Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Человек и системы искусственного интеллекта

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 338 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Хабриева Т.Я.

ПРАВО, ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ,

ЦИФРОВИЗАЦИЯ

Появление и развитие технологий, именуемых искусственным интеллектом, а также их интенсивное применение в различных сферах человеческой деятельности и жизни общества стало своеобразным вызовом для права и юридической доктрины. В общем русле цифровизации и становления антропотехносферы процессы создания этих технологий, их усовершенствования и применения очень скоро стали демонстрировать значимые эффекты, указывающие на необходимость упорядочения соответствующих процессов и правового регулирования

социально

Хабриева Талия Ярулловна — директор Института законодательства и сравни-

тельного правоведения при Правительстве РФ, заместитель президента Российской академии наук, академик РАН, заслуженный деятель науки Российской Федерации, действительный член Международной академии сравнительного права (IACL, штабквартира — Париж, Франция), доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заслуженный юрист Республики Татарстан.

Адрес: 117218, г. Москва, ул. Большая Черемушкинская, д. 34.

oﬃ ce@izak.ru

khabrieva-taliya-yarullovna/

Khabrieva Taliya Y. — Director of the Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation, Deputy President of the Russian Academy of Sciences, Member of the Russian Academy of Sciences, Doctor of Law, Professor, Titular Member of the International Academy of Comparative Law, Honored Lawyer of the Russian Federation, Honoured Lawyer of the Republic of Tatarstan.

oﬃ ce@izak.ru

https://izak.ru/institute/sotrudniki/khabrieva-taliya-yarullovna/

Страница в сети Интернет: https://izak.ru/institute/sotrudniki/

Хабриева Т.Я.

опосредующих их общественных отношений. Искусственный интеллект, как и ряд других продуктов технологической революции, послужил предпосылкой к формированию специфического предмета правового регулирования, что поставило перед юридической практикой задачу поиска адекватных правовых форм и методов регулирования.

К настоящему времени накопились факты для научного анализа эмпирики, позволяющей проследить реакцию российского и зарубежных государств, международных институтов на развитие нового сегмента в правовой сфере, а также оценить их подходы к регулированию общественных отношений, связанных с созданием и эксплуатацией технологий искусственного интеллекта.

Искусственный интеллект осваивается правоведами в качестве как прикладной (практико-ориентированной), так и фундаментальной проблемы. Есть основания констатировать

появление самостоятельного научного направления в юридической науке, объединяющего теоретическую и практическую проблематику правового регулирования общественных отношений, связанных с созданием и эксплуатацией технологий искусственного интеллекта. Внутри него уже даже проведены классификации состоявшихся научных исследований, систематизирован широкий спектр вопросов

. В их числе, например, понятийно-категори-

альный аппарат права, необходимый для создания юридических форм в области применения искусственного интеллекта, правовой статус соответствующих технологий и их носителей, юридическая ответственность за вред, причиненный искусственным интеллектом, и т. д. Доктриной предложены вариативные правовые модели, позволяющие на текущем этапе придать наиболее важным общественным отношениям в области применения искусственного интеллекта правовую форму и купировать реальные и потенциальные риски для человека и общества.

См.: Морхат П.М. Искусственный интеллект: правовой взгляд. М.: Буки

Веди, 2017; Синицын С.А. Российское и зарубежное гражданское право в условиях роботизации и цифровизации. Опыт междисциплинарного и отраслевого исследования: научно-практическое пособие. М.: Инфотропик Медиа, 2020.

Право, искусственный интеллект, цифровизация

Правовые исследования в этой области можно сгруппиро-

вать следующим образом:

1) общие вопросы правового обеспечения создания и ис-

пользования искусственного интеллекта

;

2) исследования, направленные на поиск путей создания

оптимального технологического, экономического и правового ландшафта для использования технологии искусственного интеллекта в социальной и юридической практике

. Разработки ве-

дутся в области регулирования автономных и полуавтономных транспортных систем тантов (robo-advising) искусственного интеллекта в корпоративных процедурах

, автоматизированных биржевых консуль-

, банковской деятельности5, применения

;

3) отраслевые правовые исследования, оценивающие воз-

можности, последствия и риски опосредования технологий искусственного интеллекта и общественных отношений, связанных с его эксплуатацией различными отраслями права и законодательства (антимонопольного

См.: Oskamp A. & Lodder A.R. Introduction: Law, Information Technology, and

Artiﬁ cial intelligence // Lodder A.R. & Oskamp A. (eds.) Information Technology and Lawyers. Dordrecht, Springer. 2006. Р. 1–22.

