Блаватская Т.В. Ахейская Греция

Особенно красноречивы части эпоса, относящиеся к Диомеду, который занимает особое место в героическом эпосе, выступая рядом с Ахиллом.52 Действительно, оба эти анакта выведены много более положительными героями, чем владыка Микен. В битвах, которые ведут ахеяне, главную роль играет не Агамемнон, а Диомед (в отсутствие Ахилла). Трояне страшатся именно Диомеда,53 который неоднократно спасает ахеян, даже тогда, когда сам Агамемнон обратился в бегство. Особенно интересны воззрения ахеян, считавших Диомеда воином, способным одолеть даже Афродиту и Арея.54 Главенствующее положение Диомеда проходит через весь эпос, так как даже в состязаниях колес-

ница Диомеда далеко обгоняет остальных ахеян, в том числе и Менелая.55

Число приведенных примеров легко умножить, так как идеализация Диомеда в эпосе очевидна. Все это несомненно говорит о благоприятном отношении ахеян к аргосским басилеям в конце XIII — начале XII в. Сопоставление этой тенденции эпоса с отсутствием в нем прямых указаний на зависимость Диомеда от Агамемнона56 и с описанным выше обликом крепости-дворца в Тиринфе позволяет характери-

52Bethe, Diomedes, — P—W—K, RE, s. v.

53Il., XI, 383.

54Il., V, 330-417; V, 846-904.

55Il., XXIII, 262. Популярность Диомеда в ахейском обществе в позднейшие времена, видимо, сказалась в почитании его в качестве героя, особо связанного с Афиною (Paus., II, 24, 2). В Италии некоторые города чтили его как полубога (Strab., VI, 284).

56В ахейском «Каталоге кораблей» иногда ясно говорится о подчиненном положении некоторых «младших» вождей (Il., II, 567).

зовать Тидида как достаточно автономного правителя, мало в чем уступавшего микенскому династу. Участие же его в Троянском походе явилось следствием существования союзных отношений, связывавших издавна ахейских владык.

Ахейский военно-политический союз родственных царств и племен можно сравнить с теми большими объединениями племен и царств, которые отмечены в середине I тысячелетия у скифов и фракиян, на рубеже нашей эры — у галлов, позднее — у германцев. Видимо, эта форма политического сосуществования была наиболее устойчивой, обеспечивавшей наилучшие условия объединениям независимых царств.57 Довольно рано деятельность ахейских военнополитических союзов вышла за пределы страны.

Длительный контакт с населением Кикладских островов позволил ахеянам распространить свое влияние прежде всего на северную часть этих островов, остававшуюся вне критского влияния.58 Уже в XVI—XV вв. на некоторых островах заметны устойчивые связи с материком. С конца XV в. можно говорить о прочном господстве ахеян не только над Саламином или Эгиной, но и над Делосом, Кеосом, Паросом, Наксосом, Мелосом. Здесь раскрыты центры ахейской культуры, доставившие неопровержимые свидетельства их полной «ахеизации». Достаточно назвать Филакопи на

57Особенно сильной могла быть независимость островных анактов, таких, как второй богатырь эпоса Аякс Теламонид Саламинский или правитель Кеоса.

58Е. Н. Gallet de Santerre, Delos primitive et archaiçae, Paris, 1958, pp. 54-59.

Мелосе или немного ему уступающий город на Делосе.59 Интенсивная ахейская политика в Эгейском море имела успех на Кипре. Если с 1600 по 1400 г. связи ахейского материка с Кипром были довольно редкими и ограничивались, по-видимому, одними лишь торговыми контактами,60 то в 1400—1200 гг. происходит большее сближение. Во всех кипрских центрах появляется в большом количестве «микенская» керамика, возникают местные традиции, повторяющие ахейские каноны. В конце XIII в. на Кипр произошло переселение ахеян, выстроивших там много типично ахейских городов. Раскопки в Энкоми, Синде и Китионе61 показали, что это вселение ахеян прервало развитие местной кипрской культуры (позднекипрский II период) и определило новое направление истории острова.

