6.2.Специфика лирической эмоции

Что отделяет лирическое творчество от "образного" (т.е. эпического и драматического) и других видов творчества?

Вовсе не то, что лирика эмоциональна, а они нет. В эпическом и драматическом творчестве эмоции играют огромную роль, но "они вызываются здесь самим содержаниеми могут быть какими угодно (скорби, ужаса, грусти, жалости и т.д.), но толькоони сами по себе не являются лирическими".

Лирическаяже эмоция – особая, и вызывается онатолько ритмами, и если она примешивается к другим эмоциям при восприятии эпического и драматического произведения, то вызвано это наличием ритмических элементов в ихформе(например, стихотворной или даже и прозаической, если в ней "соблюден ритмический каданс речи").

Что касается собственно словесной лирики, то тут дело сложнее, и теоретические построения Овсянико-Куликовского в этой части достаточно туманны. Овсянико-Куликовский признает, что здесь дело не только в ритмической организации речи, но и в ритме другого рода: "В словесной лирике эмоция производится не исключительно формою, т.е. ритмом и гармонией стиха или гармонической конструкцией прозы, но также и ритмом представлений– гармоническим сочетанием выраженных мыслей и чувств. Созидающийся звуковой ритм только усиливает и развивает ритмичность душевных движений, возникшую раньше, и оба ритма в дальнейшем сливаются в одно целое, в котором нет ни "содержания", ни "формы". И если для эпоса и драмы положение о "единстве формы и содержания", по мнению Овсянико-Куликовского, остается актуальным, то "для лирики это схоластика", потому что "неясно, что здесь форма, а что содержание", – "мысли, чувства, настроения, выраженные в лирическом стихотворении, вовсе не "вкладываются" в "форму", а вместе с этою "формою" входят в психологический состав эмоции" (эмоции лирической, вызванной лишь ритмической организаций "материала", неважно, содержательного или формального). Более отчетливо эти идеи выражены в книге о Пушкине, о которой речь пойдет ниже.

Всё, связанное с ритмом, – есть область, стихия лирики, которая в литературе только примешиваетсяк эпическому и драматическому образному началу, образуяновый синкретизм.

6.3. Происхождение лирики и понятие синкретизма

Такая логика приводит Овсянико-Куликовского, во-первых, к переосмыслению понятия первобытного синкретизма, обоснованного Веселовским, а во-вторых, к расширению понятия синкретизма и распространению его на все дальнейшие этапы развития художественного творчества.

В отличие от Веселовского, который считал первобытный синкретизм именно синкретизмом, т.е. нерасчлененным еще единством слитых элементов, Овсянико-Куликовский объявляет первобытный синкретизмсредоточием как разлирическойстихии: "Он был по преимуществу явлением лирическим, – вся суть дела сводилась к лирическому аффекту и эмоции". Потом уже из этой лирической стихии выделились эпос и драма. Этот тезис является для Овсянико-Куликов­ского главным аргументом, доказывающим существование лирикидослова,доязыка (мысль, для Потебни совершенно абсурдная).

Эпос и драма, выделившись, долго еще сохраняют стихотворную форму и музыкальные элементы (эпос поется, в драме есть хор и т.д.) – это другая стадия синкретизма – античнаяего форма.

А далее возникают прозаическиеформы эпоса и драмы. Но это не устраняет синкретизма: во-первых, "стих то и дело вновь появляется, как и "лирические места" ("Евгений Онегин", "Горе от ума," "Цыганы", "Медный всадник" и т.д). Но и этого мало. Во многих произведениях, написанных прозою, лиризм оказывается налицо; отсутствует только его орудие – ритмичность стиха, но ведь и проза имеет свою ритмичность".

Лиризм, по мнению Овсянико-Куликовского, всегда легко сочетался с искусством образным и столь же легко отделялся от него, и это доказывает для него "принципиальное психологическое различие между этими двумя видами творчества. Во всех формах их сочетания мы ясно различаем, где лирика и где не лирика. Это именно "синкретизм", соединение, союз разнородныхэлементов". Иногда он бывает "механическим", когда "лиризм держится на поверхности, как масло на воде, или где он, связанный с лирическою формою (например, стихотворною), набрасывает на содержание легкий покров эмоциональности, не входя в структуру образов", а иногда "химическим" (как в "Фаусте" или маленьких трагедиях Пушкина), где "лиризм сливается с образами столь тесно, что, устраняя его, мы лишаем образы половины их смысла и значения. Но и здесь, – настаивает Овсянико-Куликовский, – лирический элемент легко отделяется от образного, причем, – приводит он удивительный аргумент, – факт порчи образа при этой операции наглядно обнаруживает самобытность лирики, как особого вида творчества: образ, при всем его художественном совершенстве, не в силах выразить то, что выразили внесенные в него лирические элементы". Аргумент этот говорит о том, что "образ" от устранения лирического элемента многое теряет, а сам "лиризм" – нет, ибо он по отношению к "образному" началу чужероден.

Для Овсянико-Куликовского всё "работает" на его идею: и факт обособления лирики от образного творчества (вплоть до чистой вокальной и особенно инструментальной музыки), и факт существования произведений эпоса и драмы, свободных от лирического начала, и факт живучести "синкретического" соединения лирических элементов и нелирических (все это он видит, например, у Пушкина: и чистый эпос, и чистую лирику, и "синкретизм", как "механический", так и "химический").