Вопрос 40. Личность в группе: биографические характеристики личности и групповой процесс.

Указанные М. Шоу биографические характеристики относительно разнородны по своему исходному началу. Одни из них имеют выра­женную биологическую природу, правда, в дальнейшем подвержен­ную трансформациям социального и психологического характера (мы имеем в виду возраст, пол и т.д.); другие — вполне социальны (ска­жем, образование или социально-экономический статус). Впрочем, и такая, казалось бы, изначально природная переменная, как воз­раст, в действительности содержит немалый пласт социальности, если иметь в виду социальный опыт личности, приобретаемый, ко­нечно же, только с возрастом и с ним в значительной мере сопря­женный. В связи с этим нелишне будет напомнить о принятом в современной науке полиизмерительном подходе к изучению возраста, предполагающем наличие трех его измерений: биологичес­кого, социального и психологического.

Первая из рассматриваемых нами здесь биографических ха­рактеристик личности — ее хронологический возраст. Чаще всего он соотносится в группе с моделями межличностного взаимодей­ствия, руководством (иногда лидерством), конформностью. Что касается вопроса относительно связи между возрастом и конфор­мностью, то он обсуждался выше. Довольно сложная зави­симость обнаружена между возрастом и общением. Попытки получить сколько-нибудь значимые количественные связи между этими переменными не увенчались успехом. Скорее следует говорить о качественных изменениях общения как функции возра­ста. Суть их состоит в том, что с возрастом наблюдается тенденция ограничивать межличностные контакты, увеличивая вместе с тем сложность моделей взаимодействия.

Довольно часто (во всяком случае за рубежом, первоначально в рамках «теории черт» лидерства или руководства) исследователи пытались выяснить влияние возраста на эффективность руковод­ства. Однако, по данным Р. Стогдилла и более по­здних исследований менеджмента, имеющие­ся здесь результаты крайне противоречивы, что исключает воз­можность говорить о какой-то определенной на этот счет тенденции.

Более однозначные данные получены в ряде выполненных под руководством одного из нас (Р. Л. Кричевский) диссертационных исследований, посвященных изучению эффективности педагогичес­кого руководства ученическими коллективами старшеклассников, учебными группами ПТУ, юношескими спортивными командами. В работах, на которые ссылается в своем обзоре Р. Стогдилл, использовался совершенно разнородный методичес­кий инструментарий и условия их осуществления (в одних случа­ях — лабораторное экспериментирование, в других — естествен­ные ситуации групповой жизни) порой были совершенно несопо­ставимы между собой. В нашем (Р. Л. Кричевский) исследовательском цикле и методические средства, и «поле» изучения, и возраст чле­нов групп (не руководителей) оказались во многом одинаковы.

Было показано, что между возрастом руководителя — педагога и некоторыми параметрами эффективности его деятельности (в ча­стности, удовлетворенностью членов коллектива пребыванием в нем и авторитетностью руководителя) имеют место вполне оп­ределенные отрицательные корреляции. При этом в исследованиях, проводившихся в группах учащихся ПТУ и ученических кол­лективах старшеклассников, удалось выявить возрастные выборки руководителей, отличавшихся относительно высокими и относи­тельно низкими показателями эффективности. К более эффектив­ной выборке относились классные руководители и мастера ПТУ соответственно в возрасте 34—40 и 31—40 лет; к менее эффектив­ной — классные руководители и мастера ПТУ соответственно в возрасте 50—56 и 41-50 лет.

Хотя эти результаты ни в коей мере нельзя считать окончатель­ными, они, однако, совершенно недвусмысленно указывают на наличие вполне отчетливой тенденции, дающей представление о роли возрастного фактора в одном из аспектов группового поведе­ния. Интерпретацию указанной тенденции мы попытаемся дать в заключительной части параграфа.

