Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Капитанская дочка
.pdf
КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА
стен родителям через него. Шагая взад и вперед по тесной
моей комнате, я остановился перед ним и сказал, взглянув
на него грозно: «Видно тебе не довольно, что я, благодаря
тебя, ранен и целый месяц был на краю гроба: ты и мать
мою хочешь уморить». Савельич был поражен как громом.
«Помилуй, сударь, – сказал он чуть не зарыдав, – что это
изволишь говорить? Я причина, что ты был ранен! Бог видит, бежал я заслонить тебя своею грудью от шпаги Алексея Иваныча! Старость проклятая помешала. Да что ж я
сделал матушке-то твоей?» – «Что ты сделал? – отвечал я. –
Кто просил тебя писать на меня доносы? разве ты приставлен ко мне в шпионы?» – «Я? писал на тебя доносы? – отвечал Савельич со слезами. – Господи царю небесный! Так
изволь-ка прочитать, что пишет ко мне барин: увидишь, как
я доносил на тебя». Тут он вынул из кармана письмо, и я
прочел следующее:
«Стыдно тебе, старый пес, что ты, не взирая на мои
строгие приказания, мне не донес о сыне моем Петре
Андреевиче и что посторонние принуждены уведомлять
меня о его проказах. Так ли исполняешь ты свою должность и господскую волю? Я тебя, старого пса! пошлю
свиней пасти за утайку правды и потворство к молодому
человеку. С получением сего, приказываю тебе немедленно отписать ко мне, каково теперь его здоровье, о котором пишут мне, что поправилось; да в какое именно
место он ранен и хорошо ли его залечили».
Очевидно было, что Савельич передо мною был прав
и что я напрасно оскорбил его упреком и подозрением.
51
АЛЕКСАНДР ПУШКИН
Я просил у него прощения; но старик был неутешен. «Вот
до чего я дожил, – повторял он, – вот каких милостей дослужился от своих господ! Я и старый пес, и свинопас, да
я ж и причина твоей раны? Нет, батюшка Петр Андреич!
не я, проклятый мусье всему виноват: он научил тебя тыкаться железными вертелами, да притопывать, как будто
тыканием да топанием убережешься от злого человека!
Нужно было нанимать мусье да тратить лишние деньги!»
Но кто же брал на себя труд уведомить отца моего
о моем поведении? Генерал? Но он, казалось, обо
мне не слишком заботился; а Иван Кузмич не почел за
нужное рапортовать о моем поединке. Я терялся в догадках. Подозрения мои остановились на Швабрине. Он один
имел выгоду в доносе, коего следствием могло быть удаление мое из крепости и разрыв с комендантским семейством. Я пошел объявить обо всем Марье Ивановне. Она
встретила меня на крыльце. «Что это с вами сделалось? –
сказала она, увидев меня. – Как вы бледны!» – «Все кончено!» – отвечал я и отдал ей батюшкино письмо. Она побледнела в свою очередь. Прочитав, она возвратила
мне письмо дрожащею рукою и сказала дрожащим голосом: «Видно мне не судьба… Родные ваши не хотят меня
в свою семью. Буди во всем воля господня! Бог лучше нашего знает, что нам надобно. Делать нечего, Петр Андреич;
будьте хоть вы счастливы…» – «Этому не бывать! – вскричал я, схватив ее за руку, – ты меня любишь; я готов на все.
Пойдем, кинемся в ноги к твоим родителям; они люди
простые, не жестокосердые гордецы… Они нас благословят; мы обвенчаемся… а там со временем, я уверен, мы
умолим отца моего; матушка будет за нас; он меня про-
52
КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА
стит…» – «Нет, Петр Андреич, – отвечала Маша, –
я не вый ду за тебя без благословения твоих родителей. Без
их благословения не будет тебе счастия. Покоримся воле
божией. Коли найдешь себе суженую, коли полюбишь
другую – бог с тобою, Петр Андреич; а я за вас обоих…»
Тут она заплакала, и ушла от меня; я хотел было войти за
нею в комнату, но чувствовал, что был не в состоянии владеть самим собою, и воротился домой.
