, в котором предпринята по- пытка последовательного применения дея-

тельностного принципа в исследовании детского диалога, возникающего в экспе- риментальных ситуациях совместного ри- сования детей и в их игровой деятельности.

Психолингвистические изыскания автора привели к выводу о том, что возникнове- ние и развитие диалогического взаимодей- ствия детей-дошкольников и их диалогов тесно связано с развитием совместной дея- тельности детей. Полученные автором дан- ные свидетельствуют, что в дошкольном детстве диалог детей развивается и функ-

ционирует как составная и необходимая часть общего процесса развития индивида и его взаимодействия с окружающим ми- ром в предметной и социальной сферах.

Несомненным успехом рецензируемой книги является типология моделей диало- гического взаимодействия детей- сверстников, отражающая ступени разви- тия диалога детей-сверстников от трех до шести лет в совместной деятельности, а также выявление трех базовых коммуника- тивных диалогических моделей, которые, по мнению автора, образуют коммуника- тивную структуру детских диалогов. Особо хочется отметить, что автор демонстрирует

несомненный талант экспериментатора в такой сложной области как исследование речи и поведения детей-дошкольников. Созданные Н.М. Юрьевой эксперимен- тальные методики несут в себе самостоя-

тельную научную ценность, являясь цен- ным инструментом для проведения подоб- ных исследований с детьми- дошкольниками.

Естественно, такое масштабное иссле-

дование в отдельных своих фрагментах не может не вызвать определенной критики. Так, как нам кажется, «сенсомоторные схемы» Ж.Пиаже и «сенсорные эталоны» восприятия А.В. Запорожца – это явления,

возникающие в разные периоды развития ребенка, они не «синонимичны», и нельзя ставить между ними знак равенства, как это делает автор. Вызывают возражение и рассуждения автора об особенностях фор- мирования образа и «речи» у слепоглухо- немых детей. Наконец, жаль, что вне поля зрения автора остались новые взгляды оте- чественных психологов на раннее когни-

тивное развитие ребенка и на роль в этом развитии антиципации. Впрочем, это, ско- рее, пожелание на будущее.

Подводя итог, можно смело утверждать, что рецензируемая книга подводит опреде- ленный итог всему развитию отечествен- ной психолингвистики детской речи и од- новременно делает значительный шаг впе- ред в области изучения речевого онтогене- за, демонстрируя возможности деятельно- стного подхода и экспериментально- генетического метода в исследовании ста- новления языковой способности ребенка.

Доктор филол. наук,

профессор

Н.В. Уфимцева

Новая книга известного специалиста в области теории языка, плодотворного и ин- тересного исследователя К.Я. Сигала «Синтаксические этюды» представляет со- бой оригинально задуманное и выполнен- ное (хочется сказать - исполненное) с

большим исследовательским мастерством

произведение, посвященное наблюдениям

и размышлениям автора над целым рядом синтаксических явлений, либо не полу-

чивших должного внимания со стороны исследователей, либо имеющих спорные трактовки. Рецензируемую книгу следует определить не просто как своевременную,

но как совершенно необходимую для со-

временного периода в изучении синтаксиса русского языка и в целом теории синтаксиса

илингвистического знания по ряду причин. Прежде всего отметим, что несмотря на

то, что проблемы синтаксиса давно счита-

ются в современной лингвистике хорошо исследованными, но (как отмечала в пре- дисловии к труду А.А. Шахматова «Син- таксис русского языка» Е.С. Истрина, «в синтаксисе нет конца» [3: 11]), многие из них являются спорными и остаются нере- шенными из-за сложности предметной об- ласти, обусловленной не только взаимосвя- зью синтаксиса с общеязыковыми и част- ноуровневыми закономерностями, но и во-

влеченностью синтаксических структур в когнитивно-коммуникативную активность говорящего. В этой связи особенно суще- ственным представляется то, что установка

современной лингвистики на изучение языковых феноменов «больших, чем сло- во» и ее обращенность «к свободному ре- четворческому процессу» и «тексту как среде функционального генезиса синтакси- ческих структур и их свойств» [5:10, 71] получает в представленных синтаксиче- ских этюдах самое очевидное воплощение. Существенным является то, что в рецензи- руемой работе можно увидеть, что автор не

ограничивается структуральной моделью уровней языка, а стремится выделить и

подчеркнуть ту часть синтаксической грамматики, которая, по А.А. Шахматову, «рассматривает способы обнаружения мышления в речи» [7: 17]. Так, мы отмеча- ем завораживающее стремление и внима- ние автора – по его словам, «состояние ду- ши» - к таким языковым явлениям (в язы- ковой системе, комбинации грамматиче- ских форм и категорий), функционирова- ние которых в речевой деятельности вы- водит исследователя к комплексу слож- нейших проблем функционально- коммуникативного синтаксиса и психо-

лингвистическим проблемам выделения неочевидных, невидимых психолингвисти- ческих процессов и механизмов взаимодей- ствия языка и мышления, коммуникации и

познания, которые и обеспечивают возник- новение тех или иных синтаксических явле- ний (единиц, структур) в языке, речи и ху- дожественном прозаическом тексте.

Многие читатели согласятся с мнением, что существует ряд книг, которые, не от-

крывая новую парадигму в науке или не предлагая окончательных решений постав- ленных проблем, тем не менее принадле- жат к категории работ, необходимых каж- дому специалисту. К подобного рода кни-

гам и принадлежит рецензируемая работа К.Я. Сигала, в которой в форме десяти син-

таксических этюдов разрабатываются с опорой на тщательный и вдумчивый анализ значительного фактического материала (эмпирического фундамента работы) раз- ные участки языковой синтаксической сис- темы, ставятся такие сложные и неодно- значные вопросы синтаксической теории,

как аналитизм в русском синтаксисе и его эмпирические критерии, функционирова- ние анафоры в сочинительных конструкци- ях; внутриязыковая дифференциация сло-

восочетания и простого предложения как синтаксических единиц и выяснение при- роды словосочетания; лексикализация сло-

восочетаний и структурные маркеры этого процесса, контаминация глагольно- субстантивных словосочетаний, синтакси- ческая синонимия и целый ряд вопросов,

представленных в небольших этюдах о русских сочинительных конструкциях с повторяющимся префиксом полу- и лексе- мой плюс, относящимся к трудным и нере- шенным вопросам вузовского курса син- таксиса, а также в двух последних этюдах, посвященных синтаксической интерфе- ренции и синтаксическим архаизмам.

