Статьи ИГПЗС по теме 11 / Казачанская Е.А. Формирование республиканского строя во Франции (1870-1875)

Казачанская Е.А.

Доцент Южного федерального

университета, к.ю.н.

Формирование республиканского строя

во Франции (1870 – 1875 гг.)

К началу семидесятых годов XIX столетия стало очевидным, что режим Второй империи фактически себя изжил. Безуспешная попытка разрешить внутренние проблемы за счёт победоносной войны с Германией привела бонапартизм к окончательному краху. Известие о разгроме правительственных войск и пленении императора Наполеона III прусской армией привело к немедленному восстанию парижан. И уже 4 сентября 1870 г. Законодательный корпус под непосредственным давлением революционного народа, занявшего Бурбонский дворец, вынужден был признать отстранение Наполеона III от власти. Встревоженная нарастающим размахом революционного движения, группа депутатов Законодательного корпуса во главе с Леоном Гамбеттой и Жюлем Фавром сумела увести большинство митингующих парижан из здания Бурбонского дворца в городскую Ратушу. Однако в Ратуше их уже ожидали революционно настроенные толпы и некоторые лидеры восставшего Парижа. Группа столичных левых депутатов-республиканцев в Городской ратуше 4 сентября 1870 г. провозгласила республику и образовала «правительство национальной защиты». Именно республиканская форма в соответствии с историческим опытом (события 1792 г.) была признана наиболее адекватной условиям чрезвычайного военного положения.

В состав правительства вошли Эмануэль Араго (сын Франсуа Араго, члена временного правительства 1848 г.), Кремье (старый член того же правительства), Жюль Ферри, Жюль Фавр, Леон Гамбетта [1], Гарнье-Паже (также член временного правительства 1848 г.), Гле-Безуэн, Пеллетан, Пикар, Рошфор (освобождённый для такого случая восставшими парижанами из тюрьмы), Жюль Симон (представитель Парижа). Возглавить правительство должен был Фавр. Военному губернатору Парижа, генералу Трошю был предложен пост военного министра и вся полнота военной власти для обеспечения задач национальной защиты [2]. Однако Трошю согласился войти в правительство лишь на правах его главы. Фавру пришлось довольствоваться ролью его заместителя.^.

Однако правительство национальной защиты было больше озабочено борьбой с революционным движением в стране, и прежде всего в Париже, чем организацией отпора внешнему врагу, почему и получило от своих критиков унизительное прозвище «правительства национальной измены» [3, с. 374-376]. Само создание правительства, его состав оказались в какой-то мере делом случая, но никак не заслугой буржуазных политиков. Это признавали и сами члены самопровозглашённого кабинета в высокопарном воззвании, с которым они 4 сентября обратились к французскому народу: «Народ опередил кабинет, который колебался, чтобы спасти родину от опасности, он потребовал Республику. Он поставил своих представителей не к власти, но к опасности» [4, с. 286]. Монархисты были вынуждены согласиться на создание правительства из республиканцев, чтобы только не допустить к власти действительно революционных лидеров (Бланки, Пиа, Делеклюз, Варлен и др.). Бланкисты, озабоченные нависшей над страной опасностью, также поддержали временное правительство. О возможности поддержки правительства при определённых условиях говорили и представители парижской федерации Интернационала.

Недостаток легитимности вынудил самочинно возникшее правительство прибегнуть к якобинской фразеологии. Отнюдь не будучи радикалами, они вынуждены были заявить о том, что революция совершена именем права, именем общественного спасения, тем самым утверждая законность революции. Республика в соответствии с той же революционной традицией, восходящей к 1792 г., провозглашалась единственной государственной формой, способной защитить Отечество.

Но этого было недостаточно. Только утверждение режима волеизъявлением всего народа на основе всеобщего избирательного права могло придать легитимность новому строю. Перемирие, заключённое с Пруссией, также следовало утвердить тем или иным способом. И уже 8 сентября 1870 года временное правительство приняло решение о проведении выборов в Национальное собрание 16 октября и обсудило условия скорейшего заключения мира с Пруссией с неизбежными при этом территориальными уступками. Декретом 10 сентября был введён в действие избирательный закон от 15 марта 1849 г.

