mir_istorich_pr-ss

В результате реформ Россия вписалась в современную капиталистическую миросистему в качестве её периферийного или полупериферийного элемента, если учитывать её ракетно-ядерный потенциал. Цена этой интеграции – «провал» страны в прошлое почти на две исторические эпохи. Россия в конце 90-х гг. обрела базовые признаки доиндустриального общества. Для Запада она – источник энергоносителей, металла, леса. Страна фактически живет за счет экспорта невосполнимых природных ресурсов. Сегодня, как и сто лет назад, Россия снова стоит перед судьбоносным выбором.

В последние семь-восемь лет в основном благодаря удачно сложившейся конъюнктуры мирового рынка, постоянно растущего спроса на энергоносители и другие природные ресурсы, которые во все увеличивающихся объемах экспортировала Россия, в ней произошли заметные положительные макроэкономические сдвиги. Так, если в 1998 г. ВВП России составил 0, 271 трлн. долл., то в 2007 г. – 1, 27 трлн. долл., инфляция сократилась с 84 % до 11,9 %, средняя заработная плата выросла с 50 до 500 долл., бюджет из дефицитного стал профицитным (35). Возросла и роль страны в капиталистической мир-экономике. Сложившаяся в последние двадцать лет финансовая, технологическая, продовольственная, лекарственная зависимость России от передовых стран Запада сегодня дополняется энергетической и отчасти финансовой зависимостью «сердцевины» мир-экономики от самой России. Возросшие экономические, финансовые возможности позволяют ей уже более открыто защищать свои национальные, геополитические интересы, демонстрируя таким образом свою самостоятельность и независимость от стран центра. Эти изменения в статусе России и её политике вызывают у стран центра тревогу и активное противодействие. За прошедшие десять лет произошли существенные геополитические изменения в мире, прежде всего, в «сердцевине» мир-истории. Финансовые кризисы 1998 и 2008 гг., драматические события 11 сентября 2001 г. в США, а затем 2008 г. на Кавказе свидетельствовали о том, что невозможно строить финансовую, экономическую, политическую архитектонику планеты из одного центра. Прошедшее десятилетие ещё раз доказало, что в современном мире нельзя укреплять собственную финансовую, энергетическую, военную безопасность ущемляя безопасность других. Супердержава, рассредоточившая по всему миру (на 720 военных базах в 45 странах) четверть миллиона вооруженных сил оказалась не в состоянии обеспечить безопасность своих граждан в самом сердце империи. Не рискнула она открыто вмешаться в войну на Кавказе на стороне своего нового сателлита и в августе 2008 г. Словом, завершается эпоха однополярного, одномерного мира и на его сцену приходит многополярный мир, о котором в последние годы с надеждой много говорили политические деятели России и других полупериферийных стран. Но по авторитетному мнению академика Г. Арбатова, этот период истории будет более опасным, чем холодная война (36). С таким прогнозом трудно не согласиться. Во-первых, потому что империи добровольно не сдают своих позиций. Во-вторых, время формирования и существования империй, как показал ещё Н.Я. Данилевский, длится достаточно долго (десятки, а то и сотни лет), а их крушение быстро, в какой-то степени неожиданно. С гибелью империй так же быстро происходит разрушение связанных с ней структур и организаций, определяющих архитектонику исторической эпохи. Всё это порождает период хаоса, нестабильности, острых противоречий и конфликтов, из которого мучительно трудно, ценою больших людских и материальных потерь возникает новый мировой порядок, новая геополитическая, а нередко, и социальная реальность.

Переход человечества к многополярному миру будет сопровождаться не только перестройкой политической, экономической, финансовой архитектоники мира, но, похоже, и изменениями состава группы супериоров, представляющих «сердцевину» исторического процесса. По прогнозам ученых, при сохранении существующих тенденций развития через полтора-два десятилетия на лидирующие позиции выйдут страны полупериферии – Китай, Индия, Бразилия и, возможно, Россия. Есть большие основания полагать, что центр мирового исторического процесса в очередной раз переместится в Азию, а именно в Китай и Индию. Каковы перспективы России на будущее в этом более сложном, напряженном, противоречивом, кризисном, многополярном мире?

