1.5 Эволюционистский подход – защита рода.

Третье объяснение альтруизма вытекает из эволюционной теории. Как можно вспомнить, эволюционная психология настаивает на том, что сущностью жизни является сохранение рода. Гены заставляют нас действовать так, чтобы максимально увели­чить возможность их выживания. Когда наши предки умирали, их гены продолжали жить.

Если судить по названию популярной книги Ричарда Докинза (1976) «Ген эгоизма», эволюцион­ная теория представляет уничижительный образ челове­ка — образ, который психолог Дональд Кампбелл (1975) назвал биологическим подтверждением идеи о наличии глубоко укоренившегося в человеке «пер­вородного греха», заставляющего людей печься только о своих интересах. Гены, которые побуждают отдельных лю­дей действовать бескорыстно в интересах других, не выжи­вут в ходе эволюционного соревнования. Генетический эго­изм, таким образом, настраивает нас только на два вида бес­корыстного или, точнее, побуждающего к самопожертвова­нию альтруизма: защиту рода и поиску взаимной выгоды.

ЗАЩИТА РОДА. Наши гены заставляют нас заботиться о тех, с кем мы имеем кровное родство. Так, одной из форм самопожертвования, которая действительно способствует сохранению генов, является самозабвенная любовь к своим детям. Родители, которые благополучие своих детей ставят выше собственного, скорее передадут свои гены следующим поколениям, нежели родители, игнорирующие своих де­тей. Как заметил Дэвид Бараш (1979), «гены помогают себе тем, что симпатизируют только самим себе, даже если находятся в разных телах». Хотя эволюция одобряет альтруизм по отношению к детям, дети имеют мень­шую заинтересованность в выживании генов своих родителей. Таким образом, родители, как правило, более преданы своим детям, чем дети своим родителям.

Наши родственники являются носителями тех же генов в той пропорции, насколько они биологически нам близки. Вы делите половину своих генов с вашими братьями и сестрами, одну восьмую — с вашими двоюродными братьями и сестрами. Это заставило биолога-эволюциониста Дж. Б. С. Холдейна шут­ливо заметить, что он пожертвовал бы собой не ради брата, а ради трех братьев или же девяти двоюродных братьев. Холдейн не удивился бы, узнав, что по сравнению с двуяйцевыми близнецами генетически идентичные близнецы более склонны к взаимопомощи (1984).

Дело не в том, что, прежде чем оказать помощь, мы интересуемся генетиче­ским родством, а в том, что мы запрограммированы природой оказывать помощь близким родственникам. За спасение родственника никогда не вручается ме­даль за героизм. И это вполне отвечает нашим ожиданиям. Но вот чего мы не ожидаем (и поэтому высоко ценим) — так это альтруизма, когда рискуют ради спасения совершенно чужих людей.

У нас также имеются общие гены со многими людьми. Все голубоглазые люди имеют определенные общие гены. Но как мы определяем людей, в кото­рых преобладают наши гены? На примере голубоглазых можно предположить, что один из ответов следует искать в общих физических особенностях. Кроме того, на предшествующих этапах эволюции общие гены были характерны для соседей, а не для чужестранцев. Так не по этой ли причи­не мы биологически запрограммированы поступать более альтруистично по отношению к тем, кто похож на нас, и к тем, кто живет рядом с нами? Сложившийся под давлением природных бедствий и других угрожающих жизни ситуа­ций порядок, определяющий, кому следует оказывать по­мощь в первую очередь, вряд ли удивил бы эволюционного психолога: сперва молодые, потом старики; члены семьи, а потом друзья; соседи и только уж потом незнакомцы.

Некоторые эволюционные психологи говорят, что мы должны также учитывать этнический внутригрупповой фа­воритизм — источник бесконечных исторических и совре­менных конфликтов. Например, Е. О. Уилсон (1978) отмечает, что отбор по принципу родовой принадлежности — фаворитизм по отношению к тем, у кого такие же гены, как и у нас, — является «противником цивилизации. Если поведение человеческих существ в значительной степени определяется... предпочтениями в пользу своих родственников и своего племени, то всемирная , гармония невозможна».

ВЗАИМНОСТЬ. Генетический эгоизм также предопределяет действия в соответствии с принци­пом взаимности. Один организм оказывает помощь другому, считает биолог Роберт Триверс, потому что ожидает в ответ оказания помощи ( 1980). Дающий надеется, что позднее станет получающим, а нежелающий ответить взаимностью будет наказан: обманщиков, отступников и предателей презирает весь мир.

Акты взаимности лучше всего проявляются в малых, изолированных группах, в которых человек часто встречается с людьми, которым оказывает помощь. *Если летучая мышь-вампир в течение дня или двух остается без еды, — а чтобы умереть от голода, ей нужно не более 60 часов, — она обращается к своей сытой соседке, которая отрыгивает ей часть проглоченной пищи. Мышь-донор делает это действительно добровольно, поскольку теряет меньше часов до наступления голода, чем получает реципиент. Но такая поддержка существует только между знакомыми мышами, которые выступают и дающими и получающими. Те же, кто только берет и никогда ничего не дает взамен, и те, кто не имеет родственной связи с мышью-донором, остаются голодными.

По тем же причинам взаимность сильнее на отдаленных островах Кука, рас­положенных в южной части Тихого океана, чем в Нью-Йорке (ВагааЬ, 1979). Небольшие школы, городки, церкви, рабочие бригады и студенческие общежития способствуют возникновению общинного духа, когда люди заботятся друг о дру­ге. По сравнению с людьми, проживающими в маленьких городках или в сель­ской местности, жители больших городов менее склонны сообщать друг другу о телефонных звонках, передавать по назначению «потерявшиеся» письма, содей­ствовать исследователям, оказывать помощь потерявшимся детям и оказывать прочие небольшие любезности.

Если индивидуальный эгоизм неизбежно побеждает в генетическом соревно­вании, почему же тогда существует безответный альтруизм по отношению к незнакомцам? Что заставляет мать Терезу поступать так, как она это делает? Что побуждает солдат закрывать своим телом неразорвавшиеся снаряды?

Дональд Кампбелл (1975) дает следующий ответ: челове­ческие общества разработали этические и религиозные правила, которые вы­ступают тормозами для биологической склонности к эгоизму. Заповеди, такие как «Возлюби ближнего своего», напоминают нам о необходимости уравнове­шивать свои интересы с интересами группы и, таким образом, способствовать выживанию группы. Ричард Докинз (1976) пришел к анало­гичному заключению: «Давайте стараться учить великодушию и альтруизму, потому что мы от природы эгоистичны. Давайте поймем, на что нас толкают эгоистичные гены, потому что только тогда мы сможем, по крайней мере, уме­рить их воздействие, что невозможно ни для одного биологического вида, кро­ме человека».

Некоторые эволюционные психологи настаивают на том, что самопожертво­вание могло также возникнуть при групповом отборе. Группы предлагают защиту от хищников и от других групп, а также способству­ют осуществлению совместной охоты и обработки земель. Таким образом, груп­пы, состоящие из индивидуумов, склонных к взаимному альтруизму, вероятнее всего, должны были выжить.