КУРСОВАЯ / Литература / Subqekt_2009

время обладает ответственностью и силой для их решения» (Зна ков, 2004).

Успешное решение проблемы субъектности предполагает фор мирование аутентичного бытия. Аутентичное бытие — это про цесс «переструктурирования среды в соответствии со структурой личностных смыслов, а неаутентичное бытие — воспроизводство и трансляция в среду формально освоенных личностью социальных предписаний … не связанных с глубинными ядерными образова ниями личности (ее смыслами)» (Рябикина, 2003).

Таким образом, проблема субъектности для человека может за ключаться в возможности творчески преобразовать среду, в свободе создавать бытие, отражающее собственные смыслы и ценности жиз ни. Однако свобода личности в реализации своих смыслов может быть детерминирована культурными ожиданиями, связанными

сгендерными нормами и стереотипами.

Врезультате гендерной социализации происходит формиро вание гендерной идентичности личности, которая, в свою очередь, в современной гендерной психологии понимается как сложный мультиполярный (а не биполярный, как ранее) феномен, существу ющий в субъективном пространстве личности. Гендерная идентич ность включает: биологический пол, который приписывает себе сам человек; особенности маскулинности и феминности, которые тоже определены личностью в соответствии с нормами его культуры; гендерные характеристики, через которые личность конструирует (описывает) свой образ Я как женщина, как мужчина или как неко торая другая нонфонформистская личность (Знаков, 2004; Бендас, 2000; Клецина, 2004; Кон, 2001; Лабунская, 2003; Ожигова, 2006).

Вконтексте гендерной теории проблема субъектности в за висимости от гендерной идентичности личности разрабатывалась еще в философских постмодернистских исследованиях.

Так, по мнению Ж. Лакана, женщина не существует как субъект. Она есть воплощенное отклонение от мужской нормы (Лакан, 1995).

С. Бовуар показала, что идентификация определенной эссен циальной идентичности (т.е. «бытия женщиной») происходит как чуждое определение и на основании сложившегося распределения власти и подчинения между полами. Мужчина, согласно рассужде ниям С. Бовуар, претендует на всеобщность своей позиции как на нечто само собой разумеющееся, оценивает свое мышление как

541

эталон, на котором не лежит печать его половой принадлежности (Бовуар, 1997).

Ж. Дерида понимает идентичность субъекта как нечто, не сво димое ни к структуре, ни к функции, а скорее как что то фрагмен тированное. С этой точки зрения, нет не только обособленной по отношению к мужской женской культуры, но нет и не может быть никакого единства ценностей «для всех», которое традиционное мышление называет культурой. Тогда исчезает понятие «нормы», и Ж. Дерида вводит новый термин для обозначения этого феноме на — «децентрация» культуры (Дерида, 2000).

Ю. Кристева, Э. Сиксу, Л. Иригарей, рассматривая семиоти ческий этап формирования субъекта, когда он еще находится вне сферы контроля сознательных стереотипов, выдвигают идею о том, что только в это период субъект способен адекватно, выразить то бесконечное, поливариантное желание, которое лежит в основе субъективной идентичности (Воронина, 2001).

Постмодернистская дискуссия о проблемах субъектности женщины и мужчины фокусируется вокруг идеи о том, кто более субъект — мужчина или женщина, что, безусловно, ограничивает проблематику исследования субъектности в зависимости от ген дерной идентичности личности.

Все это определило цель нашего исследования, направленного на выявление взаимосвязи гендерной идентичности и смысла жиз ни личности, в соответствии с чем свобода понимается и как аспект субъектности, и как смысл и ценность жизни личности.

В исследовании использовались следующие методы: методика диагностики психологического пола личности О.Г. Лопуховой; проективный метод рисунок «Смысл жизни» и «Смысл смерти», со чинение «Смысл жизни» и «Смысл смерти»; методика «Ценностные ориентации» М. Рокича (модификация Е.Б. Фанталовой). В вы борку вошли: 131 женщина и 114 мужчин, из них: 45 девочек и 44 мальчика — подростки 13–15 лет; 52 девушки и 41 юноша — моло дежь в возрасте 19–22 г. (студенты гуманитарных специальностей — психологи, менеджеры по персоналу, социальные работники); 34 женщины и 29 мужчин в возрасте 25–34 г. (из них 18 мужчин и 15 женщин — актеры, 19 женщин и 11 мужчин — менеджеры среднего звена в области экономики, юриспруденции, торговли). Все жители города Краснодара, русские.

542

Входе исследования выявлено, что смысл жизни как вершин ный смысловой регулятор личности связан с вариантом гендерной идентичности, возрастными особенностями и профессиональной деятельностью. Так, в изображении и понимании личностью смысла жизни феминные черты связаны с большим объемом, метафорич ностью и движением времени, а маскулинные — с изображением времени и реалистичностью, конкретностью, и эта тенденция усиливается к зрелому возрасту. Реалистичность и конкретность

визображении смысла жизни связаны скорее с маскулинными чертами у мужчин и женщин, а существенное переосмысление (от метафорического к реалистичному) наблюдается у юношей при переходе к зрелому возрасту.