Несмотря на многочисленные победные реляции властей о крупных макроэкономических успехах России в последние восемь лет, в действительности социально-экономическая ситуация в стране не дает оснований для большого оптимизма. По многим важным показателям (темпы экономического роста, объем и качественная структура материального производства, реальная заработная плата, продовольственная безопасность, дифференциация доходов населения и т.д.) Россия пока не достигла дореформенного уровня. Это означает, что страна ещё не вышла из глубокого социально-экономического кризиса, в который её вогнали реформы 90х гг. Одним из последствий реформ и послереформенного развития России является возникновение своеобразной двухслойной экономики. Согласно академику Д.С. Львову, одна экономика выражает её поверхностный слой (который и фиксируется макроэкономическими показателями: рост ВВП, инфляция и т.д.), другая – её реальное внутреннее содержание. Эти две непохожие друг на друга экономики фактически представляют две России. Первая – это 15 % населения аккумулирует в своих руках 85 % всех сбережений, 57 % денежных доходов, 92 % доходов от собственности и 96 % всех средств, расходуемых на покупку иностранной валюты. Столь глубокого социального расслоения, по мнению российского ученого, нет ни в одной из современных стран мира (37). За прошедшие годы произошли существенные изменения в социально-экономическом пространстве России. «Разрыв между наиболее и наименее экономически обеспеченными регионами страны по показателю подушевого регионального продукта составляет 60-кратную величину, по объему инвестиций на душу населения – 150 раз, по уровню потребления – 30 раз, по уровню безработицы – 24 раза и т.д.» (38). Аналогичные показатели между отдельными странами Евросоюза в 10 и более раз ниже. Это дает основание российскому ученому сделать вывод: «по-видимому, европейские страны имеют сегодня гораздо больше оснований считаться единой страной, чем отдельные регионы в границах единой России» (39). Как уже отмечалось, в результате реформ была фактически разрушена промышленность, произошла деиндустриализация страны. Сегодня российские товары не представлены не только на мировых рынках высоких технологий, но и продукцией высокой степени переработки. За исключением космической отрасли и производства вооружений в стране фактически отсутствует сфера высоких технологий, поэтому нет и спроса на научные разработки.

Как уже отмечалось, макроэкономические успехи последних лет были во многом обусловлены высоким спросом на мировом рынке на экспортируемые Россией природные ресурсы. Однако и в этих отраслях ситуация удручающая. Согласно В. Алекперову, запасы нефти Западной Сибири, Поволжья, Урала, Северного Кавказа выработаны от 50 до 80 %. За последние восемь лет не было открыто ни одного крупного месторождения нефти. Средний дебит скважин за последние двадцать лет упал с 26 до 8 тонн в сутки. Упала и извлекаемость нефти. Из 25 нефтеперерабатывающих заводов России (в США их 133) 80 % введены в строй до 1960 г. Износ оборудования составляет 60-75 %. Средний выход бензина с одной тонны составляет 16 % (в США 43 %). Содержание серы и бензола в российском бензине в 5 раз выше европейского уровня (40). Это, конечно, сказывается на экологии крупных городов и здоровье проживающих в них граждан. Производительность российских нефтегазовых активов не высока и имеет устойчивую тенденцию к падению. Так, если объем продаж в 2004 г. на одного работающего в «Газпроме» составлял 70 тыс. евро, то в норвежской компании «Norsk Hydro» и турецкой «Tupras», этот показатель равнялся соответственно 465 и 1060 тыс. евро (41). Нефтяная и газовая отрасли остро нуждаются в обновлении основных фондов. Но несмотря на то, что с 2000 по 2008 гг. суммарная выручка от экспорта углеводородов составило около 1 трлн. долл., а незапланированные доходы от повышения цен на нефть – 475 млрд. дол., существенных изменений в этих отраслях не было. Из созданного инвестиционного фонда не было профинансировано ни одного крупного и важного проекта. В списке 50-ти крупнейших химических компаний мира и 19-ти находящихся в 2006 г. в стадии строительства и модернизации газоперерабатывающих предприятий мира нет ни одной российской (42). Очевидно, в планы правительства и крупного бизнеса России не входило инвестирование реального сектора экономики. Неожиданные доходы и правительство и бизнес вывозили из страны на Запад, инвестируя конкурентов. В финансово-экономической политике власти по-прежнему слепо следовали рекомендациям МВФ. Деньги не должны вкладываться в строительство школ, дорог, больниц, промышленных объектов, – твердили Г. Греф и А. Кудрин, – это де разгоняет инфляцию. Деньги должны идти в резерв, а не в строительство.