16 сентября правительство опубликовало постановление о переносе выборов в Национальное собрание на ещё более близкий срок - 2 октября [5]. Еще раньше, 12 сентября, по поручению правительства с дипломатической миссией в Лондон, Санкт-Петербург и Вену для определения условий мирного договора с Пруссией был отправлен Тьер. Однако выборы в установленный срок не состоялись ввиду быстрого продвижения прусских войск.

Перемирие с Пруссией было подписано 28 января 1871 г. сроком на 21 день. Целью его было предоставление возможности правительству провести выборы в Национальное собрание.

Несмотря на то, что выборы проводились для решения вопроса о продолжении или прекращении войны фактически всеми политическими партиями и силами, они свелись к обсуждению вопроса о будущей форме правления. Условия, в которых происходили выборы, предопределили в значительной степени состав Национального собрания. Выборы были назначены неожиданно для большинства населения, в то время как примерно половина Франции была оккупирована прусскими войсками, а революционный Париж был отрезан от остальной Франции. Политических партий, которые могли бы проводить предвыборную агитацию в масштабах страны, не было. В итоге из 675 депутатов, избранных 8 февраля 1871 г. от 78 избирательных округов, большинство оказались монархистами. Республиканцы получили лишь 250 депутатских мандатов. Умеренные радикалы от Республиканского союза - 7 мест. При этом 225 депутатов были представителями дворянства. Удивительнейшим образом в конце века на политической арене вновь встретились все соперники и противники, союзники и враги - от легитимистов (движение сторонников легитимной монархии Бурбонов), орлеанистов (сторонников династии Луи Филиппа Орлеанского) и бонапартистов (немногочисленных сторонников Наполеона III) до буржуазных республиканцев разного толка (от консервативного, умеренного до радикального).

11 февраля 1871 г. Национальное собрание начало работу в Бордо. За стенами Национального собрания, но не за пределами политической сцены оставались широкие народные массы, и прежде всего парижские рабочие.

Члены Национального собрания, присвоившие права Учредительного собрания, представляли собой волею судьбы и даже случая сведённое в один орган собрание представителей самых противоречивых интересов и идей. Парадоксально, но именно такой состав ассамблеи, образованной в первую очередь для решения вопроса об условиях мира или продолжении войны, создал в конечном счёте республиканскую конституцию, которой была суждена столь долгая жизнь.

17 февраля 1871 г. резолюцией Национального собрания Адольф Тьер (историк и бывший министр Луи Филиппа) был назначен главой исполнительной власти Французской Республики. Однако Тьер не спешил с определением будущей формы правления. В речи 19 февраля 1871 г. он заявил, что, когда французские солдаты томятся в плену, не время думать о конституции.

Весна 1871 г. прошла в ожесточённой борьбе с Парижской коммуной. Конфликт вспыхнул в условиях экономического и социального кризиса. Стихийный протест парижан, доведённых до отчаяния, их восстание, вызванное провокационными действия правительства Тьера, привели к образованию революционного правительства в Париже. Парижская коммуна 1871 г., руководимая разнородными политическими силами (бланкисты, якобинцы, представители Интернационала…), не смогла в силу ряда объективных и субъективных причин противостоять правительству Тьера, сбежавшему в Версаль. Тьер вошёл в историю как «убийца коммуны», её палач. Разгромив коммуну, Тьер предпринял жестокие репрессии. 21-28 мая 1871 г. вошли в историю как кровавая неделя. «Земля была усыпана их трупами», - телеграфировал сам глава правительства Тьер префектам департаментов [6, с. 45-47].

Война против Парижской коммуны и компромисс в этих условиях с остатками феодальной реакции оживили партию монархистов. Поэтому Тьер, не являясь и сам сторонником республики, не спешил соглашаться с её формальным утверждением. С марта 1871 по ноябрь 1873 г. республика под влиянием Тьера приобрела консервативную ориентацию. «Всё правительство должно быть консервативным, ни одно общество не может жить без правительства, которое не могло бы быть в этом окончательно уверено. Республика будет консервативной, или её не будет» [4, с. 289].