Впонимании смысла смерти к зрелому возрасту усиливается более объемное, реалистичное и движущееся во времени осознание смысла смерти, когда феминные черты у женщин и мужчин связаны с символическим, метафорическим пониманием смысла смерти. У мужчин в юношеском возрасте происходит переосмысление смыс ла смерти, его конкретизация, когда зрелые маскулинные мужчины понимают смысл смерти как реалистичное событие, связанное с от сутствием движения.

Впонимании смысла жизни и смерти личностью в наибольшей степени представлены две позиции. Первая позиция — оптими стический акцент на жизни, поиск бессмертия, отрицание смерти, утверждение жизненности, витальности тела или духа, отказ при знавать конечность человеческого существования. Вторая пози ция — экзистенциальный взгляд, т.е. радость принятия жизни со всеми ее фазами и стадиями, принятие жизненного цикла и факта смерти. Третья позиция — пессимистическая одержимость смертью, фатализм, капитуляция, даже движение к смерти, суицидальные тенденции, подверженность несчастным случаям, отрицание и иг норирование здоровья — также представлена в следующих смыслах личности: для маскулинных и андрогинно маскулинных мужчин смерть — это потеря движения и активности и одновременно отдых; для феминных и андрогинно феминных мужчин смерть — это старт

ввечность, начало новой жизни; для всех женщин смерть это — боль и скорбь, но у андрогинно маскулинных и маскулинных жен щин — это освобождение, а у андрогинно феминных и феминных женщин — это рай или, наоборот, плата за грехи.

543

Таким образом, ни собственно биологический пол, ни только культурные стереотипы, ни выраженность маскулинности или феминности отличает индивидов друг от друга по содержанию смысла жизни, а то, в какой степени их гендерная идентичность включена в общую Я концепцию, а поведение организовано на осно ве других составляющих личности: возраста, социального статуса, профессии и т.д., т.е. понимание смысла жизни и смерти напрямую определяется всем комплексом биосоциальных и индивидуальных характеристик, является результатом конкретной личной истории (вариантом гендерной идентичности, возрастом, профессиональной деятельностью и т.д.).

Далее в исследовании такое глобальное понятие, как смысл жизни, было уточнено путем выбора и ранжирования респонден тами конкретных ценностей с помощью методики «Ценностные ориентации» М. Рокича (модификация Е.Б. Фанталовой).

Результаты, полученные по данной методике, в ходе которой респонденты ранжировали 12 общечеловеческих ценностей в плане их ценности и доступности для себя, представлены в таблице 1, где «+» — это доступность ценности, а «–» — ее недоступность.

Анализ результатов ценностных ориентаций молодых и средне го возраста работающих женщин показал, что такие ценности, как общественное признание, уверенность в себе, познание и развитие, наличие хороших и верных друзей, высокое служебное положение у женщин, по степени важности и доступности не занимают по ложения выше 8 го ранга, т.е. и значимость, и доступность этих ценностей для женщин неактуальна.

Как видно из таблицы 1, молодые девушки и работающие жен щины в общем не удовлетворены реализацией некоторых своих важнейших ценностей. Так, для молодых девушек доступна про дуктивная жизнь, любовь и здоровье, но не доступны интересная работа, свобода, семейная жизнь. Для зрелых женщин зоной неудо влетворенности выступает: здоровье, свобода и любовь. Для всех женщин недоступной является материальная обеспеченность. При этом молодые девушки удовлетворены продуктивностью, здоровьем и любовью, а зрелые женщины вполне удовлетворены своей про дуктивностью, работой и семейной жизнью.

Таким образом, проявление субъектности личности молодой девушки в ближайшем будущем, скорее всего, будет направлено на

544

Таблица1

Главные ценности и их доступность для женщин

поиск свободы, интересной работы, материальной обеспеченности и создание семьи. Содержание субъекности зрелой женщины на полнено решением проблемы здоровья, поиска свободы, гармонии с любимым человеком, материальной обеспеченности. Реализация или нереализация данных ценностей и определяет особенности кризиса или удовлетворенности жизнью личности женщины.

Главные ценности и их доступность для мужчин представлены в таблице 2, где «+» — это доступность ценности, а «–» — ее недо ступность.

Из полученных результатов следует, что такие ценности, как любовь, уверенность в себе, познание и развитие, общественное признание, у мужчин всех представленных возрастов по степени значимости не поднимаются выше 8 го ранга. Но для юношей наиболее значимы и доступны продуктивная жизнь, здоровье

545

Таблица 2

Ведущие ценности и их доступность для мужчин

иналичие друзей, не доступны интересная работа, свобода, семья

иматериально обеспеченная жизнь. Для мужчин зрелого возрас та доступны и значимы продуктивная жизнь, интересная работа, свобода, здоровье, семейная жизнь и наличие друзей.