Уже это краткое перечисление показы- вает, что проблемы, поднимаемые в рецен-

зируемой и сравнительно небольшой по объему работе, не будучи в данном изда- нии представленными в целостной концеп- ции, тем не менее вписываются в разраба-

тываемую автором общесинтаксическую теорию сочинительной связи и продолжа-

ют ранее проделанный большой научный труд, посвященный сочинительной связи

как комбинаторно-синтаксическому меха- низму в языковой системе и как операцио- нальному механизму в языковой способно- сти говорящего [4: 3]. Автор стремится по- казать (и пишет во введении), что «синтак- сис подобен двуликому Янусу: со стороны синтаксической формы как знаковой сущ- ности он является структурно- грамматическим феноменом, а со стороны

поиска и вариаций синтаксических форм в речевой деятельности – психолингвистиче- ским» (с. 4). Так, например, следуя за К. Бюлером в понимании анафоры как «реф- лексивного знака» (второй этюд, с.16) [1: 355] и одновременно семиотического ме- ханизма, К.Я. Сигал отмечает, что в обще- синтаксической теории сочинительной свя-

зи не получил систематического освещения вопрос о функционировании анафоры в сфере простого предложения, рассматри- ваемый ранее в основном на уровне слож- ного предложения (с.14-15). Привлекая значительный фактический материал (бо- лее 500 текстовых отрезков) в виде тща- тельно подобранных примеров из художе- ственной литературы, автор раскрывает суть (психолингвистическую природу, психолингвистический механизм) такого непростого языкового явления, как анафо- ра, имеющего, по словам автора, «наряду с семиотической характеристикой и психо- логическую, а вернее, психолингвистиче- скую характеристику», ранее единогласно сводимую в теории анафоры лишь к фоку- сировке внимания и шире – к вниманию как когнитивной способности homo loquens’а» (с. 18). Автор подчеркивает, что «анафорическая номинация предмета, в особенности неоднократная, возможна не только и даже не столько потому, что вни- мание говорящего сфокусировано на на- званном в антецеденте предмете, сколько потому, что в коммуникативную интенцию

говорящего входит намерение отобразить в речевом высказывании различные связи и отношения этого предмета с другими предметами, признаками, действиями и т.д., а также, возможно, дать оценку этому предмету или проявить свое эмоциональ-

ное отношение к нему» (с.19). По мнению К.Я. Сигала, «персеверация любого типа, в том числе в форме анафоры, сама по себе «утомляет» внимание и «затемняет» его

фокус вследствие своей информативной недостаточности. В различных же синтак- сических условиях, динамика которых в

текстообразовательной перспективе как раз и отражает экспликацию говорящим до- полнительных связей и отношений попав- шего в поле его внимания предмета, ана- форическая номинация, в том числе и по- вторяющаяся, дольше «удерживает» кон- центрацию внимания и «наращивает» сте- реотипию фокусного изоморфизма» (там же). Так, на примере одного из подтипов сочинительной конструкции с анафориче- ским компонентом автор показывает, что «благодаря возникновению анафорическо- го отношения между компонентами, син-

таксически связанными в одну сочиненную группу, сочинительная конструкция (далее

– СК) становится конструктивно более це- лостной и в то же время семантически бо- лее расчлененной (номинативно обозна- ченный + анафорический компоненты с общей референциальной соотнесенно- стью), хотя ее информативная ценность

определяется не столько кореферентными компонентами, сколько различием семан- тики формирующих СК предложно- падежных словоформ» (с. 24).

Этюд «Сочинительные конструкции и анафора» содержит много новых и инте- ресных сведений, указывающих на «глу- бинную» аналогию сочинения и анафоры

как средства выражения синтаксических связей в прозаических текстах, на ее про- явления при порождении речевого выска-

зывания и разнообразие структурных форм взаимодействия осложняющих СК и анафоры (с.18). Так, например, отмечается «тяготение любых СК с анафорическим компонентом к бинарности, т.е. к включе-

нию в их состав только двух сочиненных компонентов, в то время как сочинительная

связь с союзами открытого типа сама по себе как будто бы не имеет каких бы то ни было внутриязыковых ограничений на ко-

личественное соотношение объединяемых ею анафорических и номинативно обозна- ченных (неанафорических) компонентов» (с. 28). Заслуживает внимания выявленная

в работе тенденция инициальной позиции анафорического компонента в сочинитель- ном ряду для СК с внеструктурным анафо- рическим отношением (см. примеры на с. 25-28), которая, в свою очередь, по мысли К.Я. Сигала, подчеркивает «исключитель-

ность и своеобразную маркированность неинициального расположения анафориче-

ского компонента в СК с внеструктурным анафорическим отношением» (см. примеры на с. 29-30). К.Я. Сигал высказывает мне- ние, что «по-видимому, разная реакция СК каждого из двух подтипов на трансформа-

цию порядка анафорического компонента определяется характером анафорического отношения: если оно является внутри- структурным, то позиция анафорического компонента грамматикализована, стабиль- на; если же оно является внеструктурным, по сути дела текстовым, то позиция анафо-

рического компонента может считаться лишь предпочтительной, … в целом не фиксированной, а детерминируемой более общими текстовыми закономерностями …» (с. 30).