Нехватка в реальном секторе экономики «длинных» и дешевых денег способствовало увеличению до опасного уровня (более 400 млрд. дол.) корпоративного долга России. Пикантность ситуации заключается в том, что кредиторами оказались западные банки, а должниками преимущественно государственные и полугосударственные предприятия, обеспечивающие обороноспособность страны.

К аномальным явлениям российской экономики следует отнести также чрезмерную переоцененность активов. Если в индустриально куда более развитой Германии капитализация фондового рынка к концу 2007 г. составляла 65 % от ВВП, то в России 130 %. Причем на биржах ФРГ торгуются акциями 4 тыс. компаний, в то время как в России «заоблачная» оценка акций обеспечивается 130 фирмами (43). «Сегодня, – как замечает В. Иноземцев, – в России не осталось промышленников, – есть только финансисты» (44). В самом деле, если судить по количеству банков на квадратный километр российских городов и частоту сообщений по каналам телевидения о котировках акций и курсах валют на мировых биржах, то создается впечатление, что всё население нашей страны занято исключительно финансовыми спекуляциями. И это в условиях России, где две трети населения относится к бедным и нищим. Громадный разрыв между финансовой и производственной сферами свидетельствует о возникновении символической (виртуальной) спекулятивной экономики, являющейся прерогативой очень узкого, но влиятельного слоя людей. Нам уже приходилось писать, что усиливающая роль финансово-спекулятивного, а по сути паразитического капитала в западных постиндустриальных странах указывает на нарастание кризисных тенденций и вырождение капитализма (45). Российские реформаторы, как и современные руководители страны, не раз в своих публичных выступлениях заявляли о своих намерениях построить в стране постиндустриальное общество. Однако калькой, по которой осуществлялись реформы, оказалось не реальное постиндустриальное общество с мощной высокотехнологической индустриальной базой, эффективным аграрным сектором, качественным здравоохранением и образованием, а та социальная реальность, где определяющие позиции занимает финансово-спекулятивный капитал. Символическое производство России, в отличие от своего западного постиндустриального прототипа, не имеет материальной и социальной опоры в собственной стране. Она завязана с финансово-экономической системой Запада и зависит от неё. Это типичная зависимость периферийной или полупериферийной страны от «сердцевины» мир-истории и, конечно, от глобальной конъюнктуры. Отсюда и крайняя уязвимость России от финансово-экономического кризиса, разразившегося в США. Вопреки успокоительным заверениям властей о принятых эффективных мерах по сохранению экономической стабильности, фактически произошла девальвация рубля, наблюдается массовый отток капитала (в 2008 г. – 131 млрд. долл.), растет безработица, которая по прогнозам специалистов может увеличиться до 60 %. Можно согласиться с В. Иноземцевым в том, что «Россия является сверхдержавой лишь в мечтах её правящей элиты. Сделаться таковой на деле – задача, требующая всех имеющихся сил и средств» (46). Может ли Россия решить эту задачу и стать одним из главных субъектов исторического центра? Очевидно нет, если будет продолжена прежняя политика. Несомненно, да, если будут учтены сущность и логика единого мирового и исторического процесса, складывающиеся тенденции в наиболее развитых (постиндустриальных) странах и, конечно, собственный опыт. Речь идет о возможности ускоренного развития России. В последние двадцать лет только ленивый не критиковал эту идею. Отвергая всякую мысль об особом (ускоренном) пути России в будущее, авторы призывали следовать во всем примеру цивилизованных стран, забывая о том, что история цивилизованного развития народов много длиннее нашей. Кроме того, в ходе реформ Россия «провалилась» в прошлое фактически на целую историческую эпоху. В условиях резкого ускорения социального прогресса и «сжатия» исторического времени модель догоняющего развития консервирует полупериферийный статус России и превратит её в «территорию с историей» (С. Караганов). О возможности ускоренного развития России писал в XIX в. К. Маркс. «Если бы русские поклонники капиталистической системы, – писал Маркс, – стали отрицать теоретическую возможность подобной эволюции, я спросил бы их: разве для того, чтобы ввести у себя машины, пароходы, железные дороги и т.п., Россия должна была подобно Западу пройти через долгий инкубационный период развития машинного производства? Пусть заодно они объяснят мне, как это им удалось сразу ввести у себя весь механизм обмена (банки, кредитные общества и т.д.), выработка которого потребовала на Западе целых веков?» (47).