Таким образом, содержание субъектности юноши в ближайшем будущем связано с поиском свободы, интересной работы, профес сионального роста, материальной обеспеченности, созданием семьи. Зрелые мужчины больше заинтересованы в решении проблемы профессионального роста и статуса.

Мы видим, что фокусом для проявления субъектности лич ности являются такие пространства бытия, как профессия и семья

идля мужчин, и для женщин. В юношеском возрасте девушки

июноши стремятся к достижению сходных ценностей — это инте

546

ресная работа, свобода, материальная независимость и создание семьи. В зрелом возрасте мы наблюдаем уже существенные разли чия в содержании субъектности личности: для мужчин актуальным становится стремление повысить свой профессиональный рост

истатус, а для женщин — улучшить здоровье, гармонизировать отношения с любимым человеком и приобрести свободу. Един ственным общим переживанием для мужчин и женщин является стремление улучшить свое материальное положение.

Полученные результаты подтверждают другие исследования. Известно, что работающие женщины, состоящие в браке, имеют худшее психическое здоровье, чем мужчины (Ярская Смирнова, 2003, c. 119). Это связано с тем, что, решая проблему совмещения ка рьеры и семьи, женщины испытывают двойную нагрузку, частично лишают себя личной свободы и подчиняют свои профессиональные

идругие потребности семейным, а именно обслуживанию других (детей, мужа, родителей), переживают состояние непонимания и от сутствия гармонии с любимым человеком (Бенериа, 2002).

Нашла подтверждение и идея об ориентации женщины на об ласть межличностных отношений, выделяемая другими исследо вателями (Гиллиган, 2000).

Женщины не ставят перед собой высоких профессиональных целей и не видят ценности наличия верных друзей. Решая проблему субъектности, женщины стремятся к «свободе от»: от плохого само чувствия, материальной и психологической зависимости, бытовых семейных обязанностей, непонимания.

Но для чего женщинам свобода? Женщина часто стремится к свободе, но не всегда видит сферы приложения своих сил. Стре мясь быть свободной в чувствах и желая гармонизировать отно шения с любимым человеком, женщина может «не видеть» других значимых областей реализации: профессионального роста, обще ственного признания, друзей, своих увлечений, т.е. собственного мира или, позволим себе феминистскую метафору, «мира без муж чины» и «мира для себя, для чего то своего суверенного, личного».

Дж. Бенжамин, определяя структуру и специфику социальных взаимосвязей в иерархически организованном современном мире, считает, что мы усваиваем логику доминирования и подчинения в отношениях. Наши способы познания, попытки изменить или контролировать мир пронизаны отношениями соревнования, идеал

547

свободы включает идею подчинения другого, а автономия — значит бег от зависимости (Бенжамин, 1988).

От зависимости или от взаимности? Слабая автономия женщи ны, некоторая невротизация и ориентация на слияние с «другим» (любимым, близким), воспринимается мужчиной, имеющим в этот период ценность собственного мира (работы, друзей) как интервен ция и захват (Соколова, 2001, c. 285–286).

Это значит, что внутренние противоречивые состояния женщи ны находят отражение в области межличностных взаимодействий и могут, как показывают исследования Г.Ю. Фоменко, Т.К. Хозяи новой, только усиливаться, если личность не осознает своих потреб ностей и новых форм поведения (Фоменко, 2005; Хозяинова, 2004).

Однако ряд исследований показывает, что могут быть выде лены другие группы женщин, которые имеют расширенные цели реализации своей субъектности. Так, Е.Н. Махмутова, описывая ценностные ориентации женщин предпринимателей, выделяет такие, как: сотрудничество бизнеса и государства во благо обще ства, обогащение среды профессионального общения, стремление к реализации общечеловеческих ценностей, повышение роли жен щин в обществе, стремление стать собственницей, личное счастье (меньше всего — 8%) (Махмутова, 2002, с. 82–87).

Ценностные ориентации успешных женщин менеджеров, по данным Е.Г. Молл, имеют свои особенности. Для женщин­ ме­ неджеров­ семья не выступает доминирующей ценностью, они менее склонны к замужеству и не стремятся иметь детей, не до пускают потерь времени на посещение родственников. Для них приоритетны материально обеспеченная жизнь, общественное признание и жизнь, полная удовольствий. Они не слишком хо тят помогать другим людям и родителям. Женщин менеджеров отличают следующие личностные характеристики: компетент ность, образованность и реализм, агрессивность, уверенность в себе, готовность делать карьеру, активность, доминантность, женственность, независимость, наличие собственной стратегии (Молл, 2003, c. 204).