Особое внимание в этой части уделяет- ся анализу структуры анафорических вы- ражений, где в качестве важнейшей (и опорной для анализа) категории выделяет- ся понятие (термин) «сфера действия сочи- нительной связи», не имеющее традиции употребления в данной области; при этом разграничивается его широкое и узкое по- нимание. Подчеркнем, что «сфера действия сочинительной связи» рассматривается в работе как «сегмент синтаксической струк- туры предложения-высказывания, вклю- чающий» не только «собственно СК», но и «общие и покомпонентные распространи-

тели СК всех уровней глубины подчинения и детерминанты, способные выражаться анафорическими местоимениями и тем са- мым создавать несобственно синтаксиче- скую – референциальную – связность ком- понентов СК, в том числе и в составе под-

чинительных словосочетаний, между со- бой» (с. 21). Анализируя в зависимости от

характера синтаксической организации речевой материал, автор выделяет три типа анафорических структур (анафорические сочиненные компоненты, анафорические СК, анафорические компоненты в сфере действия сочинительной связи) и устанав- ливает специфику каждого типа: их подти- пы, антецеденты и их размещение в сочи- нительном пространстве (узком и широ- ком), указывая на принципиальные разли-

чия и особенности выделенных типов и подтипов. Все выделенные типы анафори- ческих структур получили в работе обстоя- тельное описание, в результате которого

мы получаем представление о своеобразии связей и «сочленений речи», происходя- щих в разговорной речи с участием анафо- ры, которая, как показано в работе, являет-

ся особым и совершенно необходимым средством осуществления синтаксических связей и в разговорной речи, и в прозаиче- ских текстах и одновременно неким свое- образным лингвистическим, а точнее, син- таксическим маркером, высвечивающим

рефлексию говорящего при порождении речи и внутренние синтаксические процес- сы, указывающие на фрагменты и компо- ненты контекста, где, по словам К. Бюлера, «обнаруживается то, что не может быть найдено на месте самих указательных зна- ков» [1: 356]. В этой связи можно вспом- нить и его же слова, что «язык вполне об-

ходится и неанафорическими средствами выражения связей, так что анафорическое указание ни в коей мере нельзя считать аб- солютно незаменимым, тем не менее оно

очень эффективно и во многих отношениях на редкость очень характерно для языка»

[1: 357].

Автор убедительно показывает, что бла- годаря возникновению анафорического от- ношения между компонентами, синтакси-

чески связанными в единую сочиненную группу, СК становится конструктивно бо- лее целостной и в то же время семантиче- ски более расчлененной (номинативно обо- значенный + анафорический компоненты с

общей референциальной соотнесенно- стью). Ср.: Сегодня в ателье шли старушки

– с мужьями и без (с. 24). Рассматривае-

мые СК по своей грамматической функции предназначены для устранения избыточно- го номинативного выражения одного и то- го же актанта в членах предложения с па- раллельной связью посредством «анафори- ческой субституции» повторяющегося компонента.

На основе дифференциации анафориче- ских СК по таким признакам, как синтак- сическая организация антецедентов, лекси- ко-грамматический способ выражения со- чиненных компонентов, свобод- ный/связанный характер структуры анафо- рических СК, а также возмож- ность/невозможность совмещения в их се-

мантике анафорического и собственно дейктического (первичного для местоиме- ний) оттенков значения автор приходит к выводу, что «… есть основания рассматри- вать анафорические СК как средство тек- стового сцепления синтаксических единиц, с одной стороны, и как текстовую, т.е. ори-

ентированную в референциальном плане на текст (а точнее, на предтекст), номинацию не единичного предмета, а целого их мно- жества, характеризующегося обычно би- нарностью состава» (с. 31). Ср. В углу сто-

ял мольберт, под ним лежали гири – и то,

и другое Мамонтов оставлял в гостинице (М. Алданов). Как отмечает К.Я. Сигал, благодаря анафорической СК внимание ад- ресата высказывания может быть привле- чено не только к синтаксически обозначен- ному предметному множеству как к цело- му, но и к составляющим его элементам по отдельности (с. 32).

Следует отметить и постановку совер-

шенно не изученных в синтаксисе и теории анафоры вопросов соотношения союзов в двух анафорически связанных СК и ана-

форического согласования в названных структурных условиях (с. 36-38). Получен-

ные результаты и их осмысление вызывают большой интерес, поскольку указывают на наличие семантической основы в соотно-

шении формальных средств выражения сочинительной связи (с. 36-38).

Основываясь на осуществленном таксо-

номическом анализе взаимодействия СК и анафоры, для обоснования возможности (невозможности) отнесения изложенной типологии анафорических структур к раз-

ряду универсальных внутриязыковых классификаций автор вносит ряд предло- жений по дальнейшей разработке обсуж- даемой проблемы и пишет о необходимо- сти привлечения данных других языков (в

том числе не являющихся генетически и типологически родственными современно- му русскому языку), равно как и специаль-

ного исследования экспериментальными методами психолингвистической грамма-

тики [4; 5].

Взгляд автора на такие устоявшиеся в лингвистике понятия, как словосочетания и простое предложение (основные синтакси- ческие единицы), оригинален и одновре- менно логичен. Интерпретируя явления аналитизма в синтаксисе и его эмпириче- ские критерии (первый этюд, с.5-13), К.Я. Сигал подвергает сомнению статус собст- венно морфологического аналитизма в рус- ском языке. Соглашаясь с мнением иссле- дователей в том, что «сведение всей палит-

ры элементов аналитизма в грамматике русского языка или какого-либо другого языка флективно-синтетического строя ис- ключительно к синтаксическому аналитиз- му и разным его формам чрезмерно упро- щает и, по сути дела, искажает языковую действительность», К.Я. Сигал вместо еди- ного понятия грамматический аналитизм, которое, по словам автора, «без его даль-

нейших уровневых делимитаций предстает довольно абстрактно», предлагает ввести более конкретные частные понятия: «мор- фологический аналитизм» и «синтаксиче- ский аналитизм». Здесь автор сосредотачи- вается на определении эмпирических кри- териев аналитизма в синтаксисе и рассмат-

ривает такие структурные особенности синтаксических построений (от словосоче- таний до текстовых сцеплений), благодаря которым синтаксическая форма этих еди-

ниц не замыкается в границах своих непо- средственных конституентов, а включает в себя синтаксически связанные с ними эле- менты контекста (с. 7- 8).