Естественно, что в своем проникновении на острова ахеяне должны были столкнуться с интересами Крита. Скудные данные традиции показывают, что критские цари пытались обосноваться на берегах материковой Греции, но удалось им это лишь на территории Аттики.62 Усиление флота ахейских царств привело к решающему столкновению враждебных сил, закончившемуся завоеванием Крита ахеянами и разрушением его столицы — Кносса — около 1400 г. Дж. Пендлбери отметил, что опустошение Крита явилось

59Ibid., pp. 107-112.

60H. W. Catling, Cypriot bronze work in the Mycenaean world,

Oxford, 1964, pp. 35-38.

61V. Karageorghis, Fouilles de Kilion, — BCH, vol. LXXXIII, 1963, pp. 364-370.

62[Apollod.], III, 15, 8; Paus., I, 27,9; Plut., Thes., 15.

результатом хорошо организованной военной экспедиции. Это наблюдение подтвердилось той внезапностью, с которой, погибла около 1410 г. критская апойкия на Родосе, в Трианде.63 Можно полагать, что уничтожение талассократии Миноса действительно явилось результатом деятельности какой-то крупной и хорошо слаженной коалиции ахейских династов не только материковых, но и островных государств. Вряд ли можно согласиться с ведущей ролью Микен уже в это время. С. Доу воссоздает поход против Крита по образцу Троянской войны. Но микенские фолосы, датируе-

мые 1460—1400 гг. (рис. 42 [стр. 426], 44 [стр. 428]), и следы критской военной добычи в фолосах Дендры, Бербати и Траганы позволяют думать, что в XV в. между участниками ахейских федераций было гораздо большее равновесие, чем в XIII в. Видимо, после завершения войны созданная для критского похода федерация анактов распалась. Позднее возникали временные коалиции подобно сотовариществу Аргонавтов.64 Но, по-видимому, деятельность ахеян в Восточном Средиземноморье в XIV — начале XIII в. не требовала постоянного объединения.

Экономические связи с Египтом, установившиеся между 1425—1300 гг. и достигшие своей кульминации, как отмечает Фурумарк, в XIII в., должны были играть заметную роль во внешней политике ахейских анактов. Пока что неизвест-

63Дж. Пендлбери, Археология Крита, стр. 247-051. A. Furumark,

The settlement, pp. 177-183. С. Доу относит падение Крита к 1480 r. и считает, что гегемоном в этой операции были Микены (Dow, The Greeks, pp. 14, 31-32, № 43).

64Her., I, 2; IV, 179; VII, 197; Paus., IX, 34, 4; Pindar, Pyth. 4.

но, какие именно государства Греции вели коммерцию с южным соседом. Новые находки показывают, что мореходы не только Аттики, но и Южной Этолии плавали в Египет. Эти данные вводят поправки к выводу Ф. Стаббингза о том, что вся «микенская» керамика, найденная в Египте, происходит с Родоса и Кипра.65

Более тесными были деловые связи с мелкими царствами сиро-палестинского побережья, находившимися под главенством Египта, причем контакты эти сохранялись и в XII в., как показывают находки сиро-египетских цилиндров в Перати.

Интересные подробности общения ахеян с этими землями доставили раскопки в Угарите. Деловые связи, установившиеся еще в XV в., продолжались66 и после подчинения этого небольшого царства Хеттской державе в XIV в. Подобно критянам, жившим в Угарите в XVIII—XV вв., ахеяне имели здесь обособленный квартал. Такое постоянное «ахейское подворье» обеспечивало непрерывность контактов.67 Возможно, что постоянная фактория ахеян в Угарите

65Скарабей с именем Аменофиса III (1405—1370) найден в некрополе Агиос-Илиос в Этолии (Daux, Chronique 1963. p. 763), картуши Рамсеса II (1301—1234) происходят из склепов № 1 и 104 в

Перати, в Аттике (Е. Vanderpool, News letter from Greece, — AJA, vol. 65, 1961, p. 300); F. Stubbings, Mycenaean pottery from the Levant,

Cambridge, 1951, pp. 20-101.