В целом исследование особенностей гендерной идентичности личности и смысла жизни женщин, обладающих перечисленными личностными чертами и реализующих себя в больших публичных сферах (бизнесе, политике), в настоящий момент все больше ста

548

новится актуальным (Владимиров, 1992; Здравомыслова, 2000; Черкашина, 2003).

Полученные в нашем исследовании результаты, описывающие особенности субъектности мужчин, также подтверждают некоторые другие исследования. Так, работающие семейные мужчины обычно

вцелом удовлетворены своей работой, здоровьем и семейным по ложением, мерой свободы и наличием друзей, но стремятся к про фессиональному росту, более высокому статусу и материальному благополучию (Шеломенцева, 2007).

Мужчины точно знают, для чего им свобода — это «свобода для», т.е. для реализации своих потребностей, целей, интересов. И здесь невозможность реализовать свои карьерные и материальные амби ции может вызывать некоторое понижение гендерной самооценки и кризисные состояния, так называемый, по определению И.Н. Тартаковской, кризис несостоявшейся маскулинности, или «срыв сценария». Данный феномен — это невозможность реализовать личный сценарий мужественности — состояться как мужчина, т.е. занять доминантную позицию в социуме. В постсоветском кризисе маскулинности автор выделяет следующие типы сценариев: сми рившиеся неудачники, несправедливо обиженные, алкоголики, эскаписты, домохозяева, отцы одиночки (Тартаковская, 2002, c. 10).

Тезис о кризисе маскулинности предполагает существование некоторой нормативной модели маскулинности, возможности реа лизации настоящего мужчины. Так, отмечает И.Н. Тартаковская, Р. Бреннон сформулировал четыре основные компоненты «мужской роли»: необходимость отличаться от женщин; необходимость быть лучше других; необходимость быть независимым и самодостаточ ным; необходимость обладать властью над другими. В стремлении и необходимости соответствовать внутреннему и внешнему стерео типу маскулинности и заключается проблема субъектности для мужчин. В мире с ярко выраженной гегемонией маскулинности даже самому «нормальному» мужчине сложно быть «нормальным»

вэтой гонке за первыми местами, ресурсами, властью (Тартаков ская, 2002, c. 11–18).

Р.Коннел развивает идею о гегемонии маскулинности, когда особые группы мужчин приспосабливаются к позиции власти и благосостояния, т.е. реализуют стратегию доминирования над другими группами, в том числе другими мужчинами и женщинами.

549

Автор отмечает, что в культуре мы постоянно слышим истории о на стоящих мужчинах, природных мужчинах, глубинной мужествен ности (Коннелл, 1987). Мы знаем, что в понимании­ мужественности всегда существовала определенная борьба между концепцией,­ основанной на идее господства грубой силы (условно говоря, пе хота), и концепцией, имеющей в качестве своей предпосылки идею знания (условно говоря, ракетные войска). Пытаясь скомбини ровать обе тенденции в своей версии «мужчины как знатока»

и«мужчины на своем месте», мужчина забывает о своем здоровье, о любви и ценности человеческих отношений, игнорирует свои внутренние феминные качества, а вместе с ними и реальную жен щину в своей семье и жизни, в этот момент стремящуюся к слиянию с любимым, ищет внешних подтверждений своей маскулинности в социальных и профессиональных достижениях, в своем деле.

Врезультате мужчина может достичь только вечного напря жения и страдания. М. Кауфман пишет о мужском страдании, т.е. о мужчине, работающем до изнеможения, думающем о том, как бы добиться успеха, не сплоховать в беседе или постели, лишенном под держки и внимания, чувствующем себя неуверенным и бессильным, опьяненным властью, ставшим рабом алкоголя, спорта, работы и т.д. Автор считает, что быть мужчиной — значит жить в странном мире власти и страдания, и в этом состоит парадокс мужской власти. Маскулинность, по мнению M. Кауфмана, хрупка и иллюзорна, так как ни один мужчина не может постоянно и полностью быть уве ренным в том, что достиг и реализует ее (Кауфман, 2002, c. 20–50). Уделом мальчиков и мужчин становится постоянная уязвимость

инеобходимость доказывать свою мужественность скорее перед другими мальчиками и мужчинами, чем перед женщинами.

Таким образом, в современном мире все больше усиливается идея активности и свободы деятельности личности как субъекта. Именно субъектность направляет, трансформирует и «питает» со временного человека, вынужденного творчески приспосабливаться к быстро меняющейся сегодня социальной и природной среде.

Отечественная психология вносит существенный вклад в раз витие теории и методологии изучения личности как субъекта, сво бодно организующего свое бытие согласно собственным смыслам жизни. В ходе исследования уточнено, что ни собственно биологи ческий пол, ни только культурные стереотипы, ни выраженность

550