[Антропологический материализм]
Новая философия превращает человека, включая и природукак базис человека, вединственный, универсальный и высший предметфилософии, превращая, следовательно,антропологию, в том . числе и физиологию, в универсальную науку.
Мое учение или воззрение может быть поэтому выражено в двух словах: природа и человек. С моей точки зрения, существо, предшествующее человеку, существо, являющеесяпричинойилиосновойчеловека, которому он обязан своим происхождением и существованием, есть и называется неБог— мистическое, неопределенное, многозначащее слово, априрода— слово и существо ясное, чувственное, недвусмысленное. Существо же, в котором природа делается личным, сознательным, разумным существом, есть и называется у меня — человек. Бессознательное существо природы есть, с моей точки зрения, существо вечное, не имеющее происхождения, первое существо, но первое по времени, а не по рангу,физически, но не морально первоесущество; сознательное, человеческое существо есть второе по времени своего возникновения, но по рангу первое существо.
Человек, особенно религиозный человек, есть мера всех вещей, всякой реальности.
Человек никогда не может освободиться от своей подлинной сущности. Он может представить себе при помощи фантазии существо другого, высшего рода, но не может абстрагировать себя от своего рода, от своей сущности; определения сущности, которыми он наделяет этих других индивидов, почерпаются им из своей собственной сущности, и в его определениях отражается и объективизируется он сам.
Внутренняя жизнь человека тесно связана с его родом, с его сущностью. Человек мыслит, то есть беседует, говорит с самим собой. Животное не может отправлять функции рода без другого индивида, а человек отправляет функции мышления и слова — ибо мышление и слово суть настоящиефункции рода— без помощи другого. Человек одновременно и «Я» и «ты»; он может стать на место другого именно потому, что объектом его сознания служит не только его индивидуальность, но и его род, его сущность.
Совершенный человек обладает силой мышления, силой воли и силой чувства. Сила мышления есть свет познания, сила воли — энергия характера, сила чувства — любовь. Разум, любовь и сила воли — это совершенства. В воле, мышлении и чувстве заключается высшая, абсолютная сущностьчеловека, как такового, и цель его существования. Человек существует, чтобы познавать, любить и хотеть. Но какова цель разума? — Разум. Любви? — Любовь. Воли? — Свобода воли. Мы познаем, чтобы познавать, любим, чтобы любить, хотим, чтобы хотеть, то есть быть свободными.Подлинноесущество есть существо мыслящее, любящее, наделенное волей.
Истина — не в мышлении и не в знании, как таковом. Истина—в полноте человеческой жизни и существа.
Отдельный человек, какнечто обособленное, не заключает человеческой сущности в себени как в существе моральном, ни как вмыслящем. Человеческаясущностьналицо только в общении, вединстве человека с человеком, в единстве, опирающемся лишь нареальность различиямежду Я и Ты.
Уединенностьестьконечность и ограниченность, общениеестьсвобода и бесконечность. Человек для себя является человеком в обычном смысле; человек в общении с человеком,единство Я и Ты есть бог.
Новая философиякоренится вистинности любви, в истинности чувства. В любви, вообще в чувстве,всякий человек признает истинность новой философии. Новая философия в отношении своих основ есть не что иное, каксущность чувства, возведенная до сознания; она только подтверждает в уме и при помощи ума то, что исповедуется сердцем каждого настоящего человека; она есть возведенное к уму сердце. Сердцу не нужны абстрактные, метафизические или теологические объекты, ему нужныподлинные, чувственные объекты и существа.
Поэтому у нас нет никакого основания воображать, что если бы человек имел больше чувств или органов, он познавал бы также больше свойств или вещей природы. Их не больше во внешнем мире, как в неорганической, так и в органической природе. У человека как раз столько чувств, сколько именно необходимо, чтобы воспринимать мир в его целостности, в его совокупности.