В работе выделяется некоторый ряд эм- пирических критериев аналитизма в рус- ском синтаксисе, а именно: 1) двучлен- ность сказуемого, в котором его предика- тивное (т.е. грамматическое) и лексическое значения выражаются разными словофор- мами; 2) конкуренция средств выражения

грамматических значений управляемых компонентов (беспредложная/предложная словоформа), занимающих в предложении- высказывании одну и ту же синтаксиче- скую позицию; 3) нарушение синтагмати- ческой плавности речи, проявляющееся в разрушении непрерывности цепочки гипо- тактических связей в предложении- высказывании (сегментация, ослабление синтаксической связи, сжатие и опрощение синтаксических конструкций (c.9; см. ли- тературу в книге). По мысли автора, «при- менение названных эмпирических крите- риев свидетельствует о том, что в синтак- сическом аналитизме есть зоны устоявше- гося и зоны синхронных “сломов” нор- мы»(с.9). Например, замена флективного и предложно-флективного способов выраже- ния грамматических значений в словосоче- тании собственно предложным способом, как отмечает автор, “тормозится” благода- ря стабильности системы склонения, под- держиваемой такими факторами, как ми- нимальная представленность несклоняе- мых имен существительных, акцентологи- ческое укрепление именных флексий и т.д. (с.10). Наоборот, по данным К.Я. Сигала, разнообразные нарушения синтагматиче- ской плавности речи, способы ее вторично-

го синтаксического расчленения являются в высшей степени продуктивными, что

проиллюстрировано в работе на примере вставок, т.е. парентезных конструкций, предназначенных для того, «чтобы вторич- но расчленять текст синтаксически, фор- мировать новые типы синтаксических от- ношений <…>, создавать прагматическую

неравноценность информационно-смысло- вых блоков … » (с. 12).

Наблюдения автора над проявлениями синтаксического аналитизма в русском языке приводят к выводу о том, что форма- лизовать тенденцию к аналитизму в син-

таксисе русского языка вряд ли правомерно путем простого перечисления фактов или даже путем их таксономического описания.

Всвязи с этим он вполне обоснованно предлагает «модель полевой структуры», которая позволит более эксплицитно пред- ставить «степень аналитизации форм и

конструкций на разных участках русской синтаксической системы» (с. 13).

Вцентре нескольких следующих этюдов находится проблема словосочетания, в ру- систике последнего времени представлен- ная, по словам К.Я. Сигала, «в духе нор- мальной науки», т.е. «как некое вполне очевидное и общепринятое знание», усваи-

ваемое в виде привычных теоретических положений, основным из которых является

оппозиция словосочетания и простого предложения, опирающаяся на такие при- знаки, как непредикативность/ предикатив- ность и номинативность/ коммуникатив- ность. По мысли автора, «адекватно отра- жая лишь какой-то определенный фрагмент языковой действительности …», они не по-

зволяют при учете реальных условий их создания в актах речевой деятельности «непротиворечиво разбить некоторое мно- жество синтаксических последовательно- стей (цепочек) на словосочетания и про- стые предложения соответственно» (с. 57).

Вэтой связи автор высказывает мнение, что «в современной науке о языке пока нет непротиворечивого ответа на вопрос о том, каковы собственно синтаксические основа-

ния для выделения словосочетания как коммуникативно несамостоятельной ми- нимальной комбинаторной единицы связ-

ной речи в противоположность простому предложению как минимальной единице коммуникативного плана» (с.59). В реаль-

ной речевой деятельности словосочетания могут как воспроизводиться, подобно сло- ву, так и заново создаваться по продуктив-

ным структурным схемам в процессе по- рождения высказывания, подобно предло- жению как коммуникативной единице, т.е. их номинативный характер и их лексич- ность далеко не так абсолютны. Соответст- венно простые предложения (и шире – пре- дикативные конструкции) нередко исполь- зуются в номинативной функции (с.57-58). Здесь автор предлагает по-новому взгля-

нуть на обсуждаемые проблемы теории синтаксиса, полагая, что «прямолинейный оппозиционный анализ» словосочетания и простого предложения вряд ли будет спо- собствовать пониманию сути их внутри- языковой дифференциации как синтакси- ческих единиц и выяснению природы сло- восочетания.

Подход к синтаксическим единицам, ко- торый продемонстрировал К.Я. Сигал, на наш взгляд, является продуктивным и пер-

спективным и для чисто лингвистического аспекта в изучении синтаксических явле- ний, и для психолингвистики, что непо-

средственно относится к выделенным структурным схемам словосочетаний с де- терминируемым субстантивным компонен- том (с. 61-67), а также к выявленному авто-

ром сложному синтаксическому механизму обязательности атрибутивных компонентов в полипропозитивных простых предложе- ниях, являющимися в формально- структурном плане простыми, «созданны- ми одной синтаксической формой предика- тивности, а в семантическом плане – слож- ными, имплицитно устанавливающими оп-

ределенные логические отношения между двумя пропозициями: «развернутой» и «свернутой» (см. примеры на с. 68). По-

следнее положение является чрезвычайно продуктивным для психолингвистического моделирования речевой деятельности че- ловека, поскольку, как показывает автор, «обязательность атрибутивного компонен- та возникает (в подобных случаях) не в

структурной схеме простого предложения и не в процессе семантического распро- странения его субстантивного компонента,

а в ходе семантической компрессии двух предикаций, связанных отношениями ло-

гической обусловленности, в «мысленном черновике» (по Л.С. Выготскому) говоря-

щего» (с. 68).

Исходя из теоретического положения о дифференцированности в языковой систе- ме словосочетания и простого предложе- ния как синтаксических единиц (В.В. Ви- ноградов, В.В. Бабайцева и др.), а следова- тельно в их построении и структурно-

семантической организации одни и те же синтаксические (конструктивные) элемен- ты должны обладать формальными, семан- тическими и функциональными различия- ми, автор рассматривает такое синтаксиче- ское явление, как обязательность атрибу- тивных компонентов, общая специфика ко- торых в синтаксисе заключается в том, что «данный элемент синтаксической конст- рукции обладает потенциальной синтакси- ческой валентностью и требует для реали- зации этой валентности и для завершенно-

сти данной конструкции обязательного присутствия определенной формы слова, словосочетания или предложения» (со ссылкой на Е.А. Иванчикову, с.60). При порождении высказывания «возникает не- обходимость распространения части дан- ной конструкции, вызванная синтаксиче- скими или семантико-синтаксическими, но не контекстными условиями, … поэтому восполняющий синтаксическую конструк- цию элемент, вне зависимости от его структурного типа, не может быть под- вергнут трансформации опущения, или элиминации». Как пишет автор, «лингвис-

тический эксперимент по опущению таких элементов приводит к «отрицательному» языковому материалу в терминологии Л.В.

Щербы» (с.60).