Сегодня уже нельзя рассчитывать не только на пятьдесят лет модернизации, как это было в начале прошлого века, но даже на половину этого срока. Это обусловлено тем, что завершилась интеграция всего мира в единую капиталистическую мироэкономику. Последующее развитие капитализма за счет собственных источников роста (экспансии новых территорий, усиления эксплуатации совокупного работника и т.д.) фактически исчерпаны. Поэтому грядущее развитие капитализма, по мнению многих западных ученых, будет сопровождаться его саморазрушением и трансформацией. Словом, глобальный кризис капитализма ведет к возникновению новой социальной реальности. «С потерей каждого колышка, на который опиралась капиталистическая система, – пишет Й. Шумпетер, – усиливается возможность осуществления социалистического проекта» (48). Соглашаясь с Шумпетером в том, что мы находимся на ранних стадиях перехода от капитализма к социализму, Валлерстайн уточняет: «Подобные переходы переживают не общества в национальных границах. Их переживает миросистема» (49). В тенденциях самоотрицания капитализма Шумпетер и Валлерстайн видят подтверждение прогнозов Маркса. Заметим, что наметившаяся трансформация капитализма сопровождается радикальной перестройкой всей архитектоники мира и перемещением центра исторического процесса, о чем говорилось ранее. В условиях надвигающихся масштабных системных и структурных пертурбаций, вызывающих резкий рост хаоса и насилия в мире для ослабленной и уязвимой России быстрая и эффективная модернизация является средством спасения. Оно окажется таковым, если вектор модернизации будет сориентирован на сущностную тенденцию исторического процесса. Только в этом случае Россия может снова оказаться среди стран супериоров.

Согласно научной концепции исторического процесса, человек есть субстанция истории. Он субъект, объект, результат и цель исторического процесса. Сущность (и смысл) исторического процесса – развитие человеческой сущности, что и определяет переход общества на более высокую ступень развития. Далеко не случайно то, что эксперты ООН ввели специальный комплексный показатель уровня социального развития – «индекс развития человеческого потенциала» (ИРЧП). Не ВВП, а ИРЧП стал в последние годы важнейшим объективным критерием международных сопоставлений (50).

Поскольку человек есть субстанция истории его субъект, предмет и результат, то именно человек должен стать фокусом всей многогранной деятельности государства и осуществляемых реформ. Человек – вот та национальная идея, которая может объединить социально-экономически, территориально, национально-конфессионально разделенное население России и канализировать его творческую энергию на решение важнейших задач, стоящих сегодня перед страной. В последние годы власть сделала некоторое движение в этом направлении, о чем свидетельствует принятие национальных проектов, программы «материнский капитал» и т.д. Однако, на наш взгляд, эти меры не являются даже паллиативом, а частые размышления руководителей страны об инвестировании и развитии человеческого капитала плохо стыкуется с реальной политикой в этой области. Заметим, что само понятие «человеческий капитал» несет в себе явный отпечаток неолиберализма, что само по себе симптоматично для наших руководителей.

Субстанциальная сущность человека проявляется в способе его существования – в труде, который выступает базовым условием развития всех других сущностных сил человека. Никакие принятые программы не дадут желаемого эффекта, если не произойдут радикальные изменения в сфере труда, материального производства, т.е. в реальной экономике. Труд, материальное производство выполняет несколько чрезвычайно важных для человека и общества функций. Это способ существования, самоорганизации (интеграции), воспроизводства и развития людей. Последняя функция свидетельствует о вкорененности исторического процесса в общественное производство. Чем более эффективно материальное производство, тем полнее происходит воспроизводство и развитие родовой и индивидуальной сущности человека, тем выше темпы социального прогресса. До сих пор государство не было ориентировано на поддержку и развитие реального сектора экономики. Поэтому происходило усеченное воспроизводство рабочей силы. Когда минимальная заработная плата составляет 25 % прожиточного минимума (фактически это скрытая форма безработицы) в стране не может не происходить депопуляция населения. И никакой «материнский капитал», никакие политические лозунги не спасут Россию от гибели.