Другая рассматриваемая нами биографическая характеристика личности — пол. На первый взгляд эта переменная имеет отноше­ние исключительно к индивидному (не личностному) началу в человеке. Тем не менее несостоятельность подобной точки зрения становится понятной, если принять во внимание, что половая идентификация человека тесно связана с усвоением и реализаци­ей им ролевых стандартов поведения (имеются в виду мужская и женская роли), принятых в обществе, культивируемых, в частно­сти, в ближайшей микросреде личности, каковой является семья, -словом, во многом культурно детерминирована. И отнюдь не слу­чайно в последние годы ученые все чаще используют термин «гендер», имея в виду социальную составляющую пола.

Следует отметить, что обсуждаемая характеристика привлека­ет в последние десятилетия все большее внимание специалистов, пытающихся вычле­нить особенности поведения мужчин и женщин в групповом контек­сте, проявляя при этом значительный интерес именно к моделям женского поведения. Последний объясняется, на наш взгляд, тем возрастающим вкладом, который вносят женщины в различные сфе­ры жизни современного общества. Кстати, по этой причине немало исследований, как мы увидим далее, посвящено анализу поведения женщин, выполняющих роли лидера, руководителя.

Не останавливаясь на результатах изучения связи пола и кон­формности, начнем изложение с вопроса, касающегося половых различий в моделях внутригруппового межличностного поведения.

Согласно литературным данным, в некоторых видах деятельности женщины очень часто проявляют меньшую активность в присутствии мужчин, чем последние в при­сутствии лиц своего же пола. В этом смысле показательны результаты наблюдений Ф. Стродтбека и Р. Манна за процессом общения при­сяжных заседателей, свидетельствующие, что мужчины значительно превосходят женщин участием в предшествующей принятию вер­дикта дискуссии. Аналогичные факты получены и другими исследо­вателями. Например, Е. Эриз обнаружено, что при решении дискус­сионных задач в смешанных (по признаку пола) лабораторных груп­пах мужчины являлись инициаторами 66% всех коммуникативных актов в группе. В лабораторных условиях было также показано, что в смешанных группах женщины реже становятся лидерами и проявля­ют меньшую склонность, чем мужчины, добиваться этой роли.

Приведенные выше данные нередко объясняются большей ком­петентностью мужчин в решении групповой задачи, а также их стремлением доминировать в группе, в частности, в силу наличия определенного культурного стандарта поведения: от исполнителя мужской роли ожидают и соответствующего поведения. Подобного рода стандарты сказываются и на установках индивидов, в свою очередь влияющих на оценку ими успешности действий лиц раз­ного пола. Так, Р. Раис с сотрудниками, первона­чально измерив установки курсантов военной академии относи­тельно женщин, далее объединял их в группы из трех человек (все мужчины) для участия в лабораторном эксперименте. Часть групп в эксперименте возглавлялась курсантами-мужчинами, а часть — курсантами-женщинами. Была выявлена любопытная закономер­ность: когда успеха в решении лабораторной задачи добивалась группа, возглавлявшаяся женщиной, члены группы приписывали успех главным образом везению. Когда же такая успешная группа возглавлялась мужчиной, считалось, что успех обусловлен в ос­новном его личными качествами (способностями, умениями).

Ну, а как в действительности обстоит дело? Существуют ли подтверждаемые научными фактами различия между мужчинами и женщинами в эффективности руководства?

В свое время Ф. Денмарк, опираясь на результаты эмпиричес­ких исследований, утверждала, что многие предположения отно­сительно существенных различий между менеджерами мужчинами и женщинами не подтверждаются эмпирическими данными. По ее мнению, исследователи, как правило, сходятся на существовании лишь одного различия, а именно, большем интересе женщин к отношениям между людьми. Но это следовало бы рассматривать как плюс с точки зрения эффективности руководства. Утвержде­ния о половых различиях в способностях, установках, чертах лич­ности, — заключила исследовательница, — основываются скорее на поло-ролевых стереотипах, нежели на результатах конкретного изучения женщин-руководителей.