См., напр.: Palmerini E. et al. RoboLaw: Towards a European framework for ro-

botics regulation // Robotics and Autonomous Systems. 2016. Vol. 86. Р. 78–85.

См.: Autonomous Vehicles — Self-Driving Vehicles Enacted Legislation // Na-

tional Conference of State Legislatures. 2018. URL: http://www.ncsl.org/research/transportation/autonomous-vehicles-self-driving-vehicles-enacted-legislation.aspx

См.: Miller R. M. Don’t Let Your Robots Grow Up to Be Traders: Artiﬁ cial Intel-

ligence, Human Intelligence, and Asset-Market Bubbles // Journal of Economic Behavior and Organization, Forthcoming. URL: http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.415220

См.: Wall L.D. Some ﬁ nancial regulatory implications of artiﬁ cial intelligence //

Journal of Economics and Business, 2018. 100. P. 55–63.

См.: Möslein F. Robots in the Boardroom: Artiﬁ cial Intelligence and Corporate

Law (September 15, 2017) // Woodrow Barﬁ eld and Ugo Pagallo (eds), Research Hand- book on the Law of Artiﬁ cial Intelligence, Edward Elgar, (2017/18, Forthcoming). URL: https://www.law.ox.ac.uk/business-law-blog/blog/2017/11/robots-boardroom-artiﬁ cial- intelligence-and-corporate-law

См., напр.: Ezrachi Ariel and Stucke Maurice E. Artiﬁ cial Intelligence & Collu-

sion: When Computers Inhibit Competition (April 8, 2015). University of Illinois Law

, законодательства о защите

Хабриева Т.Я.

персональных данных1, об интеллектуальных правах2), с адаптацией к этому отраслевых и комплексных правовых институтов (юридическая ответственность, персональные данные, кибербезопасность и т. д.)

;

4) использование искусственного интеллекта в юриспруден-

ции, в том числе для выполнения определенных задач юриста

;

5) комплексные исследования, нацеленные на разработ-

ку специализированного «права роботов», коррелирующего с кибернетической этикой и существующими программными правилами, имплементированными в машинные алгоритмы

Review. Vol. 2017. Oxford Legal Studies Research Paper. No. 18/2015, University of Tennessee Legal Studies Research Paper. No. 267, Available at SSRN: https://ssrn.com/ abstract=2591874

См., напр.: Artiﬁ cial Intelligence, Robotics, Privacy and Data Protection. Room

document for the 38th International Conference of Data Protection and Privacy Commissioners. 2016. URL: https://edps.europa.eu/data-protection/our-work/publications/otherdocuments/artiﬁ cial-intelligence-robotics-privacy-and_en

См., напр.: Yu R. The Machine Author: What Level of Copyright Protection is Ap-

propriate for Fully Independent Computer Generated Works? University of Pennsylvania Law Review. 2017. 165 (5). P. 1241–1270.

См.: Ashley K.D. Artiﬁ cial Intelligence and Legal Analytics: New Tools for Law

Practice in the Digital Age. Cambridge, Cambridge University Press, 2017. Available from: doi: 10.1017/9781316761380

См.: Barﬁ eld W. Issues of Law for Software Agents within Virtual Environments.

Presence: Teleoperators and Virtual Environments. 2005. 14 (6). P. 741–748. Available from: doi: 10.1162/105474605775196607; Sartor G. Cognitive Automata and the Law: Electronic Contracting and the Intentionality of Software Agents. Artiﬁ cial Intelligence and Law. 2009. 17 (4). P. 253–290; Allen R.J. Legal evidence scholarship meets artiﬁ cial intelligence. Applied Artiﬁ cial Intelligence. 2004. 18 (3–4). P. 367–389. Available from: doi: 10.1080/08839510490280003

См.: Balkin J.M. The Three Laws of Robotics in the Age of Big Data // Ohio State

Law Journal. 2017. Vol. 78. Forthcoming. Yale Law School, Public Law Research Paper N 592. URL: https://ssrn.com/abstract=2890965; Leenes R.E., Lucivero F. Laws on Robots, Laws by Robots, Laws in Robots: Regulating Robot Behaviour by Design // Law, Innovation and Technology. 2014. Vol. 6. № 2. Р. 194–222. URL: https://ssrn. com/ abstract=2546759