Я сидел погруженный в глубокую задумчивость, как вдруг
Савельич прервал мои размышления. «Вот, сударь, сказал
он, подавая мне исписанный лист бумаги, – посмотри, доносчик ли я на своего барина, и стараюсь ли я помутить
сына с отцом». Я взял из рук его бумагу: это был ответ Савельича на полученное им письмо. Вот он от слова до слова:
«Государь Андрей Петрович, отец наш милостивый!
Милостивое писание ваше я получил, в котором изволишь гневаться на меня, раба вашего, что де стыдно
мне не исполнять господских приказаний; – а я, не старый пес, а верный ваш слуга, господских приказаний
слушаюсь и усердно вам всегда служил и дожил до седых
волос. Я ж про рану Петра Андреича ничего к вам не писал, чтоб не испужать понапрасну, и, слышно, барыня,
мать наша Авдотья Васильевна и так с испугу слегла, и за
ее здоровие бога буду молить. А Петр Андреич ранен
был под правое плечо, в грудь под самую косточку, в глубину на полтора вершка, и лежал он в доме у коменданта, куда принесли мы его с берега, и лечил его здешний
цырюльник Степан Парамонов; и теперь Петр Андреич,
слава богу, здоров, и про него кроме хорошего нечего
53
АЛЕКСАНДР ПУШКИН
и писать. Командиры, слышно, им довольны; а у Василисы Егоровны он как родной сын. А что с ним случилось
такая оказия, то быль молодцу не укора: конь и о четырех ногах, да спотыкается. А изволите вы писать, что сошлете меня свиней пасти, и на то ваша боярская воля. За
сим кланяюсь рабски.
Верный холоп ваш
Архип Савельев».
Я не мог несколько раз не улыбнуться, читая грамоту до-
брого старика. Отвечать батюшке я был не в состоянии;
а чтоб успокоить матушку письмо Савельича мне показалось достаточным.
С той поры положение мое переменилось. Марья Ива-
новна почти со мною не говорила, и всячески старалась избегать меня. Дом коменданта стал для меня постыл. Малопо-малу приучился я сидеть один у себя дома. Василиса
Егоровна сначала за то мне пеняла; но видя мое упрямство,
оставила меня в покое. С Иваном Кузмичем виделся я только, когда того требовала служба. Со Швабриным встречался
редко и неохотно, тем более что замечал в нем скрытую
к себе неприязнь, что и утверждало меня в моих подозрениях. Жизнь моя сделалась мне несносна. Я впал в мрачную
задумчивость, которую питали одиночество и бездействие.
Любовь моя разгоралась в уединении и час от часу становилась мне тягостнее. Я потерял охоту к чтению и словесности. Дух мой упал. Я боялся или сойти с ума или удариться
в распутство. Неожиданные происшедствия, имевшие важное влияние на всю мою жизнь, дали вдруг моей душе сильное и благое потрясение.
ГЛАВА VI.
ПУГАЧЕВЩИНА
Вы, молодые ребята, послушайте,
Что мы, старые старики, будем сказывати.
Песня
Прежде нежели приступлю к описанию странных про-
исшедствий, коим я был свидетель, я должен сказать несколько слов о положении, в котором находилась Оренбургская губерния в конце 1773 года.
Сия обширная и богатая губерния обитаема была мно-
жеством полудиких народов, признавших еще недавно владычество российских государей. Их поминутные возмущения, непривычка к законам и гражданской жизни,
легкомыслие и жестокость требовали со стороны правительства непрестанного надзора для удержания их в повиновении. Крепости выстроены были в местах, признанных
удобными, заселены по большей части казаками, давнишними обладателями Яицких берегов. Но Яицкие казаки,
долженствовавшие охранять спокойствие и безопасность
сего края, с некоторого времени были сами для правительства неспокойными и опасными подданными. В 1772 году
произошло возмущение в их главном городке. Причиною
55
АЛЕКСАНДР ПУШКИН
тому были строгие меры, предпринятые генерал-маиором
Траубенбергом, дабы привести войско к должному повиновению. Следствием было варварское убиение Траубенберга,
своевольная перемена в управлении, и наконец усмирение
бунта картечью и жестокими наказаниями. Это случилось
несколько времени перед прибытием моим в Белогорскую
крепость. Все было уже тихо, или казалось таковым; начальство слишком легко поверило мнимому раскаянию лукавых мятежников, которые злобствовали в тайне и выжидали удобного случая для возобновления беспорядков.