В работе выделяются два типа обяза- тельных атрибутивных компонентов: к первому типу принадлежат те, которые способствуют семантическому распростра- нению одного слова другим словом и соз- данию словосочетания, к другому – те, ко- торые определены синтаксической и/или

семантической организацией простого предложения или его коммуникативно- речевыми вариациями. Проделанный авто-

ром подробный анализ синтаксических конструкций, в которых обязательный ат-

рибутивный компонент выражен именем прилагательным, свидетельствует, что «обязательные атрибутивные компоненты

первого типа выполняют конструктивную функцию в процессе семантического рас- пространения детерминируемого субстан- тивного компонента в словосочетании пер- вого порядка и, осуществляя его информа- тивную конкретизацию, способствуют вы- ражению целого ряда синтаксических от- ношений на уровне словосочетания, но преимущественно атрибутивных. … При опущении атрибутивного компонента … предложение-высказывание теряет струк- турно-семантическую завершенность и становится аномальным» (ср. Отворила дверь женщина … с лицом), что подтвер- ждает обязательный характер атрибутивно- го компонента (с. 61-62). Проанализировав эмпирический материал по таким характе- ристикам, как синтаксическая валентность, синтаксическая позиция детерминирующе- го субстантивного компонента и структур- ная схема словосочетания, автор приходит к выводу, что, «во-первых, данные атрибу- тивные компоненты являются обязатель- ными не в структуре простого предложе- ния, а в структуре словосочетания, т.к. при порождении высказывания их обязатель- ность возникает в результате семантиче- ского распространения одного слова дру- гим, а во-вторых, подобные обязательные атрибутивные компоненты на уровне реа-

лизации подчинительных связей создают синтаксически неразложимые словосоче- тания, а на уровне синтаксического члене- ния простого предложения - единый вто- ростепенный член предложения со струк- турой субстантивно-адъективного словосо- четания» (с. 62).

В свою очередь, «обязательные ат- рибутивные компоненты второго типа яв- ляются конструктивно значимыми при ре-

чевой реализации отдельных структурных схем простого предложения, а также в осо- бых комуникативно-речевых вариациях простых предложений, с одной стороны, и

являются результатом компрессии двух на- ходящихся между собой в отношениях ло-

гической обусловленности пропозиций с общим субъектом (и реже – объектом),

формирующей полипропозитивное простое предложение с атрибутивным компликато- ром, - с другой» (с. 65). Полученные дан- ные указывают на то, что обязательные ат-

рибутивные компоненты первого и второго типа обладают различиями формального, семантического и функционального плана. «Формальное различие состоит в их неоди- наковой реакции на трансформацию опу- щения (элиминации), семантическое - в их способности и, напротив, неспособности совмещать атрибутивное и обстоятельст- венное значения, функциональное - в ком- пенсирующей, восполняющей роли обяза- тельных атрибутивных компонентов пер- вого типа в структуре словосочетания с де- терминируемым субстантивным компонен- том, с одной стороны, и в обеспечении обя-

зательными атрибутивными компонентами второго типа речевой реализации отдель- ных структурных схем простого предложе- ния и коммуникативно-речевых вариаций простого предложения (сочинение, эллип- сис), а также в «свертывании» пропозиций, - с другой» (с. 70-71). Таким образом, предпринятый анализ конкретного мате- риала подтверждает исходное теоретиче- ское положение о том, что словосочетание

и простое предложение дифференцированы на синтаксической основе и являются от- дельными синтаксическими единицами.

Полученные эмпирические данные по- зволили автору высказать новые и продук- тивные соображения о том, что «словосо- четание представляет собой синтаксиче- скую форму, опредмечивающую при по- рождении высказывания различные рече- деятельностные операции, а именно: се-

мантическое распространение одного слова (формы слова) другим словом (формой слова) с целью конкретизации номинации или «достраивание» предложения- высказывания определенной синтаксиче- ской структуры, с одной стороны, и семан- тическую компрессию, в частности «свер-

тывание» предложения характеризации по признаку (предикации) в именную группу, вводимую в состав другого предложения» (с. 71). Важно также и то, что автор убеди- тельно показал, что различить эти две «функциональные ипостаси» словосочета- ния практически невозможно без привле-

чения лингвистического эксперимента в виде трансформации опущения (элимина- ции), и тем самым вводит эту исследова- тельскую процедуру в комплекс экспери-

ментальных методов изучения речевой деятельности и активных языковых про- цессов.

Особое место среди поднимаемых в книге вопросов, относящихся к проблеме синтаксиса и словосочетания, принадлежит

вопросам лексикализации словосочетаний

вречевой деятельности, где, по словам ав- тора, «почти любая синтаксическая схема, во многом благодаря ее лексической во- площенности и информационно- когнитивной целостности, становится по- тенциально номинативной» (с. 73). Здесь

особенно важно указать на обнаруженные автором в ходе анализа конкретного рече- вого материала (русских словосочетаний с

деривационно связанными однокоренными компонентами) закономерности лексика- лизации синтаксических структур в речи,

впервые вводимые в научную литературу (с. 73). Предложенная К.Я. Сигалом трак- товка проблемы в этюде «О лексикализа- ции словосочетаний» отличается от собст- венно таксономического подхода, который проводит «демаркационную линию» между фразеологизмами и «свободными синтак- сическими генотипами», противопоставляя

вто же время лексически и синтаксически несвободные словосочетания, «тогда как в языковой действительности, скорее всего,

мы имеем дело со шкалой непрерывной лексикализации (фразеологизации) слово- сочетаний, т.е. с их функциональной и се- миотической перестройкой <…> на пути

словосочетания от комплекса к симплексу (в структурно-семантическом отношении) и от порождаемой синтаксической струк-

туры к воспроизводимой и устойчивой

номинативной единице (в функциональном отношении)» (с. 74). В этой части работы

дается детальный анализ разных типов словосочетаний с однокоренными компо- нентами, которые «в той или иной степени продвинулись на пути от комбинаторно- синтаксических образований (фактов речи) к номинативным единицам (фактам язы- ка)»; впервые приводится система синтак- сических схем подобных словосочетаний,

дается их характеристика и определяются функционально значимые структурные от- личия. По наблюдениям автора, все приве-

денные синтаксические схемы являются в высшей мере продуктивными и свободны-

ми (ср. V+Adv.: громко кричать, V+N:

слышать разговор и т.д.), однако, по сло-

вам автора, «при условиии их лексического

наполнения однокоренными компонентами создаются лексикализованные в той или иной степени словосочетания …» (с.75). На

основании проведенного анализа автор приходит к выводу, что «лексикализация в большей степени затронула те словосоче- тания с однокоренными составляющими, в

качестве детерминирующего компонента которых выступает глагол (или слово, по- добное ему по своей базовой синтаксиче- ской функции – предикативной, например краткое прилагательное)» (с.75-80).

