statya1_D_A_Leontyev (1)

*

(26)Конкретизация этого понимания на уровне конкретно-психологической теории строения и функционирования личности предполагает в первую очередь выделение структурных элементов и единиц анализа структуры личности как «потенциального носителя реальных форм мироотношения», «как самодостаточного обладателя собственного мира» [18; 82].

Поиск элементов личностной структуры, в которых отражались бы реальные жизненные отношения субъекта с миром и которые выступали бы благодаря этому носителями личностной регуляции жизнедеятельности и организации внутреннего мира субъекта, приводит нас к смысловой сфере личности как предмету психологии личности.

(27)В основе представлений о смысловой сфере личности лежит введенное А.Н. Леонтьевым ([21], [23], [24], [25]) понятие личностного смысла. Это понятие нередко получает одностороннюю интерпретацию, трактуется просто как субъективное отражение некоторого объекта в индивидуальном сознании человека, в отличие от представлений об этом объекте, сложившихся в определенной социальной среде (см., например, [20]). Такая поверхностная и односторонняя интерпретация закономерно приводит к обвинению концепции личностного смысла в субъективизме [8]. Однако если не ограничиваться рассмотрением понятия смысла в специальном психолингвистическом аспекте (например, [35]), нетрудно показать, что принципиальное значение понятия смысла заключается как раз в том, что оно выводит объяснение за пределы индивидуального сознания, в плоскость реальной жизнедеятельности субъекта2, хотя изначально оно родилось именно из необходимости понять психологическое содержание сознания «не как знание только, но и

как отношение, как направленность» [25; 235]. Рассматривая сознание человека как «субъективный образ объективного мира» (В.И. Ленин), мы традиционно делаем акцент на второй части этой формулы, изучая особенности отражения прежде всего под углом зрения его соответствия реальной действительности. Личностный же смысл характеризует как раз субъективность этого отражения, обусловленную влиянием прошлого опыта, актуальных мотивов, потребностей и установок субъекта. Другими словами, это понятие отражает личностность человеческого сознания, укорененность его в реальных жизненных отношениях, в практике субъекта3.

(28)Первоначально А.Н. Леонтьев подходил к проблеме личностного смысла с двух сторон. Во-первых, в контексте педагогической психологии она выступала как проблема несовпадения объективного содержания сознания (знания), представленного в первую очередь значениями, и субъективного отношения к нему, или смысла [25; 274— 286]. Во-вторых, она ставилась как проблема отношений между мотивами и целями действия, которые А.Н. Леонтьев рассматривал как «психологически решающие», поскольку основное регулирующее влияние мотивов на протекание деятельности заключается в том, что они сообщают личностный смысл целям и обстоятельствам деятельности, «оценивая» таким образом их жизненное значение для субъекта [25; 150].

(29)Вместе с тем было бы неверно рассматривать эти две характеристики личностного смысла, раскрывающие различные его грани, как два независимых и альтернативных определения этого понятия. Наоборот, понятие личностного смысла воплощает принцип единства деятельности, сознания и личности, находясь на пересечении всех трех фундаментальных психологических категорий4. Действительно, «деятельностная» характеристика личностного смысла как отношения мотива к цели означает, что любое целенаправленное действие всегда — прямо или непрямо — направлено на реализацию того или иного мотива и цель этого действия, отражающаяся в сознании, содержит «ссылку» на этот мотив, выступающую в форме личностно-смысловой окраски. Вторая характеристика личностного смысла как пристрастной составляющей индивидуального сознания основана на представлении о том, что «смысл порождается не значением, а жизнью» [25; 279], т.е. о том, что источником этой пристрастности является предметная деятельность субъекта в мире, реализующая его реальные жизненные отношения.

(30)Таким образом, личностный смысл предстает перед нами как отношение, связывающее предметное содержание сознания с предметом деятельности, как пристрастное отношение процессов психики к процессам жизни субъекта, его сознания к его бытию. Деятельностная концепция личностного смысла, будучи теорией «объективно детерминированной субъективности» [49; 21], является содержательной психологической конкретизацией марксистского положения об определяющем характере «мира человека», его реального бытия, практики по отношению к его внутреннему миру. В русле деятельностного подхода уже делались попытки описать структуру личности в терминах смыслообразующих мотивов [25], смысловых установок [4], смысловых образований [5], [7]. Нами была предпринята попытка построить структурную модель личности, включающую в себя функционально разнородные структуры, хотя и имеющие общую — смысловую — природу [30], опираясь при этом на онтологический анализ «человека в мире», жизненных отношений, связывающих человека с миром, и на определяемую этими отношениями логику жизненной необходимости [32]. С другой стороны, разработанная нами методика предельных смыслов [29] позволяет продвинуться в феноменологическом описании «мира в человеке», подводя одновременно под это описание объяснительную основу, исходящую из анализа «человека в мире».

(31)Мы далеки от мысли дать в этой статье какое-либо относительно завершенное представление о личности, готовое к внедрению в психологические исследования и практику. Она носит методологических характер, причем в ней поставлено гораздо больше вопросов, чем дано ответов. Как бы то ни было, мы стремились показать, что деятельностный подход в психологии, если рассматривать его не как законченное и застывшее теоретическое построение, а как движение мысли, ориентированное не на прошлые, а на будущие достижения (именно так рассматривали его Л.С. Выготский и А.Н. Леонтьев), содержит мощный  потенциал для построения общепсихологической теории личности, адекватной требованиям сегодняшнего дня, способной воплотить в жизнь гуманистическую ориентацию в понимании человека, не отказываясь от академической строгости, и интегрировать в целостном образе человека оба мира, которыми этот образ исчерпывается,— мира, который находится в человеке, и мира, в. котором находится человек.