Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Капитанская дочка
.pdf
ГЛАВА X.
ОСАДА ГОРОДА
Заняв луга и горы,
С вершины, как орел, бросал на град он взоры.
За станом повелел соорудить раскат,
И в нем перуны скрыв, в нощи привесть под град.
Херасков
Приближаясь к Оренбургу, увидели мы толпу колодни-
ков с обритыми головами, с лицами, обезображенными
щипцами палача. Они работали около укреплений, под
надзором гарнизонных инвалидов. Иные вывозили в тележках сор, наполнявший ров; другие лопатками копали
землю; на валу каменщики таскали кирпич, и чинили городскую стену. У ворот часовые остановили нас и потребовали наших паспортов. Как скоро сержант услышал, что
я еду из Белогорской крепости, то и повел меня прямо
в дом генерала.
Я застал его в саду. Он осматривал яблони, обнаженные
дыханием осени, и с помощию старого садовника бережно
их укутывал теплой соломой. Лицо его изображало спокойствие, здоровье и добродушие. Он мне обрадовался, и стал
расспрашивать об ужасных происшедствиях, коим я был
91
АЛЕКСАНДР ПУШКИН
свидетель. Я рассказал ему все. Старик слушал меня со вниманием и между тем отрезывал сухие ветви. «Бедный Миронов! – сказал он, когда кончил я свою печальную повесть. – Жаль его: хороший был офицер. И мадам Миронов
добрая была дама, и какая майстерица грибы солить! А что
Маша, капитанская дочка?» Я отвечал, что она осталась
в крепости на руках у попадьи. «Ай, ай, ай! – заметил генерал. – Это плохо, очень плохо. На дисциплину разбойников
никак нельзя положиться. Что будет с бедной девушкою?»
Я отвечал, что до Белогорской крепости недалеко и что вероятно его превосходительство не замедлит выслать войско
для освобождения бедных ее жителей. Генерал покачал годовую с видом недоверчивости. «Посмотрим, посмотрим, –
сказал он. – Об этом мы еще успеем потолковать. Прошу
ко мне пожаловать на чашку чаю: сегодня у меня будет военный совет. Ты можешь нам дать верные сведения о бездельнике Пугачеве и об его войске. Теперь покаместь поди
отдохни».
Я пошел на квартиру, мне отведенную, где Савельич
уже хозяйничал, и с нетерпением стал ожидать назначенного времени. Читатель легко себе представит, что
я не преминул явиться на совет, долженствовавший иметь
такое влияние на судьбу мою. В назначенный час я уже
был у генерала.
Я застал у него одного из городских чиновников, пом-
нится, директора таможни, толстого и румяного старичка
в глазетовом кафтане. Он стал расспрашивать меня о судьбе Ивана Кузмича, которого называл кумом, и часто прерывал мою речь дополнительными вопросами и нравоучительными замечаниями, которые, если и не обличали в нем
92
КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА
человека сведущего в военном искусстве, то по крайней
мере обнаруживали сметливость и природный ум. Между
тем собрались и прочие приглашенные. Между ими, кроме самого генерала, не было ни одного военного человека.
Когда все уселись и всем разнесли по чашке чаю, генерал
изложил весьма ясно и пространно, в чем состояло дело:
«Теперь, господа, – продолжал он, – надлежит решить,
как нам действовать противу мятежников: наступательно,
или оборонительно? Каждый из оных способов имеет
свою выгоду и невыгоду. Действие наступательное представляет более надежды на скорейшее истребление неприятеля; действие оборонительное более верно и безопасно… Итак начнем собирать голоса по законному
порядку, то есть, начиная с младших по чину. Г. прапорщик! – продолжал он, обращаясь ко мне. – Извольте объяснить нам ваше мнение».
Я встал и, в коротких словах описав сперва Пугачева
и шайку его, сказал утвердительно, что самозванцу способа
не было устоять противу правильного оружия.
Мнение мое было принято чиновниками с явною не-
благосклонностию. Они видели в нем опрометчивость
и дерзость молодого человека. Поднялся ропот, и я услышал
явственно слово: молокосос, произнесенное кем-то вполголоса. Генерал обратился ко мне и сказал с улыбкою: «Г. прапорщик! Первые голоса на военных советах подаются
обыкновенно в пользу движений наступательных; это законный порядок. Теперь станем продолжать собирание голосов. Г. коллежский советник! скажите нам ваше мнение!»
Старичок в глазетовом кафтане поспешно допил третью
свою чашку, значительно разбавленную ромом, и отвечал
93
АЛЕКСАНДР ПУШКИН
генералу: «Я думаю, ваше превосходительство, что не должно действовать ни наступательно, ни оборонительно».
«Как же так, господин коллежский советник? – возра-
зил изумленный генерал. – Других способов тактика
не представляет: движение оборонительное, или наступательное…»
– Ваше превосходительство, двигайтесь подкупательно.