«Стало быть, имеется вечный разрыв и противоречие между бытием и мышлением?» Да, лишь в голове; в действительности это противоречие давно уже разрешено, хотя и способом, отвечающим действительности, а не твоим школьным понятиям, а именно — разрешено посредством не менее, чем пяти чувств.
Единство бытия и мышления истиннои имеет смысл лишь тогда, когдаоснованием, субъектом этого единства берется человек. Толькореальное существопознаетреальные вещи; где мышление не естьсубъект для самого себя, но предикат действительногосущества, толькотам мысль тоже не отделена от бытия. Поэтому единство бытия и мышленияне формальное в том смысле, чтобы мышлениюв себе и для себя было свойственнобытие, как нечто определенное. Это единство всецело определяетсяпредметом, содержаниеммышления.
Отсюда вытекает следующий категорический императив. Не стремись быть философом вразрез с человеком, будь только мыслящим человеком....
Вещи должно мыслить не иначе, чемкакими ониоказываются в действительности. Чторасчленено в действительности, то не должно такжесовпадать и в мысли. Еслиисключать из законов действительностимышление, идею, интеллектуальный мир неоплатоников, то это будетпривилегией теологического произвола.Законы действительностипредставляют собою такжезаконы мышления.
Пространство и время — не простые формы явлений: они — коренные условия, разумные формы, законы как бытия, так и мышления.
Нравственность есть не что иное, как истинная, совершенная здоровая природа человека: ошибка, порок, грех — не что иное, как искажение, несовершенство, противоречие правилу, часто настоящий ублюдок человеческой природы. Истинно нравственный человек нравственен не по долгу, не в силу воли — это было бы создание нравственности из ничего, — он нравственен по природе. Хотя он и нравственен с помощью воли, но воля не основание, не источник его нравственности. Воля — это только подмастерье, а не мастер нравственности; только акушер, а не отец добродетели; только наследник, а не предок нравственной природы; короче, не первая и не первоначальная, не создающая сущность морали.
В действительности мораль индивидуума, мыслимого как существующего самого по себе — это пустая фикция. Там, где вне Я нет никакого Ты, нет другого человека, там нет и речи о морали; только общественный человек является человеком. Я есмь Я только посредством тебя и с тобою. Я сознаю себя самого только потому, что ты противостоишь моему сознанию как очевидное и осязаемое Я, как другой человек. Знаю ли Я, что я мужчина и что такое мужчина, если мне не противостоит женщина? Я сознаю себя самого — это значит, что прежде всего другого я сознаю, что я мужчина, если я действительно мужчина.
Противоположности людей в отношении к морали могут быть сведены к двум: стремление к счастью, или себялюбие, и отрицание себялюбия, самоотрицание, хотя бы они в различные времена и у различных людей и были различны.
Я понимаю под эгоизмом эгоизм необходимый, неизбежный, не моральный, как я уже сказал, а метафизический, то есть эгоизм, основывающийся на существе человека без его ведома и воли, тотэгоизм, без которого человек не может жить: ибо для того, чтобы жить, я должен постоянно присваивать себе то, что мне полезно, и отстранять то, что мне враждебно и вредно,тот эгоизм, стало быть, который коренится в самом организме, в усвоении усвояемой материи и в выбрасывании неусвояемой. Я понимаю под эгоизмом любовь человекак самому себе, то есть любовь кчеловеческому существу, тулюбовь, которая есть импульс к удовлетворению и развитию всех тех влечений и наклонностей, без удовлетворения и развития которых человек не есть настоящий, совершенный человек и не может им быть; я понимаю под эгоизмом любовь индивидуума к себе подобным индивидуумам, - ибо что я без них, что я без любви к существам, мне подобным? — любовь индивидуума к самому себе лишь постольку, поскольку всякая любовь к предмету, к существу есть косвенно любовь к самому себе, потому что я ведь могу любить лишь то, что отвечает моему идеалу, моему чувству, моему существу.
Если вы хотите улучшить людей, то сделайте их счастливыми; если же вы хотите сделать их счастливыми, то ступайте к источникам всякого счастья, всех радостей — к чувствам.