Довыборы в Национальное собрание, проведённые в 47 департаментах (114 мест) в июне 1871 г., продемонстрировали резкое падение популярности монархистов. И это в условиях жесточайшего террора (судебного и внесудебного) в отношении революционного рабочего класса, давления на избирателей оказывавшегося монархистской бюрократией. Стало очевидным, что наметился неизбежный поворот к парламентарной организации власти. Устойчивый курс на утверждение принципов парламентаризма проявился со всей определённостью в трёх конституционных законах, принятых в 1871 и 1873 гг.

Первым из них был закон Риве [4, с. 292] (его ещё называли «конституцией Риве»), принятый 31 августа 1871 г. В соответствии с этим законом, Национальное собраниеЮ «учитывая, что оно имеет право использовать конституционную власть, существенный атрибут суверенитета», присудило Тьеру титул Президента Республики (таким образом, проявилось стремление возродить монархию). Президент оставался ответственным перед Национальным собранием и должен был пребывать там, где находилось Национальное собрание. Оставаясь депутатом, Тьер не принимал участия в дебатах Национального собрания на тех же условиях, что и другие депутаты. Срок избрания президента не был определён.

Титул президента на самом деле ничего не давал Тьеру. В предисловии к закону специально оговаривалось, что указанный титул ничего не меняет.

Поскольку закон Риве установил ответственность министров перед Национальным собранием, роль их должна была существенным образом измениться. Неся ответственность перед Собранием, министры переставали быть простыми исполнителями воли Тьера. Следующим логическим шагом стало принятие Декрета 2 сентября 1871 г., в соответствии с которым учреждалась должность вице-президента Совета, председательствующего в Совете министров в отсутствие президента Республики или в случае препятствия с его стороны. Им стал бывший министр Июльской монархии Дюфор. Такая двойственность (ответственность и президента и министров), напоминавшая ситуацию во II Республике, не могла продолжаться без ущерба для одной из сторон.

Закон Альбера де Брольи [4, с. 293], принятый 13 марта 1873 г., продолжил политику закона Риве и ещё больше ограничил возможности президента. Статья 1 закона устанавливала жёсткий регламент выступлений президента. Тьер охарактеризовал порядок своих выступлений в Национальном собрании, как «китайский церемониал». Закон был направлен на ограничение президентских возможностей в Национальном собрании. Президент мог беспрепятственно выступать в национальном собрании только по вопросам внешней политики.

В области законодательства статьи 2 и 3 сохраняли за президентом право требовать повторного обсуждения - не более того. Президент не обладал, таким образом, правом отлагательного вето. Статья 4 закона де Брольи была направлена на уменьшение ответственности президента и увеличение ответственности министров. В соответствии с ней запросы могли быть адресованы министру, но не президенту Республики. Если же в специальном порядке было определено, что вопросы имеют общий характер, то и Тьер при выполнении предупредительных формальностей (предварительное решение совета министров о том, что вопрос является общим, разрешение собрания) мог получить слово.

Монархистское окружение подталкивало Тьера к тому, чтобы ввести парламентскую систему, возложив на министров ответственность за действия президента, но он отказывался, говоря, что это подобает наследственному монарху, а не скромному «буржуа», каким он является. Он считал себя лично ответственным за действия правительства, принимал участие в обсуждении предлагаемых им мер и заявлял при этом, что готов уйти в отставку в любое время, если того потребует большинство. Положение Тьера, как видим, было довольно двусмысленным, а ответ его можно охарактеризовать как лукавый.

В ходе частичных выборов, проходивших до января 1872 г., радикальные республиканцы получили 17 мест из 41 [6, с. 55-57]. Монархисты пришли к выводу о неэффективности консервативной республики и попытались повернуть события в нужное им русло.

В марте 1873 г. в Национальное собрание министром юстиции был внесён проект республиканской конституции. Тьер не смог переломить ситуацию, когда закон 13 марта был применён в полном объёме [7, с. 47].