Право, искусственный интеллект, цифровизация

Изучается вопрос о субъектности искусственного интеллекта1, взаимодействии человека и робототехники в процессе принятия решений

. В частности, искусственный интеллект осваивается

с позиций когнитивных наук, с точки зрения способности больших данных и искусственного интеллекта влиять на решения человека в культурном, экономическом и политическом контексте Отдельный блок поиска на стыке права и нейронауки

направлен

на выяснение возможностей искусственного интеллекта в юридической аргументации

;

6) теоретико-методологические исследования бытия ис-

кусственного интеллекта в правовой сфере, создания правовой инфраструктуры взаимодействия человека и технологий искусственного интеллекта

См.: Saripan H. Are Robots Human? A Review of the Legal Personality Model //

World Applied Sciences Journal. 2016. 34 (6). P. 824–831. Available from: doi:10.5829/ idosi.wasj.2016.34.6.15672; Лаптев В.А. Понятие искусственного интеллекта и

юридическая ответственность за его работу // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2019. № 2. С. 87–90; Понкин И.В., Редькина А.И. Искусственный интеллект с точки зрения права // Вестник РУДН. Серия: Юридические науки. 2018. Т. 22. № 1. С. 91–109; Eidenmueller H. The Rise of Robots and the Law of Humans

(March 26, 2017) // Oxford Legal Studies Research Paper. 2017. № 27. URL: http:// dx.doi. org/10.2139/ssrn.2941001

См.: Solum L.B. Legal Personhood for Artiﬁ cial Intelligences // North Carolina

Law Review. Vol. 70. Р. 1231, 1992. Illinois Public Law Research Paper № 09–13. URL: https://ssrn.com/abstract=1108671

См.: Sunstein C. Of Artiﬁ cial Intelligence and Legal Reasoning (November

2001). University of Chicago Law School Roundtable. Vol. 8. 2001. URL: http://dx.doi. org/10.2139/ssrn.289789

См.: Kolber A. Will There Be a Neurolaw Revolution? // Indiana Law Journal.

2014. Vol. 89. Р. 807. URL: https://ssrn.com/abstract=2398071

См.: Feteris E., Kloosterhuis H. Law and Argumentation Theory: Theoretical

Approaches to Legal Justiﬁ cation (June 21, 2013). URL: http://dx.doi.org/10.2139/ ssrn.2283092

См., например: Хабриева Т.Я., Черногор Н.Н. Будущее права. Наследие акаде-

мика В.С. Степина и юридическая наука. М.: Российская академия наук; Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации; ИНФРА-М, 2020; Юридическая концепция роботизации / отв. ред.

Хабриева Т.Я.

Основные трудности, с которы ми сталкиваются как ученые, так и практики, это, во-первых, неоднородность рассматриваемых технологий, одновременное развитие «сильного» и «слабого», «общего» и «специального», «высокого» и «низкого» искусственного интеллекта

, множественность форм искусственного

интеллекта (как собственно технологии, так и технические системы, имеющие в своем составе или использующие искусственный интеллект — беспилотные автомобили и пр.

). Его разно-

видности потенциально и реально порождают разные социальные эффекты, несут различные риски для человека и общества, формируют запрос на учет их особенностей при разработке правовых механизмов, коррелирующих с возникающим социальным взаимодействием по поводу применения соответствующих технологий и систем. Отсюда развилка, на которой оказались как тео

ретики, так и практики и которая еще не пройдена. Необходимо сделать выбор либо в пользу унифицированного правового регулирования общественных отношений, связанных с созданием, совершенствованием (в том числе посредством машинного обучения и самообучения), распространением и эксплуатацией в пределах той или иной юрисдикции вне зависимости от специ фики технологий, которые по

тем или иным признакам могут быть идентифицированы как искусственный интеллект, либо в сторону дифференциации этого регулирования с учетом особенностей «интеллектуальных» технологий и их классификации.

Во-вторых, это высокая динамика развития технологий искусственного интеллекта и расширения сферы их применения. В настоящее время они используются в сферах оказания государ ственных услуг и публичного управления; правоохранительной,

Ю.А. Тихомиров, С.Б. Нанба. М.: Проспект, 2019; Залоило М.В. Искусственный интеллект в праве. М.: Инфортропик Медиа, 2021.