66C. A. Schaeffer, Ugaritica, vol. IV. Paris, 1962, p. 148.

67Данный вопрос освещен С. Сегертом (S. Segert. Ugarit und Griechenland. — «Das Altertum», Bd. 4, 1958, Ss. 67-80). Хотя автор верно отметил некоторые культурные заимствования обоими наро-

обеспечивала связи не только с самими угаритянами, но и с лежащим к востоку касситским Вавилоном. О контактах с последним говорят найденные в Фивах цилиндры-печати.

Связи ахеян с западным побережьем Малой Азии были сложнее и не ограничивались только торговлей. Пользуясь тем, что местное население не везде могло дать им отпор, ахеяне заселили некоторые участки малоазийского побережья. Видимо, уже в те времена проблема выселения избыточного населения стояла очень остро в ахейской Греции, обладавшей ограниченными земельными ресурсами.

В настоящее время вырисовывается картина интенсивного стремления ахеян обладать областями вблизи устья р. Меандра. Уже давно были известны находки «микенской» керамики в Калимле. Исследования древнейших слоев Милета68 показали, что ахеяне появились здесь уже во второй половине XVI в. В течение XV в. ахейское поселение на месте Милета достигает размеров города. В XIV в. он был окружен мощной оборонительной стеной. Видимо, отсюда ахеяне распространились и на соседние области побережья.

Следы длительного пребывания ахеян были обнаружены и в Иасосе.69

дами, но он ошибается в том, что ахейские пантеон и эпос возникли под влиянием угаритских.

68С. Weickert, Neue Ausgrabungen in Milet, — «Neue Deutsche Ausgrabungen in Miltelnieergebiet und im Vorderen Orient», Berlin, 1959, S. 181-186; M. J. Mellink, Archaeology in Asia Minor, — AJA, vol. 68, 1964, pp. 161-162.

69L. Levi, Minoan research crosses the Aegean: recent excavations of Jasos in Carta, — ILN, July 20, 1963, pp. 88-91.

Большое количество ахейских поселений (апойкий) в Малой Азии и расцвет культуры в этих городах (см., например, рис. 115 [стр. 496]) заставляет внимательнее отнестись к данным легендарной традиции о переселениях героев из Греции в Малую Азию или наоборот. Так, вполне возможно, что Пелопс прибыл из Азии с большим богатством.72

Проникновение ахеян в Малую Азию было осложнено необходимостью считаться с великой Хеттской державой. Достигшее наибольшего могущества в период новохеттского царства (1460—1200 гг.) это государство распространило свое влияние и на западные земли Малой Азии.73 Можно предполагать, что ахейские династы Милета, Родоса и царств материковой Греции из-за угрозы конфликта с хеттами смогли проникнуть только на побережье Малой Азии. Несмотря на это, деятельность их там привлекала внимание хеттов, как показывают тексты из Богазкея.74 Вопрос о взаимоотношениях ахеян и хеттов получил подробное освещение в работах Е. Форрера, Ф. Шахермайера, Б. Грозного, Д. Пэйджа. Впервые ахеяне упомянуты в надписи эпохи царя Суппилулиума (правил с 1385 г.), где названа страна Аххиява (Ahhiyava). Точная локализация Аххиявы не установлена, наиболее убедительным нам представляется мнение Б. Грозного, которое поддержал Д. Пейдж, считающий, что

72Thuc., I, 9, 2. Живой рассказ Павсания о переселении ионян в Малую Азию (Paus., VII, 2) теперь также звучит правдоподобно.