18 мая была сформирована однородная команда министров умеренной республиканской ориентации. На следующий день де Брольи внёс запрос «о преимущественно консервативной политике в правительстве». Запрос получил одобрение 360 голосами при 344 голосах против. Группа Тарже (подвижный центр) переместилась к правым, чтобы заставить уйти в отставку Тьера. Таким образом, министерская ответственность, далёкая от того, чтобы рассматриваться как способ сотрудничества, показала себя как оружие, использованное для подавления личного авторитета Тьера. Бюффе – президент Национального собрания – поставил вопрос о немедленных выборах нового президента, который как будто бы должен был обеспечить сотрудничество между ветвями власти, некоторую гармонию в связях между исполнительной и законодательной властями.

Решение было принято 368 голосами, 339 депутатов выступили против. За нового президента, Мак-Магона, ставленника монархистов, проголосовали 390 депутатов из 391 голосующего при 721 присутствующем. Республиканцы воздержались от участия в голосовании. Вице-президентом был утверждён де Брольи. Маятник качнулся к монархии.

20 ноября 1873 года был принят «Семилетний закон» (Закон о персональном септенате). Статья 1 этого закона постановляла: «Исполнительная власть доверена на семь лет маршалу Мак-Магону, графу де Мажента, после обнародования этого закона: эта власть продолжает оставаться исполнительной с именем президента до изменений, которые могут быть в неё внесены конституционными законами». Семилетний срок полномочий нового президента был выражением компромисса между предложением де Брольи (десять лет) и позицией конституционной комиссии (пять лет). Мак-Магон, в свою очередь, высказался в пользу семилетнего срока. Ирония истории заключалась в том, что таким образом и республика утверждалась ещё на семь лет.

Семилетний закон делал президента главой парламентарного государства, поскольку устанавливал ответственность правительства, но не президента. Новый президент не был членом Национального собрания, поэтому его кабинет становился ответственным в парламентском смысле. Процедура смещения президента не предусматривалась соответствующим законом. Позже при составлении конституционных законов комиссия 30-ти изучила положения семилетнего закона и вписалась в его рамки.

С мая 1873 г. по февраль 1875 г. частичные выборы в Национальное собрание дали перевес в пользу республиканцев.

Но к осени 1873 года орлеанисты и бонапартисты сумели найти общий язык. В результате общий расклад сил хотя и был в пользу монархистов - 348 депутатов-монархистов против 344 республиканцев, но он не был полным. Позиция 36 депутатов не была определённой. Их голоса могли быть отданы либо за монархию, либо за республику.

Общая боязнь успеха бонапартистов сблизила роялистов (легитимистов) и умеренных республиканцев. С июня 1874 г. республиканцы перестали оспаривать конституционную власть Национального собрания, сформировался центристский союз, который и сделал возможным принятие конституционных законов и оформление III Республики.

Сохранение республики и её конституционное закрепление было обусловлено целым рядом объективных причин, дополненных также причинами субъективного свойства.

Промонархически настроенное большинство Национального собрания горячо жаждало восстановления монархии во Франции. Казалось бы, у них была объективная возможность легальной реставрации. Однако, несмотря на это, ни разу соответствующий вопрос не был поставлен на обсуждение членами Национального собрания. Почему? Прежде всего потому, что на один трон претендовали целых три кандидата. Такой «триумвират» претендентов был порождён богатой на перевороты историей Франции.

Претензии на престол предъявляли, во-первых, представители законной (легитимной) монархии, упразднённой в ходе Великой революции, восстановленной в 1814 г. и вновь отвергнутой народом в 1830 г. Наследником престола считал себя граф Шамбор, внук Карла X, представлявший старшую (легитимную) ветвь Бурбонов.

Во-вторых, монархисты были представлены орлеанской династией. Граф Парижский, внук Луи-Филиппа, представлял орлеанскую ветвь, члены которой взошли на трон благодаря июльской революции.

И, наконец, немногочисленная группа бонапартистов в Национальном собрании также рассчитывала на возвращение на престол императора Наполеона III для «спасения» общества. Смерть в Лондоне после операции в январе 1873 года помешала Наполеону III, но не остановила деятельности бонапартистов. Главой партии стал принц Наполеон-Жером Бонапарт, достигший совершеннолетия в марте 1874 года.

