
- •История
- •Возникновение жанра антиутопии е. Замятин (рассказы, повесть, роман)
- •Судьба революционных достижений в романе е. Замятина «Мы»
- •Трактовка проблем личности в «Тихом Доне» м. Шолохова
- •Тема родины в поэзии Есенина
- •Закономерности поэтического развития Есенина Художественный мир поэзии Есенина
- •Прошлое и настоящее в лирике Есенина
- •«Доктор Живаго» как итоговое произведение б. Пастернака
- •Авторская позиция в произведениях Набокова
- •Своеобразие сатиры а. Платонова
- •Роман б.Пастернака «Доктор Живаго»: концепция личности, её соотношение с историей и вселенной, евангельские мотивы.
ИМАЖИНИЗМ
Имажини́зм — литературное направление в русской Поэзии XX века, представители которого заявляли, что цель творчества состоит в создании Образа. Основное выразительное средство имажинистов — Метафора, часто метафорические цепи, сопоставляющие различные элементы двух образов — прямого и переносного. Для творческой практики имажинистов характерен Эпатаж,Анархические мотивы. На стиль и общее поведение имажинизма оказал влияние Русский футуризм.
История
Имажинизм как поэтическое движение возник в 1918 году, когда в Москве был основан «Орден имажинистов». Создателями «Ордена» стали приехавший из Пензы Анатолий Мариенгоф, бывшийФутурист Вадим Шершеневич и входивший ранее в группу новокрестьянских поэтов Сергей Есенин. Черты характерного метафорического стиля содержались и в более раннем творчестве Шершеневича и Есенина, а Мариенгоф организовал литературную группу имажинистов ещё в родном городе. Имажинистскую «Декларацию», опубликованную 30 января 1919 г. в воронежском журнале «Сирена» (а 10 февраля также в газете «Советская страна», в редколлегию которой входил Есенин), кроме них подписали поэт Рюрик Ивнев и художники Борис Эрдман и Георгий Якулов. К имажинизму также примкнули поэты Иван Грузинов, Матвей Ройзман, Александр Кусиков, Николай Эрдман.
В 1919—1925 гг. имажинизм был наиболее организованным поэтическим движением в Москве; ими устраивались популярные творческие вечера в артистических кафе, выпускалось множество авторских и коллективных сборников, журнал «Гостиница для путешествующих в прекрасном» (1922—1924, вышло 4 номера), для чего были созданы издательства «Имажинисты», «Плеяда», «Чихи-Пихи» и «Сандро» (двумя последними руководил А. Кусиков). Ряд поэтов выступил с теоретическими трактатами («Ключи Марии» Есенина, «Буян-остров» Мариенгофа, «2х2=5» Шершеневича, «Имажинизма основное» Грузинова). Имажинисты также приобрели скандальную известность своими эпатажными выходками.
Помимо Москвы («Орден имажинистов» и «Ассоциация вольнодумцев») центры имажинизма существовали в провинции (например, в Казани, Саранске, в украинском городе Александрии, где имажинистскую группу создал поэт Леонид Чернов), а также в Петрограде-Ленинграде. О возникновении петроградского «Ордена воинствующих имажинистов» было объявлено в 1922 г. в «Манифесте новаторов», подписанном Алексеем Золотницким, Семеном Полоцким, Григорием Шмерельсоном и Влад. Королевичем. Потом, вместо отошедших Золотницкого и Королевича, к петроградским имажинистам присоединились Иван Афанасьев-Соловьёв и Владимир Ричиотти, а в 1924 году Вольф Эрлих.
Организационно имажинизм фактически распался к 1925 году: в 1922 году эмигрировал Александр Кусиков, в 1924 году о роспуске «Ордена» объявили Сергей Есенин и Иван Грузинов, другие имажинисты отошли от поэзии, обратившись к прозе, драматургии, кинематографу. Деятельность «Ордена воинствующих имажинистов» прекратилась в 1926 году, а летом 1927 года было объявлено о ликвидации «Ордена имажинистов». Взаимоотношения и акции имажинистов были затем подробно описаны в воспоминаниях Мариенгофа, Шершеневича, Ройзмана.
Возникновение жанра антиутопии е. Замятин (рассказы, повесть, роман)
*В антиутопиях жизнь общества показывается изнутри. Утопия опровергается не логическими рассуждениями, а доведением до абсурда самих утопических идей.
В 1931 году Н. Бердяев писал: «Утопии гораздо более осуществимы, чем это до сих пор думали». Реализованными в XX веке оказались не только смелые технические предвидения, но и социальные идеи, например, уничтожение целых классов. На исходе столетия имеет смысл прислушаться и присмотреться к предостережениям, воплощенным в антиутопиях,— сатира в них направлена и на утопические прожекты, и на идею утопизма, и на определенный социум.