Обращаюсь к своему рассказу.
Однажды вечером (это было в начале октября 1773 года)
сидел я дома один, слушая вой осеннего ветра, и смотря
в окно на тучи, бегущие мимо луны. Пришли меня звать от
имени коменданта. Я тотчас отправился. У коменданта нашел я Швабрина, Ивана Игнатьича и казацкого урядника.
В комнате не было ни Василисы Егоровны, ни Марьи Ивановны. Комендант со мною поздоровался с видом озабоченным. Он запер двери, всех усадил, кроме урядника, который
стоял у дверей, вынул из кармана бумагу и сказал нам: «Господа офицеры, важная новость! Слушайте, что пишет генерал». Тут он надел очки и прочел следующее:
«Господину коменданту Белогорской крепости капитану Миронову.
По секрету.
Сим извещаю вас, что убежавший из-под караула
донской казак и раскольник Емельян Пугачев, учиня непростительную дерзость принятием на себя имени покойного императора Петра III, собрал злодейскую шай-
56
КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА
ку, произвел возмущение в Яицких селениях, и уже взял
и разорил несколько крепостей, производя везде грабежи и смертные убийства. Того ради, с получением сего,
имеете вы, господин капитан, немедленно принять надлежащие меры к отражению помянутого злодея и самозванца, а буде можно и к совершенному уничтожению
оного, если он обратится на крепость, вверенную вашему попечению».
«Принять надлежащие меры! – сказал комендант, сни-
мая очки и складывая бумагу. – Слышь ты, легко сказать.
Злодей-то видно силен; а у нас всего сто тридцать человек,
не считая казаков, на которых плоха надежда, не в укор
буди тебе сказано, Максимыч. (Урядник усмехнулся.) Однако делать нечего, господа офицеры! Будьте исправны, учредите караулы, да ночные дозоры; в случае нападения запирайте ворота, да выводите солдат. Ты, Максимыч смотри
крепко за своими казаками. Пушку осмотреть, да хорошенько вычистить. А пуще всего содержите все это в тайне, чтоб в крепости никто не мог о том узнать преждевременно».
Раздав сии повеления, Иван Кузмич нас распустил. Я вы-
шел вместе со Швабриным, рассуждая о том, что мы слышали. «Как ты думаешь, чем это кончится?» – спросил я его.
«Бог знает – отвечал он, – посмотрим. Важного покаместь
еще ничего не вижу. Если же…» Тут он задумался и в рассеянии стал насвистывать французскую арию.
Не смотря на все наши предосторожности, весть о появ-
лении Пугачева разнеслась по крепости. Иван Кузмич, хоть
и очень уважал свою супругу, но ни за что на свете не от-
57
АЛЕКСАНДР ПУШКИН
крыл бы ей тайны, вверенной ему по службе. Получив письмо от генерала, он довольно искусным образом выпроводил
Василису Егоровну, сказав ей, будто бы отец Герасим получил из Оренбурга какие-то чудные известия, которые содержит в великой тайне. Василиса Егоровна тотчас захотела
отправиться в гости к попадье и, по совету Ивана Кузмича
взяла с собою и Машу, чтоб ей не было скучно одной.
Иван Кузмич, оставшись полным хозяином, тотчас по-
слал за нами, а Палашку запер в чулан, чтоб она не могла
нас подслушать.
Василиса Егоровна возвратилась домой, не успев ничего
выведать от попадьи, и узнала, что во время ее отсутствия
было у Ивана Кузмича совещание, и что Палашка была
под замком. Она догадалась, что была обманута мужем,
и приступила к нему с допросом. Но Иван Кузмич приготовился к нападению. Он ни мало не смутился и бодро отвечал своей любопытной сожительнице: «А слышь ты, матушка, бабы наши вздумали печи топить соломою; а как от
того может произойти несчастие, то я и отдал строгий
приказ впредь соломою бабам печей не топить, а топить
хворостом и валежником». – «А для чего ж было тебе запирать Палашку? – спросила комендантша. – За что бедная девка просидела в чулане, пока мы не воротились?»