См. об этом: Future of Artiﬁ cial Intelligence Act of 2017 H.R.4625 US; European

Commission. White paper on artiﬁ cial intelligence–a European approach to excellence and trust. 2020 etc.

NIST (2019) U.S. LEADERSHIP IN AI: A Plan for Federal Engagement in Developing Technical Standards and Related Tools: https://www.nist.gov/system/ﬁ les/docu- ments/2019/08/10/ai_standards_fedengagement_plan_9aug2019.pdf.

Право, искусственный интеллект, цифровизация

судебной и таможенной деятельности, здравоохранении; автоматизированном транспорте, экологии, банковской деятельности, подборе персонала, на рынке недвижимости и др.

И наконец, в-третьих, это специфическая природа самого феномена этих технологий, которая обусловливает потенциальные возможности по-разному категорировать в праве и позиционировать в правовой сфере искусственный интеллект. Исследования показали, что искусственный

интеллект обладает свойствами

(или может их приобрести в перспективе), которые создают ос-

нования для того, чтобы с юридической точки зрения идентифицировать его как минимум в трех ипостасях:

1) в качестве объекта субъективного права или правового режима (например, объекта исключительных прав, определенного режима эксплуатации);

2) как инструмент правового регулирования — вспомогатель ного или основного. Впрочем, отнесение искусственного интеллекта к тому или другому виду не абсолютно. Данные технологии, применяемые в настоящее время как вспомогательный инструментарий, имеют перспективы стать одним из основных средств регулирования. Изучение влияния так называемой цифровизации на социальное, в том числе правовое регулирование показало наличие у технологий

искусственного интеллекта необходимого для этого потенциала. Строго говоря, инструментальный подход к позиционированию искусственного интеллекта в правовой сфере указывает на возможность идентификации этой технологии как объекта субъективного права или правового режима.

Так, технология, принятая к использованию государством для целей правоприменения (например, «электронный судья»), находится в чьей-то собственности, кто-то

обладает исключительными правами на нее, она не может использоваться в правоприменении вне юридической формы. Однако речь идет об особенном объекте, так как он относительно автономно полностью или частично осуществляет функцию государства. Есть основания для предположения, что технологии искусственного интеллекта в перспективе будут использоваться (или примут участие) в

правообразова-

нии, выявлении, интерпретации и даже генерации политической

Хабриева Т.Я.

воли (в качестве общей воли, отражающей борьбу и согласование свободных воль в их взаимодействии и взаимообусловленности, государственной, классовой или иной). Предпосылки для этого уже складываются. Технологии искусственного интеллекта используются в правотворчестве, для прогнозирования последствий принимаемых нормативных правовых актов, выявления противоречий в законодательстве. И это только начало технологического переоснащения правотворчества

. Поэтому с доктринальной точки зрения продуктивно рассматривать искусственный интеллект еще и в инструментально-правовом ракурсе, особенно в контексте перспективы машинизации права и его персонализации, на характеристике которых мы остановимся ниже;

3) в качестве субъекта права, как бы это ни шокировало юристов, отстаивающих постулаты классической юриспруденции и традиционные, проверенные

столетиями юридические конструкции правосубъектности. В доктрине ведется острая полемика по этому вопросу, предложены модели правосубъектности искусственного интеллекта (особенно популярна в этом плане концепция электронного лица), а в практике известны случаи наделения юнитов искусственного интеллекта статусом гражданина.

Такая дисперсия правовой сущности искусственного ин-

теллекта делает его если не

уникальным, то, как минимум, неординарным явлением в праве. Выбор одного из этих акцентов или иного варианта категорирования искусственного интеллекта в праве (возможно, некоего синтетического, комплексного) определит модель правового регулирования соответствующих отношений и вектор его развития. В настоящее время этот выбор не сделан. Отсюда неспешность в создании норм позитивного

права и международно-правовых регуляторов, интенсивное применение экспериментальных правовых режимов

, преимущественное

См., например: Федеральный закон от 24.04.2020 г. № 123-ФЗ «О проведе-

нии эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации — городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона «О персональных данных».