Один из энтузиастов революции в период ее ожидания, инженер-профессионал высокого класса и талантливый художник Е. Замятин считается родоначальником жанра антиутопии в русской литературе XX века. Его творчество жанрово разнообразно (романы, повести, рассказы, сказки, пьесы). Исследователи отмечают его приверженность к «сказу», лиризм, безжалостную правдивость сатирика. Одно из самых значительных произведений Замятина — антиутопический роман «Мы» (1924) — можно рассматривать в контексте его собственного творчества, в соотношении с русскими и западными произведениями данного жанра. С романом «Мы» перекликаются в отдельных мотивах повесть «Уездное» (1912), его сказки про Фиту и особенно книга, созданная на материале английской жизни, «Островитяне» (1918). В русской ли глухой провинции, в цивилизованном ли Лондоне — писатель всюду вглядывался в человека, стремился понять уровень его духовной свободы, его отношение к счастью.
Роман «Мы» полемически направлен против пролеткультовской поэтизации машин, увлечения идеей равенства. Писатель акцентировал внимание на одинаковости — в жилищах, в одежде, в мыслях,— обезличивании внутреннем и внешнем. Пугала не только запрограммированность поступков и даже желаний, но отсутствие возможности иного, своего отношения, взгляда.
Знакомство читателя с героем происходит, когда он, как ему кажется, стал убежденным патриотом Единого Государства. Повествование начинается с первой записи, которую Д-503 — не совсем рядовой представитель общества, а Строитель Интеграла, космического корабля,— решил осуществить, но не для потомков, а для предков. Им еще предстоит проделать путь в будущее, уже достигнутое согражданами Д-503. За автором записок мы видим автора романа — его эксперимент по проверке истинности идей, в которых герой не сомневается. Инженерная мысль Д-503 проявляется в стиле записок, инженерный подход писателя — в характере эксперимента. Нет извечного столкновения долга и чувства. Проверяется способность героя на чувство и истинность содержания понятия долга.
Смысл достижений нового государства, вынесенного в будущее на тысячу лет, в полном подавлении личных чувств — они стали лишними. «Радостно маршируют — четыре в ряд по симметричным улицам, по пятьдесят раз, в такт метроному, пережевывают каждый кусок нефтяной пищи, свято верят, что в будущем им удастся под корень извести зависть: ведь даже носы станут одинаковыми...» Состояние свободы представляется характерным для зверей, обезьян, стада. Состояние счастья поддерживается полным слиянием с коллективным «мы», убежденностью во власти над собой Единого Государства, единой государственной науки, которые «ошибаться не могут».
Искренне рассказывает герой о своем сопротивлении «вдруг нахлынувшим эмоциям», о раздражении против J, нарушающей его душевный покой. На помощь призывается математика — «единственный прочный и незыблемый остров во всей моей свихнувшейся жизни». Особенно тяжелым представляется герою ощущение своей «отдельности» — «живу отдельно от всех... и за этой стеной — мой мир...» Чувствовать себя для Д-503 становится равносильным физической боли — как «чувствует себя засоренный глаз, нарывающий палец, больной зуб». А потому «личное сознание — это только болезнь». В ходе авторского эксперимента личное чувство героя пропускается
Через личное сознание. Полный дискомфорт заставляет Д-503 призвать на помощь математику, логику, дабы как-то спастись от самого себя. Но... «Логика шипит на горячих подшипниках и расплывается в воздухе неуловимым белым паром». Женское начало — таинственная J, нежная О — наталкивается постоянно на активное противодействие «технических формулировок», «болезненную компрессию», связанную с ощущением «жалости». Но «абсурдна» компрессия, «абсурдны, противоестественны, болезненны все любви», «жалости» и все прочее, вызывающее такую компрессию».
Продолжение авторского эксперимента над интеллектом и душой героя подводит самого Д-503 к осознанию края, за которым «нет уже спасения». Обращаем внимание на конец фразы, в которой звучит признание, что он «не хочет спасения».
Несколько кругов испытаний проходит герой — через сомнение, отчаяние, самоосуждение, растерянность, почти готовность к бунту. Но все завершается избавлением от душевной боли — Великой операцией. И вновь торжествует мысль об уже достигнутом счастье, осуществленном рае, совершенной последней революции. Вместо бури чувств — отсутствие желаний, возможность спокойной констатации изменений когда-то дорогого лица женщины, которую видит он через стекло колпака во время пытки.
Эксперимент завершен явным поражением героя. Его последние слова: «Разум должен победить» — свидетельствуют о возвращении Д-503 в начальное состояние, в котором он предстал перед читателем до своей «болезни». Еще не было поколеблено «прекрасное иго разума». Лишь после удаления души («фантазии») смогли вернуться холодный разум и убеждение в достигнутом счастье. Замятин как бы еще раз «проигрывает», проверяет в новых обстоятельствах мысли Великого Инквизитора (не сто лет назад, как у Достоевского, а на тысячу лет вперед): «У нас все будут счастливы и не будут более ни бунтовать, ни истреблять друг друга, как в свободе твоей, повсеместно. О, мы убедили их, что они тогда только и станут свободными, когда откажутся от свободы своей».
Лозунги Великих революций — французской и русской — «свобода, равенство и братство». Е. Замятин был в числе писателей, исследующих путь осуществления этих лозунгов, их воплощение в политике и отражение в мировосприятии людей, поверивших в их святость. Он показал, как фабрикуется рабская психология. Своим романом он задавал читателю самый «последний», самый «страшный» вопрос: «А что дальше?»*