Значительное место в работе занимает проблема синтаксической синонимии, воз-

никающей между двумя функционально эквивалентными предложениями или сло- восочетаниями, обладающими сходствами

иразличиями как в семантике, так и в структуре (с.86-111). В отличие от синтак- сической омонимии синтаксическую сино- нимию обычно трактуют как средство обо- гащения репертуара синтаксических воз- можностей языка, не предпринимая попы- ток «выявить коммуникативно-смысловые основания конструктивных различий сино-

нимичных словосочетаний и предложений

итем самым установить прагматическую ценность конкретных синтаксических си- нонимов в речевой деятельности говоряще- го» (с.87). Автор отмечает, что подход к решению данной проблемы был предвос-

хищен Г.В. Колшанским, который подчер- кивал, что «коммуникативная ценность си- нонимии зиждется не на их (слов – К.С.) тождестве, но, наоборот, на их различии …» (с. 87). Понятие «прагматической цен- ности» синтаксических синонимов, впер- вые вводимое К.Я. Сигалом, в определен- ном смысле близко к понятию коммуника- тивной ценности, о котором писал Г.В. Колшанский.

Поясняя свой подход, К.Я. Сигал пишет, что «в реальной речевой деятельности го- ворящий постоянно сталкивается с необхо-

димостью выбирать тот или иной языковой знак из синонимической парадигмы, а не сумев остановиться на единственном знаке, использует сразу два (или более синонима), например в пояснительных конструкциях. …». Автор приходит к предположению, «что синонимы, по-видимому, хранятся в языковом сознании человека не в виде па-

радигматических блоков или тем более не в виде линейных списков <…>, а в виде дей- ствующих по принципу динамического сте- реотипа «связок» слов или конструкций (точнее, их эквивалентов в памяти) и гене- рализованных, обобщенных, преобразован-

ных в аналоговые структуры контекстов их употребления. <…> Прагматическая цен-

ность синонимов формируется в результате накопления у каждого из них несовпадаю- щих контекстов употребления, хотя сама вероятность появления таких «сильных» позиций для синонимов связана с отобра-

жением в этих языковых знаках разных концептуализаций явлений и фрагментов объективной действительности» (с. 94).

Вработе дается подробная характери- стика собственно синтаксических синони- мов. Не излагая целиком авторскую кон- цепцию, выделим основные положения предлагаемого подхода.

Внаиболее устоявшихся трактовках синтаксическая синонимия ограничивается синтаксическими преобразованиями пред- ложения, т.е., по словам автора, «отноше-

ния функциональной эквивалентности в синтаксисе сводятся лишь к трансформа- ционным процессам», тем самым не заме-

чается не только синонимия синтаксиче- ских моделей, но «в объект анализа не

включаются синонимические отношения в области другой базовой единицы синтакси- са – словосочетания …» (с.95). Автор под- черкивает, что «в синонимические отноше- ния могут вступать как предложения, так и словосочетания, но основания синтаксиче-

ской синонимии не могут быть столь же элементарными, как в лексике. <…> Если в лексике синонимическая парадигма фор- мируется словами и лексико- семантическими вариантами как целост- ными языковыми единицами, то в синтак-

сисе синонимия моделей предложений или словосочетания не охватывает их как цело- стные структуры, так как функциональная

эквивалентность в синтаксисе должна иметь опору не только в самой синтаксиче- ской модели, но и в лексической сочетае- мости, в деривационных связях строевых лексем и др. Поэтому синтаксическая си- нонимия более прихотлива, более избира- тельна и стремится от уровня синтаксиче- ских моделей к уровню лексико-

грамматически оформленных предложений и словосочетаний определенных типов» (там же).

Автор ставит и рассматривает вопрос о существовании общих критериев, или ос- нований, синтаксической синонимии, в равной мере относящихся и к предложе- нию, и к словосочетанию (с. 96, см. лит. к книге). По мнению К.Я. Сигала, такой критерий, как «момент тождества», приме- няемый в ряде предшествующих работ, от- носится, скорее, «к метаязыковой операции отождествления, осуществляемой лингвис- том при сопоставлении синтаксических си- нонимов, но не к условию синонимизации двух (или более ) различных синтаксиче-

ских конструкций в речевой деятельности человека». Поэтому он предлагает понятие «близость» (критерий близости), которое, как он полагает, «гораздо в большей степе-

ни отражает такое кардинальное свойство порождения речи, как лабильность и воз- можность достраивания (и перестраивания)

синтаксической структуры высказывания в

самом процессе речи. Этим свойством оп- ределяется «расслоение» синонимических связей в синтаксисе, выражающееся в на- личии двух типов синтаксических синони- мов: одноуровневых и разноуровневых» (с. 97; со ссылкой на [2]).

Объектом специального анализа в этой части работы является одноуровневая син- таксическая синонимия, представленная

атрибутивными словосочетаниями со структурными схемами «имя существи- тельное + зависимое имя существительное в родительном падеже» (N + N) и «имя су- ществительное + зависимое относительное имя прилагательное» (N + Adj.отн.) в рус- ском языке. Выявляя прагматическую цен- ность синтаксических синонимов, автор опирается на функциональный подход, при котором близость денотатов языковых зна- ков определяется по полному или частич- ному параллелизму употребления, в то вре- мя как «взаимозаменяемость языковых зна- ков служит ведущим критерием их сино- нимичности» (с. 97-98; со ссылкой на [6]).