– Э-xe-xe! мнение ваше весьма благоразумно. Движе-
ния подкупательные тактикою допускаются, и мы воспользуемся вашим советом. Можно будет обещать за голову бездельника… рублей семьдесят или даже сто… из
секретной суммы…
– И тогда, – прервал таможенный директор, – будь
я киргизской баран, а не коллежский советник, если эти
воры не выдадут нам своего атамана, скованного по рукам
и по ногам.
– Мы еще об этом подумаем и потолкуем, – отвечал ге-
нерал. – Однако, надлежит во всяком случае предпринять
и военные меры. Господа, подайте голоса ваши по законному порядку.
Все мнения оказались противными моему. Все чиновни-
ки говорили о ненадежности войск, о неверности удачи, об
осторожности, и тому подобном. Все полагали, что благоразумнее оставаться под прикрытием пушек, за крепкой
каменной стеною, нежели на открытом поле испытывать
счастие оружия. Наконец генерал, выслушав все мнения,
вытрехнул пепел из трубки и произнес следующую речь:
«Государи мои! должен я вам объявить, что с моей стороны
я совершенно с мнением господина прапорщика согласен:
ибо мнение сие основано на всех правилах здравой такти-
94
КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА
ки, которая всегда почти наступательные движения оборонительным предпочитает».
Тут он остановился, и стал набивать свою трубку. Само-
любие мое торжествовало. Я гордо посмотрел на чиновников, которые между собою перешептывались с видом неудовольствия и беспокойства.
«Но, государи мои, – продолжал он, выпустив, вместе
с глубоким вздохом, густую струю табачного дыму, –
я не смею взять на себя столь великую ответственность,
когда дело идет о безопасности вверенных мне провинций
ее императорским величеством, всемилостивейшей моею
государыней. Итак я соглашаюсь с большинством голосов,
которое решило, что всего благоразумнее и безопаснее внутри города ожидать осады, а нападения неприятеля силой
артиллерии и (буде окажется возможным) вылазками –
отражать».
Чиновники в свою очередь насмешливо поглядели на
меня. Совет разошелся. Я не мог не сожалеть о слабости
почтенного воина, который, наперекор собственному
убеждению, решался следовать мнениям людей несведущих и неопытных.
Спустя несколько дней после сего знаменитого совета,
узнали мы, что Пугачев, верный своему обещанию, приближился к Оренбургу. Я увидел войско мятежников с высоты
городской стены. Мне показалось, что число их вдесятеро
увеличилось со времени последнего приступа, коему был
я свидетель. При них была и артиллерия, взятая Пугачевым
в малых крепостях, им уже покоренных. Вспомня решение
совета, я предвидел долговременное заключение в стенах
оренбургских, и чуть не плакал от досады.
95
АЛЕКСАНДР ПУШКИН
Не стану описывать оренбургскую осаду, которая при-
надлежит истории, а не семейственным запискам. Скажу
вкратце, что сия осада по неосторожности местного начальства была гибельна для жителей, которые претерпели
голод и всевозможные бедствия. Легко можно себе вообразить, что жизнь в Оренбурге была самая несносная. Все
с унынием ожидали решения своей участи; все охали от дороговизны, которая в самом деле была ужасна. Жители
привыкли к ядрам, залетавшим на их дворы; даже приступы Пугачева уж не привлекали общего любопытства.
Я умирал со скуки. Время шло. Писем из Белогорской крепости я не получал. Все дороги были отрезаны. Разлука
с Марьей Ивановной становилась мне нестерпима. Неизвестность о ее судьбе меня мучила. Единственное развлечение мое состояло в наездничестве. По милости Пугачева,
я имел добрую лошадь, с которой делился скудной пищею
и на которой ежедневно выезжал я за город перестреливаться с пугачевскими наездниками. В этих перестрелках
перевес был обыкновенно на стороне злодеев, сытых, пьяных и доброконных. Тощая городовая конница не могла их
одолеть. Иногда выходила в поле и наша голодная пехота;
но глубина снега мешала ей действовать удачно противу
рассеянных наездников. Артиллерия тщетно гремела с высоты вала, а в поле вязла и не двигалась по причине изнурения лошадей. Таков был образ наших военных действий!
И вот что оренбургские чиновники называли осторожностию и благоразумием!
Однажды, когда удалось нам как-то рассеять и прогнать
довольно густую толпу, наехал я на казака, отставшего от
своих товарищей; я готов был уже ударить его своею турец-
96
КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА
кою саблею, как вдруг он снял шапку и закричал: «Здравствуйте, Петр Андреич! Как вас бог милует?»
Я взглянул и узнал нашего урядника. Я несказанно ему
обрадовался. «Здравствуй, Максимыч, – сказал я ему. –
Давно ли из Белогорской?»
– Недавно, батюшка Петр Андреич; только вчера воро-
тился. У меня есть к вам письмецо.
