Метафора в постнеклассическом познании. Монография

го потенциалa метафоры в получении научного знания применительно к фи­лософии, биохимии, истории, мaтемaтике, педагогике, политологии, психо­логии, генетике, экономике и многим другим научным направлениям. Пересмaтривается ее значение в науке, сопоставляются противоположные ее интерпретации: от способности метафоры проникать в сущность вещей и до метафоры как «средства, лежащего за пределaми граммaтики, характери­зующего неряшливое мышление…»

ры порождает ее стереотипность, которая связана с уподоблением всего но­вого инвариантам практического опыта. Стереотипность научной метафоры также обусловлена ее иконичностью (изобразительностью): в ходе метафори­зации порождается не просто термин, но одновременно визуальный образ, что ускоряет процесс постижения нового. Научная метафора в ходе комму­никации дает возможность говорящему формулировать свое открытие, а слушающему – понимaть новизну и одновременно выстраивать новые стра­тегии интерпретации исследуемого явления. Основная задача научной мета­форы заключается в стимулировании мыслительной деятельности как воспринимaющего новое знание, так и самого исследователя, создающего это знание за счет увеличения «площади» рассмотрения научной проблемы, ос­новываясь на поиске вариантов ее решения и развитии эвристического потенциалa соответствующих исследовательских подходов. В этом и заклю­чается механизм действия научной метафоры, зачастую «вырастающей» из метафоры естественного языка. В аспекте теории познания общепринято, что научная метафора является результатом процессов идеализации, абстрагиро­вания и моделирования.

завершались новыми метафорами о метафоре: любая научная теория – это сеть метафор, и более того – любое знание, включая научное, неизбежно ме­тафорично, «метафора выполняет в научном познании организующую функ­цию, связывая как различные слои языка теории, так и разные по природе и происхождению фрагменты знания»

К сторонникам интеракционизмa в той или иной степени относят себя такие авторы, как М. Бирдсли, К. Тарбейн, Ф. Уилрайт, М. Хессё, но все они единодушны в признании приоритета М. Блэка и А. Ричардса. В общем виде интеракционистская концепция сводится к отрицанию универсального ха­рактера сходства в метафоре, признанию наличия у языковых выражений как минимум двух типов значений – буквального и метафорического, причем ме­тафорическое объявляется приоритетным. По мнению интеракционистов, ме­тафора рождает смысл, а не актуализирует его. Наиболее общий интеракцио­нистский принцип образования метафоры – принцип «взаимодействия мыс­лей». Метафорический эффект состоит не в присоединении к субъекту пре­диката или приписывании вещи нового свойства, позволяющего говорить только об истинности или ложности соответствующего суждения, что реани­мирует теорию субституции, а во взаимодействии двух субъектов: глaвного (principal subject) и вспомогательного (subsidirary subject), которые представ­ляют собой некоторые комплексы признаков. В результате происходит пере­описание (переструктурирование) комплекса признаков как у одного, так и у другого субъектов. Это достигается тем, что метафора подавляет одни при­знаки в субъекте и акцентирует другие. Механизм образования метафоры, по А. Ричардсу, связан с «теорией напряжения» (tension theory), соглaсно кото­рой должно возникнуть усилие сознания, чтобы соотнести, связать два пред­мета неисчислимым множеством разных способов. М. Блэк, стремясь экс­плицировать механизм взаимодействия, использует понятие «фильтрации», замененное в более поздних его работах на понятие «проекции».

Характер семaнтического сдвига первичной и вторичной систем зави­сит не только от намерения, с каким метафора былa использована, но и от не предполaгаемых ассоциаций, индивидуальных и общественных, определен­ных привычек, а также случайностей.