Далее автор определяет роль денотатив- ного и сигнификативного значения синтак- сической единицы в установлении синони- мических отношений применительно к ат- рибутивным словосочетаниям, при этом он подчеркивает, что «при общности грамма- тического значения атрибутивности … си-

нонимия словосочетаний по денотату обобщает структурно разнотипные слово- сочетания, выражающие единое предмет- ное отношение (т.е. связь одного и того же предмета с одним и тем же признаком), а синонимия по сигнификату обобщает тож- дественные в денотативном плане слово-

сочетания с учетом тех дифференциальных смысловых признаков, которые различают сходные по характеру выражаемого пред- метного отношения словосочетания …». И далее высказывает предположение о том, что « в сфере словосочетаний синонимия

по денонату и синонимия по сигнификату не членят весь континуум функционально эквивалентных структур на два типа <…> ,

а являются прагматическими аспектами синонимии одних и тех же словосочетаний

(или предложений) в процессах понимания речи (синонимия по денотату), с одной стороны, и порождения речи (синонимия по сигнификату), с другой» (с. 99-100).

Отметим, что стремление автора иссле- довать синтаксическую синонимию в ди- намическом аспекте как явление, «возни- кающее не до и не после предложения, а в процессе его реализации …», приводит его к признанию того факта, что «в имеющих- ся на данный момент моделях «грамматики говорящего» … словосочетания чаще всего

не характеризуются как синтаксические формы, востребованные в условиях порож- дения речевого высказывания» (с. 100). Ав- тором предпринята попытка изучения вы- бора одного из синонимичных атрибутив- ных словосочетаний в «готовом» тексте, т.е. «так, как если бы его порождение про- исходило у нас на глазах». При этом автор высказывает вполне обоснованное предпо- ложение о том, что послужило причиной выбора говорящим атрибутивного слово-

сочетания той или иной структурной схемы

(с. 100-101).

На основе метода «мысленного экспе- римента» с синонимичными атрибутивны- ми словосочетаниями (фрагменты из рас- сказов А.П. Чехова, воспоминаний М. Ар- дова и др.) установлено, что «языковая

сигнификация относительного признака в атрибутивных словосочетаниях с синтак- сически зависимыми компонентами N и Adj.(отн.) характеризуется в первом случае концептуализацией отношения между дву- мя предметами, а во втором – концептуали-

зацией одного предмета с выделением его устойчивого признака» (с.102-103). Одно-

временно автор приходит к интересному выводу о существовании ограничений на возможность синонимической субституции словосочетаний N+N и N + Adj.отн. Так, например, автор отмечает, что «при нали- чии «живых» деривационных связей имени существительного и отсубстантивного (от- носительного) имени прилагательного ат- рибутивные словосочетания типа N + Adj.отн. достаточно свободно подвергают-

ся в тексте экспериментальному приему

субституции синонимичными атрибутив- ными словосочетаниями типа N+N, в то

время как обратная процедура возможна далеко не всегда». По мысли автора, «из этого следует, что в подобных словосоче- таниях синтаксически зависимый компо- нент N обладает более мощным полем различных сигнификативных смыслов,

чем синтаксически зависимый компонент Adj. отн., и создает смысловую маркиро-

ванность в конкретных синонимических парадигмах атрибутивных словосочетаний … » (с. 103). В то же время, по данным эксперимента, проведенного автором с но- сителями литературного языка на материа- ле фрагмента из романа В. Дудинцева, вы- бор между ними может быть затруднен, так как «фактически предпочтение не было от- дано ни одному из синонимичных слово- сочетаний …» (с.104).

На основании анализа условий реализа-

ции синтаксических синонимов в речевом высказывании (тексте) К.Я. Сигал устанав- ливает следующие «два способа: единич- ная синтаксическая конструкция, входящая в определенную синонимическую пара- дигму» … и «синонимический повтор син- таксического типа», - «отличающиеся друг

от друга степенью эксплицированности оснований для выбора одной синонимич-

ной синтаксической конструкции вместо другой». Он пишет, что «повтор синтакси- ческих синонимов в тексте (как правило, дистантный), представляющий собой раз- ные синтаксические формы выражения од- ного и того же предметного (денотативно- го) содержания, маркирует актуализован-

ность последнего в различных контекстных условиях», что, по мысли автора, «позволя-

ет лингвисту сформулировать принципы оперирования синонимичными синтакси- ческими структурами в речевой деятельно- сти говорящего». Автор подчеркивает, что «такого рода индуктивно-дедуктивный анализ лингвист может проводить на ма- териале одного и того же текста, где в “снятом” виде … представлены повторяю- щиеся однотипные речемыслительные дей- ствия или даже операции (выбор одного из

синтаксических синонимов), осуществлен- ные одним и тем же говорящим. Повтор синтаксических синонимов в речевом вы- сказывании (тексте) является своеобраз- ным имплицитным естественным экспери- ментом, который в большей степени харак- терен для речевой деятельности художни- ков слова и, следовательно, подлежит изу- чению на материале художественного тек- ста» (с. 105). Изложенная исследователь-

ская процедура используется автором на примере рассказа А.П. Чехова “Тина” (с.105-108) для анализа синонимических

повторов синтаксического типа запах жасмина и жасминный запах, представ-

ленных в контекстном окружении в неко- торой текстовой последовательности. На основании проведенного анализа автор ус- танавливает, что выбор одного из синони-

мичных атрибутивных словосочетаний с указанными структурными схемами при порождении речи обусловливается семан- тическими, синтаксическими и текстовыми факторами (с. 108-109). Кроме того, автор выдвигает ряд важных положений (прин- ципов), ранее названных им как “принципы оперирования синонимичными структура- ми в речевой деятельности говорящего” или “об особенностях латентного процесса порождения высказывания”, которые сформулированы на с. 110 и являются, по нашему мнению, научным вкладом автора в разработку обсуждаемой проблемы.

