§ 4. Психологическое исследование творчества Пушкина

В своих воспоминаниях Овсянико-Куликовский говорил о том, что тяготение к психологии было у него с детства и в течение жизни в ходе занятий наукой и преподаванием только еще более усиливалось.

Действительно, от книги к книге в интерпретации литературных явлений психологическая направленность такого анализа становилась все более отчетливой. В предисловии к книге "А.С.Пушкин", которая была написана позже книг о Гоголе и Толстом и впервые была опубликована полностью в 9-томном собр. соч. 1909 г., он сразу же заявил, что задача этой книги – не историко-литературная, а психологическая: это "опыт психологического исследования тех сторон пушкинского творчества, которые представляются мне важнейшими, а именно: лиризма и реализма" [1, 377].

На самом деле проблематика ее шире; она включает в себя психологический портрет Пушкина, исследование особенностей психологии его творчества, психологический анализ содержания и образов некоторых основных героев пушкинских произведений, но проблема сущностилирики (и даже обоснование идеи лирики как особого типа творчества, которая впервые была заявлена именно здесь), а также проблема соотношения лиризма и реализма, которая до сих пор является одной из самых "темных" и неисследованных, стали теми специальными теоретическими вопросами, которые были поставлены Овсянико-Куликовским на материале пушкинского творчества.

4.1. Психология пушкинского творчества

Исходным моментом анализа психологической сущности и своеобразия пушкинского творчества стало обоснованное ранее (в книге о Гоголе) разделение типов творческого сознания писателей на эгоцентрическое и не-эгоцентрическое. Пушкин, в отличие от Гоголя, – самое яркое выражение не-эгоцентрическоготипа художественного сознания.

Коренной чертой гения Пушкина Овсянико-Куликовский считает "поэтическую объективность" его творчества, нашедшую наиболее яркое выражение в его зрелых произведениях, и особенно созданных в знаменитую Болдинскую осень (они составляют главный объект исследования в этой книге). Это черта именно творчества, не столько как процесса, а как результата его, черта, которая имеетпсихологическийфундамент в самой "натуре", т.е. в характере, складе психологии, в ядре личности поэта, и этот фундамент – именно то, что, за неимением более подходящего термина, Овсянико-Куликовский обозначает описательным и отрицательным способом:отсутствие эгоцентризма натуры.

Если художник эгоцентрического склада исходит "от себя" как от центра и видит мир в соотношении со своим "я": я и общество, я и отечество, я и человечество, я и мир, короче говоря, "я и всё прочее" (а эгоцентризм такого рода как явление психологическое, мы уже видели, в книге о Гоголе Овсянико-Куликовский четко отмежевывал от эгоизма как явления по преимуществуморального), то художник неэгоцентрического склада видит себя и мир иначе. Как же? А вот так, как Пушкин: "Пушкин был натурою с ярко выраженным не-эгоцентрическим укладом. Для него самым удобным пунктом созерцаний был тот, где устранено давление личного "я", где неприменима формула "я и всё прочее" и человеку открывается радостная возможность забыть о себе и как бы раствориться в окружающем мире. Если он одарен творческим даром – он потонет в своем произведении" [1, 378]. Вот это "преодоление" личного "я", его "расширение" на весь мир и составляет основу поэтической объективности пушкинского творчества именно как творчества гениального.

В наивысшей степени "поэтическая объективность" Пушкина проявилась, по мнению Овсянико-Куликовского, в "маленьких трагедиях", с которых он и начинает свой анализ пушкинского творчества.

Я хочу отметить сначала наиболее существенные моменты его психологической трактовки содержания этих произведений, чтобы потом яснее стало его понимание природы и сущности лиризма.