Недостаточное внимание к реальному сектору экономики руководителей России нередко оправдывают тем, что наш путь состоит в «постиндустриальной модернизации», а для постиндустриального общества определяющим ресурсом развития является знание, информация, а не материальное производство. Но знания, информация в постиндустриальных странах являются важным фактором прогресса лишь потому, что они востребованы промышленностью и аграрным производством. Мощная промышленность и эффективное аграрное хозяйство являются основой постиндустриальных секторов экономики.

Ориентация руководителей нашей страны на построение в России постиндустриального общества является, безусловно, правильной. В настоящее время эти страны составляют группу супериоров и представляют «сердцевину» мир-экономики и мир-политики. Но для построения такого общества необходимы ускоренная модернизация материального производства, создание мощной высокотехнологичной конкурентной промышленности. Основой постиндустриального хозяйства является высокоэффективный научный (всеобщий) труд, которым заняты высококвалифицированные работники. В связи с изложенным нельзя не согласиться с В.Иноземцевым, отмечающим, что «…постиндустриальную экономику нельзя построить, не создав предварительно конкурентную промышленность и не вырастив на её основе специалистов высшего класса» (51). Согласно К. Марксу и Д. Беллу, с формированием всеобщего (научного) труда меняются мотивы производства и деятельности людей, занятых в нем. Труд из способа существования и способа извлечения прибыли превращается в фактор творческого развития человека, что свидетельствует о трансформации капитализма, его самоотрицании.

По мнению автора теории постиндустриального общества Д. Белла, пропуском в постиндустриальную эпоху может быть высокоэффективная система здравоохранения и качественное высшее образование. Это ещё одно свидетельство того, что смыслом существования основных секторов хозяйствования постиндустриального общества является человек и его развитие. Идущие у нас в течение восемнадцати лет перманентные реформы в здравоохранении и образовании свелись к их коммерциализации и не дают основания для оптимизма. Труд высококвалифицированных работников здравоохранения, образования, науки является сложным научным трудом. Как разновидность всеобщего труда он не может быть сведен к простому (абстрактному) труду и потому не может определяться в рыночных категориях. Поэтому коммерциализация здравоохранения, образования, науки – грубейшая ошибка, которая привела к деградации этих важнейших сфер общественной жизни. Есть и моральная сторона этой «ошибки». Требовать от подрастающего поколения, т.е. детей, чтобы они платили за свое обучение старшему поколению, т.е. родителям, это признак нравственной деградации общества. В ряде документов Болонского процесса (Коммюнике. Прага, 19 мая 2001 г., Берлин, 19-20 мая 2005 г.) проводится идея о том, что образование – общественное благо и государство обязуется обеспечить доступное на протяжении всей жизни качественное высшее образование. Россия, коль она присоединилась к Болонскому процессу, обязана выполнять указанные требования, что, несомненно, способствовало бы ускоренному развитию общества.

В последние восемь лет благодаря В.В. Путину укрепилась вертикаль власти, возросла управляемость государством. Но в то же время резко возросла численность бюрократического аппарата, его коррумпированность, упала эффективность работы. Невозможно успешно решать сложнейшие проблемы страны, не преодолев существующее отчуждение между властью и народом. Для этого необходимо, во-первых, сделать работу власти транспорентной и понятной народу; во-вторых, создать каналы реального влияния и контроля со стороны народа деятельности государственных учреждений. Иначе говоря, необходимо активно развивать институты гражданского общества. Это, с одной стороны, повысит эффективность управления страной, а, с другой, будет движением к реальной демократии, к самоуправляемому обществу, где человек всё больше превращается в сознательного субъекта исторического процесса, воспринимающего свою судьбу лишь в контексте судьбы России. Очевидно, что создание гражданского общества является одним из важных условий вывода страны из кризиса. Но для этого необходимы существенные изменения в политической сфере общества.

Разразившийся глобальный финансово-экономический кризис отрезвил наиболее рьяных сторонников идей неолиберализма. Наша власть, кажется, стала понимать, что инвестиции в человека, даже с экономической точки зрения, являются самыми эффективными вложениями. Во всяком случае, такой вывод напрашивается из Послания Президента РФ Федеральному Собранию от 5 ноября 2008 г. «Основу нашей политики, – говорил Д.А. Медведев, – должна составить идеология, в центре которой – человек как личность и как гражданин, которому от рождения гарантированы равные возможности, а жизненный успех которого зависит от его личной инициативы и самостоятельности, от его способности к новаторству и творческому труду. И сейчас это для нас важнее, чем когда бы то ни было» (52). Подобных правильных суждений в последние годы нашими руководителями было сказано немало. Это дает основание закончить данную статью размышлениями Д. Гранина. «Наша власть, – говорил писатель, – это цивилизованные, образованные люди, знающие языки. Иногда, когда входишь в кабинет, они встают. Но тем обиднее. Если они всё понимают, или могут понимать, почему они это не делают?» (53). В самом деле, почему?