Наконец, коротко остановлюсь на одном из последних этюдов, в котором поднима-

ются проблемы лингвистического анализа природы интерферентных явлений, изуче- ние которых актуально не только для лин- гвометодики и комплексного изучения фе- номена второго языка, но и для решения теоретических проблем национально-

речевой специфики общения в условиях двуязычия. Автор исходит из вполне оче- видного факта, что “лингвистической сре-

дой для интерферентных явлений любого типа является высказывание (или текст)” на втором языке, которое “может вбирать в себя неограниченное количество интерфе- ренций: относящиеся обычно к разным

уровням репрезентации, они “упаковыва- ются” в целостное речевое произведение” (с. 131-132). Принимая за основу метод ис- следования интерференций, выдвинутый Н.Г.Михайловской и ориентированный на объяснение интерферентного явления по-

средством межсистемного сопоставления соответствующих языковых фактов, т.е. по сути, предназначенный для поисков внут- ренней, структурно-системной обуслов- ленности интерференции, К.Я. Сигал отме- чает, что “этот метод не учитывает воз- можности внешней, социокоммуникатив-

ной детерминированности использования в речи билингва тех или иных интерферент- ных явлений” (с. 133). По его словам, “внешняя обусловленность интерференции может быть сколь угодно нюансированной: от выбора темы и адресата высказывания, … от арготизации коммуникативного про- странства до художественно-эстетической концепции, намеренно реализауемой писа- телем-билингвом на разных уровнях язы- кового и межъязыкового варьирования”. Подчеркнем, что автор рассматривает ана- литический метод (Н.Г. Михайловская) в качестве первого этапа исследования ин- терферентных явлений в тексте, следую- щий этап - это “этап синтеза, на котором выявленные структурно-системные зако-

номерности подводятся под определенную экстралингвистическую доминанту” (там же). В качестве таковой в художественном тексте, вслед за Ю.Н. Тыняновым, автор видит, “эстетическую концепцию худож- ника слова, его авторскую целеустановку …”, которая “формируется писателем как языковой личностью, раскрывающей свой творческий замысел на определенном язы- ке (родном или неродном), в контексте той или иной национальной культуры …” (с. 134).

В указанном аспекте в работе рассмат- ривается творчество Исаака Бабеля, писа- теля-билингва, становление которого как

языковой личности проходило в условиях двуязычной среды. По мысли автора, “соз-

давая свои художественные произведения на русском языке, осваивая достижения

русской литературы в области речевой изобразительности и искусства реалисти- ческого речевого портрета персонажей, И.

Бабель постепенно выработал собственные воззрения на эстетические возможности русского языка, бывшего для самого писа- теля вторым …”. Вместе с тем, как под- черкивает К.Я. Сигал, “анализируя упот- ребленные писателем самобытные конст- рукции, обороты, образные выражения, нельзя не заметить того, что сквозь наро- читую новизну последних “просвечивает” их укорененность в родном языке Бабеля, т.е. в идише” (с. 135). Рассматривая с этой точки зрения язык персонажей “Одесских рассказов”, К.Я. Сигал демонстрирует, что этот язык “во многом представляет собой

речь евреев на русском языке в условиях двуязычия, являющуюся естественной лин- гвистической средой для интерференции” (с. 136) и особо выделяет тот факт, что наиболее последовательно явления интер- ференции пронизывают синтаксис диало- гических реплик. Преобладание в речи ба- белевских персонажей синтаксической ин- терференции связано, по мнению автора, с “экстралингвистической доминантой”, т.е. с “эстетической концепцией И. Бабеля” (с.136-137). В работе подробно рассматри- ваются некоторые характерные разновид-

ности интерференций в речи бабелевских персонажей (на материале с субстантив- ными словосочетаниями, личностных бы- тийных предложений, конструкций со зна- чением обладания), а также ставится во- прос о типологии интерферентных явле- ний. Автор предлагает строить эту типоло- гию “ на двух основаниях”: во-первых, с

учетом уровневой репрезентации данного явления в родном языке билингва; во- вторых, “на каком уровне анализа оно об- наруживается в неродном языке …” (с.137-139).

Подытоживая, можно сказать, что хотя книга не рассчитана на начинающего язы-

коведа и в некоторых фрагментах написана довольно трудно, автор придает ее изложе- нию наглядный характер, опираясь и на тщательно подобранный и также тщатель-

но проанализированный эмпирический ма- териал. Мысль автора, а вместе с ней и чи- тателя находится в постоянном движении; касаясь весьма непростых вопросов син- таксической теории, он стремится проник- нуть в их суть: пишет ли он об аналитиче- ской тенденции в синтаксисе или о синтак- сических синонимах, рассматривает ли он «один случай контаминации глагольно- субстантивных словосочетаний», он всегда продвигается по направлению к внутрен- ней (психолингвистической) стороне ана- лизируемых явлений. При этом легко и свободно опирается на материал своих на- блюдений: будь то стихотворения русских постмодернистов, демонстрируя на приме- ре вставных (парентезных) конструкций, что конструктивным механизмом их тек-

стообразующей функции является не что иное, как синтаксический аналитизм (с. 1012); или отрывки из прозы русских писате- лей (Г. Успенского, М. Алданова, В. Тенд- рякова, В. Токаревой и др.) при анализе взаимодействия сочинительной конструк-

ции и анафоры и разработке типологии анафорических структур (с. 14-55) или от- рывки из романа А.И. Солженицына «В круге первом», используемые с целью вы- явления структурных особенностей двух- компонентных сочинительных конструк- ций с одиночным союзным маркером ни (с. 145-154).

Нет сомнения в том, что книга К.Я. Си- гала «Синтаксические этюды» – значи-

тельный шаг вперед и в области изучения сочетательных свойств слова, и в учении о

предложении и синтаксической теории в

целом, равно как и в области изучения

внутренней структуры и общих свойств коммуникативных единиц. Эту книгу надо читать, даже опытные лингвисты вынесут из нее много нового, для молодых же лин- гвистов эта книга, на наш взгляд, может

быть наглядным образцом творческого и кропотливого труда исследователя, влюб- ленного в свое дело, и послужит стимулом в их научной деятельности. Оценивая ре- цензируемую работу в целом, можно с полным основанием считать, что она пред-

ставляет несомненный теоретический и практический интерес для специалистов в области теории языка, общего и русского синтаксиса.

Литература:

Бюлер К. Теория языка. – М., 2001.

Везерова Н.М., Сиверина Е.Г. Граммати-

ческая синонимика в современном русском языке. -Самара, 1999.

Истрина Е.С. Работа А.А. Шахматова над синтаксисом // А.А. Шахматов. Син- таксис русского языка. – М., 2001, с. 3-11.

Сигал К.Я. Сочинительные конструкции в тексте: опыт теоретико- экспериментального исследования (на ма- териале простого предложения) – Авторе- ферат дис. доктора филол. наук – М., 2004.

Сигал К.Я. Сочинительные конструкции в тексте. – М., 2004.

Черемисина М.И. Теоретические про-

блемы синтаксиса и лексикологии языков разных типов. - Новосибирск, 2004.

Шахматов А.А. Синтаксис русского языка. – М., 2001.