73В. Hrozny, Ancient history of Western Asia, India and Crete, pp. 119-136; В. В. Иванов, Хеттский язык, М., 1963, стр. 29-40.

74В. Hrozny, Ancient history..., 130-134; W. F. Albright, Some oriental glosses on the Homeric problem, — AJA, vol. 54, 1950, p. 169.

Аххиява была на Родосе.75 В дальнейшем ахеяне и их город Миллаванда (Миллавата-Милет) вступают в дипломатические связи с хеттами. В конце XIV — начале XIII в. царь Мурсилис II писал царю Аххиявы, которому была подчинена Милавата, с просьбой выдать ему непокорных подданных Тавагалаваса и Пиджамарада, укрывавшихся в Милете. Весь тон письма, как отметил Д. Пэйдж, мягкий и сдержанный, видимо потому, что островная Аххиява была недосягаема хеттским войскам.76 Позднее, в царствование хеттского царя Арнуванда IV (1220—1190), ахейский царь Аттарасия совершал враждебные акции против мелкого династа Маддуваттаса. Маддуваттас искал и получил покровительство у Арнуванда, но затем начал захватывать земли, подчиненные хеттской монархии. В конце документа говорится о том, что Маддуваттас в союзе с царем ахеян Аттарасиджасом напал на Алашию (Кипр) и увел оттуда пленных.77 Излагающий эти факты документ, озаглавленный «Первая скрижаль проступков Маддуваттаса», показывает, что ахейский царь Аттарасиджас вел энергичную политику в Малой Азии, грабил там чужие земли и уводил население в рабство.

Почувствовав ослабление Хеттской монархии, ахеяне решительно двинулись в Малую Азию. Видимо, главным препятствием на северо-западном побережье было Троян-

75D. Page, History and the Homeric Iliad, Berkeley, 1963, p. 15.

76Ibid., pp. 12-14.

77Ibid., pp. 97-101. Сомнения в силе проникновения ахеян в Малую Азию (В. Г. Борухович, Ахейцы в Малой Азии, — ВДИ, 1964, № 3, стр. 91-106) неосновательны, поскольку автор не учел длительной жизни ахейского Милета — Миллаваты.

ское царство и для сокрушения его Микены организовали мощную федерацию ахейских царей. Этим событиям посвящены «Илиада» и «Одиссея». Правы те ученые, которые признают историческое значение эпоса и полагают, что Троя VIIa была именно там городом, который осаждало и разрушило войско ахейской федерации.78 Гибель Трои античная традиция датировала по-разному: Геродот относил ее к

1280—1270 гг., Эратосфен — к 1193—1184 гг. Археологи-

ческие данные побудили исследователя Трои К. Блегена остановиться на 1260 г.79

Победа над Троей должна была неизмеримо усилить роль ахейской Греции в международной жизни Восточного Средиземноморья. Это было время, когда ахейское общество достигло самого высокого уровня. Можно с уверенностью говорить о том, что эти раннерабовладельческие царства были обязаны своим расцветом всестороннему использованию производительных сил, какой только возможен в условиях применения бронзовых орудий.

Особенность исторической судьбы ахейского общества состоит в том, что развитие его было прервано в период наивысшего подъема. Переселение дорян, происходившее

78D. Page. History and the Homeric Iliad; C. W. Blegen, Troy and the troyans, New York, 1963, pp. 19-20, 162-164. Дж. Кэскей, Г. Кирк

иД. Пэйдж правы, осуждая неудачную попытку М. Финли изъять эпос о Троянской войне из рамок истории и приписать разрушение Трои VIIa «северным грабителям» (М. I. Finley, J. L. Caskey, G. S. Kirk, D. L. Page, The Troyan war, — JHS, vol. LXXXIV, 1964, pp. 1- 20).

79Her., II, 145; Clem. Alex., Strom., I, 21, p. 402; C. Blegen, Troy and the troyans, p. 163.