Право, искусственный интеллект, цифровизация

по сравнению с правом использования этических норм1 для упорядочения процессов создания и эксплуатации технологий искусственного интеллекта. Соответственно, преждевременно говорить о состоявшемся стабильном правовом регулировании, существовании его конвенционной концепции, четком понимании пределов и т. п., что в силу указанной причины на данном этапе развития технологий искусственного интеллекта и правового знания является нормальным. В формирующихся

практикой прототипах моделей государственного регулирования, опосредующих развитие и использование технологий искусственного интеллекта общественных отношений преобладают акты государственного стратегического планирования

См., например, разработанные в Европейском союзе Этические принципы

надежного искусственного интеллекта, Европейскую этическую хартию об использовании искусственного интеллекта в судебных системах и окружающих их реалиях, принятые в Японии Этические стандарты для разработчиков искусственного интеллекта.

Например, в России действуют Национальная стратегия развития искусствен-

ного интеллекта до 2030 года в Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 10 октября 2019 г. № 490), Концепция развития регулирования отношений в сфере технологий искусственного интеллекта и робототехники до 2024 года (утв. распоряжением Правительства РФ от 19 августа 2020 г. № 2129-р.) и др. В Японии — Хартия этических норм зуется Стратегия 2017 г. в сфере искусственного интеллекта. В Европейском Союзе принята Дорожная карта развития робототехники в Европе “Robotics 2020”, в 2018 году подписана Декларация о сотрудничестве в области искусственного интеллекта. В Китайской Народной Республике действует ряд документов — Глобальная государственная программа развития «Сделано в Китае — 2025», Тринад цатый пятилетний план развития на 2016–2020 годы, Руководство о содействии производству промышленных роботов 2014 г., План развития робототехнической отрасли 2016 г., План развития технологий искусственного интеллекта нового поколения 2017, на местном уровне — соответствующие программы развития. В США реализуется Дорожная Карта развития робототехники и Национальная робототехническая инициатива, в Канаде — Монреальская декларация об ответственном развитии искусственного интеллекта приняты в большинстве государств —членов Европейского Союза (Бельгии, Германии, Дании, Италии, Кипре, Латвии, Литве, Люксембурге, Мальте, Нидерландах, Португалии, Словакии Финляндии, Франции, Чехии, Швеции, Эстонии).

Стратегия развития робототехники 2015 года. В Южной Корее принята

для роботов. В Объединенных Арабских Эмиратах реали-

искусственного интеллекта. Национальные стратегии развития

Хабриева Т.Я.

Важно обратить внимание на то обстоятельство, что технологии искусственного интеллекта являются не только «раздражителем» для государств и права, вызывающим определенную рефлексию, но и важным фактором эволюции права. К такому выводу приводит, прежде всего, следование в осмыслении процессов и перспектив взаимодействия права и искусственного интеллекта теоретическому посылу социально-экономической обусловленности права, а также его взаимосвязанности с технологическим укладом.

По оценкам ученых, мировое сообщество находится на пороге вступления в шестой технологический уклад и постиндустриальный период своего развития. Несмотря на то, что даже развитые государства только вступили в шестой технологический уклад и его протяженность пока неизвестна, можно

прогнозировать, что его временные контуры будут ограничены непродолжительным периодом

. Предполагается, что для завершения

формирования шестого уклада и создания заделов седьмого потребуется 15–20 лет

. Ядро шестого технологического уклада, по

прогнозам ученых, составят «конвергирующие друг с другом, создающие сложные самоорганизующиеся комплексы нано-, био-, инфотехнологии, направленные на дальнейшее радикальное сращивание антропо- и техносред»

Принципиальным отличием седьмого технологического уклада от всех предыдущих, по оценкам специалистов, будет, в частности, то, что технологический способ производства составят интеллектуальные системы, принимающие решения без участия человека, «безлюдные» технологии, а рабочей силой будет

См.: Глазьев С.Ю. Современная теория длинных волн в развитии экономи-

ки // Экономическая наука современной России. 2012. № 2. С. 30; Его же. О неравномерности современного экономического роста как процесса развития и смены технологических укладов // Социология. 2013. № 4. С. 42–53.

См.: Рязанцев А.П., Рязанцева Д.А. Интеграционные процессы и технологи-

ческие уклады // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2014. № 16. С. 54.

Асеева И.А. Аксиологические приоритеты VI технологического уклада //

Эпи сте мология и философия науки. 2017. Т. 51. № 1. С. 129.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 338 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]