Реально никакого большинства в собрании по вопросу о форме правления не было ни у одной из «фракций» монархистов. Раздор, царивший в их среде, сделал все попытки примирить эти династии безуспешными. Каждая из монархистских фракций боялась победы другой. Поэтому в конце XIX в. рес­публика вновь приобрела принципиальное значение как форма совместного господства.

Республиканская форма правления в конкретных условиях оказалась наиболее выгодной и для буржуазии. Она созда­вала для правящих классов условия наибольшего благоприятствования. Парла­ментская республика являлась как раз такой формой, в рамках которой все фракции буржуазии могли принимать участие во власти на равных правах. Этим и объ­ясняется рост республиканских настроений среди правящих классов Франции.

Умеренные буржуазные республиканцы, стремившиеся со­хранить империю накануне и во время революции 4 сентября, стали сторонниками консервативной «республики без республиканцев». Глава умеренных республиканцев Гамбетта довольно откровенно высказывал мысль, что именно республика позволяет буржуазии с большой легкостью удерживать свою власть, а также расправ­ляться с революционным движением рабочего класса, выдви­гающего свои собственные требования [8, с. 75].

Сохранение стихийно возникшей (благодаря восстанию парижан в 1870 г.) республики было выгодно также и с точки зрения внешнеполитической, т.к. предохраняло Францию от нежелательных конфликтов с Германией.

Республиканская форма правления оказывалась к тому же более экономной и давала больше возможности контролировать государственный бюджет и финансовую политику правительства.

Значительные изменения в политических настроениях широких народных масс стали объективной и наиболее важной причиной невозможности реставрации монархии. Позиции бонапартистов традиционно были сильны во французской деревне. Но прусское нашествие 1870 г. поколебало веру крестьянства в империю. И эта перемена означала, что всякая монархическая реставрация отныне стала во Франции безнадежной.

Решительным противником монархии были французские рабочие. Как в революции 1848 г. республику завоевали париж­ские рабочие, так и в сентябре 1870 г. «они смели изжив­шую себя империю». И после Парижской коммуны 1871г. пролетариат был настроен решительно по республикански. Правительство понимало, что восстановление монархии усилит революционное брожение в стране и может привести к новому социальному взрыву.

Изменение умонастроений во всех социальных классах и группах, всё большее распространение республиканских и демократических настроений убедительно продемонстрировали и выборы в муниципальные органы (победа республиканцев весной 1871 года, особенно среди городского населения) и (частичные) и в Национальное собрание

С установлением Третьей республики, которая прошла в своем развитии столь долгий и сложный путь, закрепилось не только фактическое господство буржуазии, но и ее правящая роль. Если ранее буржуазия вынуждена была делить власть и влияние со своими противниками (дворянством), если до этого времени она была представлена во власти той или иной своей фракцией, то Третья республика продемонстрировала возможность непосредственного властвования буржуазии при участии разных её слоёв. Именно Третья республика подытожила вековой опыт государственного строительства и попыталась, в силу конкретно-исторических причин, синтезировать различные модели конституционного строя. В то же время она стала естественным (закономерным) результатом поиска форм государственного устройства.

Литература

1. Леон Гамбетта (1832-1882) - либеральный политический деятель, блестящий оратор, глава республиканской оппозиции в эпоху империи Наполеона III. Премьер-министр в начале 80-х годов, сторонник основных принципов буржуазно-демократического республиканского режима.

2. Еще 3 сентября левые депутаты вместе с Гамбеттой обратились к Тьеру с предложением возглавить коалиционное правительство с генералом Трошю в качестве военного министра, но получили отказ Тьера.

3. Подробнее об этом см.: Желубовская Э.А. Крушение Второй империи и возникновение III Республики во Франции. М., 1956.

4. Цит. по: Marcel Morabito, Daniel Bourmaud. Histoire constitutionnelle et politique de la France (1789-1958). Paris, Montchrestien, 1998.

5. Мотивировалось это тем, что прусское командование отказывалось признать власть временного правительства.

6. См. об этом подробнее: Зеваэс А.Л. Третья республика во Франции. М.; Л.,

7. См.: Дюприе Л. Государство и роль министров во Франции. Спб.; 1906.

8. Jean-Yves Mollier, Jocelyne George. La plus longue des Republiques (1870-1940). Paris. Fayard. 1994.

10