Иван Кузмич не был приготовлен к таковому вопросу; он
запутался и пробормотал что-то очень нескладное. Василиса Егоровна увидела коварство своего мужа; но зная, что
ничего от него ни добьется, прекратила свои вопросы и завела речь о соленых огурцах, которые Акулина Памфиловна приготовляла совершенно особенным образом. Во всю
ночь Василиса Егоровна не могла заснуть, и никак не могла
58
КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА
догадаться, что бы такое было в голове ее мужа, о чем бы
ей нельзя было знать.
На другой день, возвращаясь от обедни, она увидела Ива-
на Игнатьича, который вытаскивал из пушки тряпички, камушки, щепки, бабки и сор всякого рода, запиханный в нее
ребятишками. «Что бы значили эти военные приготовления? – думала комендантша, – уж не ждут ли нападения от
киргизцев? Но неужто Иван Кузмич стал бы от меня таить
такие пустяки?» Она кликнула Ивана Игнатьича, с твердым
намерением выведать от него тайну, которая мучила ее
дамское любопытство.
Василиса Егоровна сделала ему несколько замечаний ка-
сательно хозяйства, как судия, начинающий следствие вопросами посторонними, дабы сперва усыпить осторожность ответчика. Потом, помолчав несколько минут, она
глубоко вздохнула и сказала качая головою: «Господи боже
мой! Вишь какие новости! Что из этого будет?»
– И, матушка! – отвечал Иван Игнатьич. – Бог мило-
стив: солдат у нас довольно, пороху много, пушку я вычистил. Авось дадим отпор Пугачеву. Господь не выдаст, свинья не съест!
– А что за человек этот Пугачев? – спросила комендантша.
Тут Иван Игнатьич заметил, что проговорился, и закусил
язык. Но уже было поздно. Василиса Егоровна принудила
его во всем признаться, дав ему слово не рассказывать о том
никому.
Василиса Егоровна сдержала свое обещание и никому
не сказала ни одного слова, кроме как попадьи, и то потому
только, что корова ее ходила еще в степи и могла быть захвачена злодеями.
59
АЛЕКСАНДР ПУШКИН
Вскоре все заговорили о Пугачеве. Толки были различны.
Комендант послал урядника с поручением разведать хорошенько обо всем по соседним селениям и крепостям. Урядник возвратился через два дня и объявил, что в степи верст
за шестьдесят от крепости видел он множество огней
и слышал от башкирцев, что идет неведомая сила. Впрочем
не мог он сказать ничего положительного, потому что ехать
дальше побоялся.
В крепости между казаками заметно стало необыкно-
венное волнение; во всех улицах они толпились в кучки,
тихо разговаривали между собою, и расходились, увидя
драгуна или гарнизонного солдата. Подосланы были к ним
лазутчики. Юлай, крещеный калмык, сделал коменданту
важное донесение. Показания урядника, по словам Юлая,
были ложны: по возвращении своем лукавый казак объявил
своим товарищам, что он был у бунтовщиков, представлялся самому их предводителю, который допустил его к своей
руке и долго с ним разговаривал. Комендант немедленно
посадил урядника под караул, а Юлая назначил на его место. Эта новость принята была казаками с явным неудовольствием. Они громко роптали, и Иван Игнатьич, исполнитель комендантского распоряжения, слышал своими
ушами, как они говорили: «Вот ужо тебе будет, гарнизонная
крыса!» Комендант думал в тот же день допросить своего
арестанта; но урядник бежал из-под караула, вероятно при
помощи своих единомышленников.
Новое обстоятельство усилило беспокойство комендан-
та. Схвачен был башкирец с возмутительными листами. По
сему случаю комендант думал опять собрать своих офицеров, и для того хотел опять удалить Василису Егоровну под
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]