__________________________

1. См. об этом: Мусаелян Л.А. Концепция исторического процесса К. Маркса: человеческий контекст // Философия и общество. 2007. № 3.

2. Энгельс Ф. Письмо К. Шмидту. 12 марта 1895 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 39. С. 357.

3. Там же. С. 356.

4. Маркс К. Письмо в редакцию «Отечественных записок» // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 19. С 120.

5. Энгельс Ф. Письмо К. Шмидту. 5 августа 1890 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 37. С. 371.

6. Там же.

7. См. об этом: Мусаелян Л.А. Научная теория исторического процесса: становление и сущность. Гл. IV. Пермь, 2005.

8. Семёнов Ю.И. Всемирная история как единый процесс развития человечества во времени и пространстве // Философия и общество. 1997. № 1.

9. См.: Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. СПб, 2001.

10. См.: Философия пограничных проблем науки. Вып. 1-8. Пермь, 1967-1975; Орлов В.В. материя, развитие, человек. Пермь, 1974; Концепция единого закономерного мирового процесса и современность. Пермь, 1989.

11. Орлов В.В. Материя, развитие, человек. С. 153-154.

12. См. об этом: Гранин Ю.Д. «Глобализация» или «вестернизация»// Вопросы философии. 2008. № 2.

13. См.: Мусаелян Л.А. Научная теория исторического процесса: становление и сущность. Гл. II. § 2.

14. См.: Гранин Ю.Д. Цит. соч. С. 10-11.

15. См.: Чанда Н. Национальные страхи и будущее глобализации // Россия в глобальной политике. 2008. № 3. С. 52.

16. См.: Васильева Т.С., Орлов В.В. Социальная философия. Пермь, 2007.

17. См.: Конюшая Р.П. Карл Маркс и революционная Россия. М., 1975. С. 79-90.

18. См.: Маркс К. Письмо Лауре и Полю Лафарг, 5 марта 1870 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 32. С. 549.

19. См.: Там же.

20. Энгельс Ф. Рабочее движение в Германии, Франции, Соединенных Штатах и России // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 19. С. 123-124.

21. См.: Валлерстайн И. Цит. соч. С. 51.

22. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 120.

23. См.: Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции. М., 2003. С. 175-176.

24. Там же. С. 188, 165.

25. См.: Бердяев Н.А. Дневник философа (Спор о монархии, о будущности и о свободе мысли) // http://hghltd.yandex.net. 23.12.2008.

26. См.: Бжезинский З. Великая шахматная доска. М., 1997.

27. Макбрайд У. Глобализация и межкультурный диалог // Вопросы философии. 2003. № 1. С. 81.

28. Голик Н.В. Проблема модернизации в России // Философские науки. 2004. № 11. С. 6.

29. Макбрайд У. Цит. соч. С. 85.

30. Стиглиц Дж. Цит. соч. С. 24.

31. См.: Там же. С. 223.

32. Там же. С. 176.

33. Там же. С. 224.

34. Там же. С. 178-185.

35. См.: Российская газета. 15.08.2008. С. 5.

36. Арбатов Г. Нам грозит более опасный период, чем холодная война // Россия в глобальной политике. Т. 6. № 1. Январь-февраль 2008. С. 135.

37. Львов Д.С. Россия: рамки реальности и контуры будущего // Журнал экономической теории. 2007. № 1. С. 6.

38. Там же.

39. Там же.

40. Алекперов В. Смотреть в будущее // Известия. 01.09.2005. С. 4.

41. См.: Кондратьев В. Участь и предназначенность нефтяных доходов // Международные процессы. Т. 6. № 1 [16]. Январь-апрель 2008. С. 13.

42. Там же.

43. Иноземцев В. Призыв к порядку // Свободная мысль. 2008. № 10. С. 66.

44.Там же. С. 67.

45. См.: Мусаелян Л.А. Марксово учение об историческом процессе и теория постиндустриального общества // Философия и общество. 2005. № 2.