Суждение Ф. Денмарк в той его части, где речь идет о личност­ных чертах, все-таки выглядит несколько категоричным. Во вся­ком случае, по данным диссертационной работы Е. И. Шаровой, количественные характеристики личности масте­ров ПТУ, мужчин и женщин, выявленные опросником Р. Кэттелла (форма «С»), различались почти по всем шестнадцати факто­рам, причем по нескольким из них эти различия оказались стати­стически достоверными. Другое дело, что сколько-нибудь существенная разница в показателях эффективности руководства учебной группой со стороны мастеров-мужчин и мастеров-жен­щин Е. И. Шаровой не обнаружена.

Зато получает дополнительное подтверждение приведенный Ф. Денмарк факт, согласно которому женщины-руководители про­являют больший сравнительно с мужчинами интерес к межлич­ностным отношениям. Мы имеем в виду материалы исследования А. В. Маржине, изучавшей эффек­тивность руководства юношескими спортивными командами. Было, в частности, показано, что тренеры-женщины гораздо точнее тре­неров-мужчин отражают как деловой, так и (особенно) эмоцио­нальный аспект групповой структуры. Хотя этот факт можно интерпретировать как доказательство лучшего развития у женщин социально-перцептивных способностей, он, на наш взгляд, сви­детельствует и в пользу большего интереса тренеров-женщин к взаимоотношениям своих подопечных.

Но возвратимся непосредственно к вопросу о том, кто же бо­лее эффективен в роли руководителя — мужчины или женщины. Интересно, что точка зрения Ф. Денмарк и по прошествии време­ни не опровергается учеными. Так, Д. Пауэлл утверж­дает, что мужчины и женщины не различаются в своей эффектив­ности как руководители, хотя одни ситуации более благоприятны для женщин, а другие — для мужчин. Аналогичных взглядов в целом придерживается и Э. Игли, хотя и делает некоторые дополнитель­ные уточнения. Посредством специальной статистической процеду­ры — так называемого мета-анализа, проведенного ею вместе с со­трудниками, было показано, что важным факто-

ром эффективности руководства является соответствие, конгруэнт­ность роли руководителя его тендерным особенностям. Так, мужчи­ны эффективнее женщин в руководящих ролях, описываемых в бо­лее маскулинных значениях, а женщины эффективнее мужчин в ролях, описываемых в менее маскулинных значениях.

Выше мы представили некоторые данные относительно роли таких биографических характеристик личности, как пол и возраст, в групповом процессе. Дополнительную информацию на этот счет читатель может получить в недавно опубликованном интересном обзоре Т. В. Бендас. Правда, сделаем одну существен­ную ремарку. Посвятив свой обзор анализу зарубежных (по существу американских) тендерных исследований лидерства, автор не огова­ривает специально, о чем в действительности идет речь: о лидерстве или руководстве. Между тем двусмысленность перевода термина «1еаdеrship» на русский язык затруднит адекватную интерпретацию данных обзора неискушенным в языковых тонкостях читателем.

Наряду с возрастом и полом на позицию личности в группе весьма сильно влияют факторы, дающие представление о соци­альном «портрете» личности: образование, социально-экономичес­кий статус, мобильность. Причем их влияние без преувеличения можно считать решающим. Однако исследования этих факторов, в основном ведущиеся за рубежом, как правило, ориентированы на соотнесение их с довольно высокими уровнями менеджмента и по­литического лидерства и далеко выходят за рамки анализа собствен­но малых групп. В силу указанной причины мы не будем специаль­но останавливаться на подобного рода исследованиях. Читателю, которого этот вопрос интересует, рекомендуем обратиться к спе­циальным публикациям.

Литература:

1. Кричевский Р.Л., Дубовская Е.М. Психология малой группы: теоретические и прикладные аспекты. – М.: Изд-во МГУ, 1991 – 207с.

2. Кричевский Р.Л., Дубовская Е.М. Социальная психология малой группы: учебное пособие для студентов вузов. – М.: Аспект Пресс, 2001 – 318с.

3. Ойстер, Кэрол. Социальная психология групп. – СПб: прайм ЕВРОЗНАК, 2004 – 224с.

4. Петровский А.В., Шпалинский В.В. Социальная психология коллектива. – М.: Просвещение, 1978 – 176с.