– Где ж оно? – вскричал я, весь так и вспыхнув.
– Со мною, – отвечал Максимыч, положив руку за па-
зуху. – Я обещался Палаше уж как-нибудь да вам доставить.
Тут он подал мне сложенную бумажку и тотчас ускакал.
Я развернул ее и с трепетом прочел следующие строки:
«Богу угодно было лишить меня вдруг отца и матери:
не имею на земле ни родни, ни покровителей. Прибегаю к вам, зная, что вы всегда желали мне добра, и что
вы всякому человеку готовы помочь. Молю бога, чтоб
это письмо как-нибудь до вас дошло! Максимыч обещал
вам его доставить. Палаша слышала так же от Максимыча, что вас он часто издали видит на вылазках, и что
вы совсем себя не бережете и не думаете о тех, которые
за вас со слезами бога молят. Я долго была больна; а когда выздоровела, Алексей Иванович, который командует
у нас на месте покойного батюшки, принудил отца Герасима выдать меня ему, застращав Пугачевым. Я живу
в нашем доме под караулом. Алексей Иванович принуждает меня выдти за него замуж. Он говорит, что спас
мне жизнь, потому что прикрыл обман Акулины Памфиловны, которая сказала злодеям, будто бы я ее пле-
97
АЛЕКСАНДР ПУШКИН
мянница. А мне легче было бы умереть, нежели сделаться женою такого человека, каков Алексей Иванович. Он
обходится со мною очень жестоко и грозится, коли
не одумаюсь и не соглашусь, то привезет меня в лагерь
к злодею, и с вами-де то же будет, что с Лизаветой Харловой. Я просила Алексея Ивановича дать мне подумать.
Он согласился ждать еще три дня; а коли через три дня
за него не выду, так уж никакой пощады не будет. Батюшка Петр Андреич! вы один у меня покровитель;
заступитесь за меня бедную. Упросите генерала и всех
командиров прислать к нам поскорее сикурсу, да приезжайте сами, если можете. Остаюсь вам покорная бедная сирота
Марья Миронова».
Прочитав это письмо, я чуть с ума не сошел. Я пустился
в город, без милосердия пришпоривая бедного моего коня.
Дорогою придумывал я и то и другое для избавления бедной девушки и ничего не мог выдумать. Прискакав в город, я отправился прямо к генералу и опрометью к нему
вбежал.
Генерал ходил взад и вперед по комнате, куря свою пен-
ковую трубку. Увидя меня, он остановился. Вероятно, вид
мой поразил его он заботливо осведомился о причине моего поспешного прихода. – Ваше превосходительство, – сказал я ему, – прибегаю к вам, как к отцу родному; ради бога,
не откажите мне в моей просьбе: дело идет о счастии всей
моей жизни.
– Что такое, батюшка? – спросил изумленный старик. –
Что я могу для тебя сделать? Говори.
98
КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА
– Ваше превосходительство, прикажите взять мне роту
солдат и пол-сотни казаков и пустите меня очистить Белогорскую крепость.
Генерал глядел на меня пристально, полагая, вероятно,
что я с ума сошел (в чем почти и не ошибался).
– Как это? Очистить Белогорскую крепость? – сказал он
наконец.
– Ручаюсь вам за успех, – отвечал я с жаром. – Только
отпустите меня.
– Нет, молодой человек, – сказал он качая головою, –
На таком великом расстоянии неприятелю легко будет
отрезать вас от комуникации с главным стратегическим
пунктом и получить над вами совершенную победу. Пресеченная комуникация…
Я испугался, увидя его завлеченного в военные рассужде-
ния, и спешил его прервать. – «Дочь капитана Миронова, –
сказал я ему, – пишет ко мне письмо: она просит помощи;
Швабрин принуждает ее выдти за него замуж».
– Неужто? О, этот Швабрин превеликий Schelm, и если
попадется ко мне в руки, то я велю его судить в 24 часа,
и мы расстреляем его на парапете крепости! Но покаместь
надобно взять терпение….
– Взять терпение! – вскричал я вне себя. – А он между
тем женится на Марье Ивановне!..
– О! – возразил генерал. – Это еще не беда: лучше ей
быть покаместь женою Швабрина: он теперь может оказать ей протекцию; а когда его расстреляем, тогда, бог даст,
сыщутся ей и женишки. Миленькие вдовушки в девках
не сидят; то есть, хотел я сказать, что вдовушка скорее найдет себе мужа, нежели девица.
99
АЛЕКСАНДР ПУШКИН
– Скорее соглашусь умереть, – сказал я в бешенстве, –
нежели уступить ее Швабрину!
– Ба, ба, ба, ба! – сказал старик. – Теперь понимаю: ты,
видно, в Марью Ивановну влюблен. О, дело другое! Бедный
малый! Но все же я никак не могу дать тебе роту солдат
и пол-сотни казаков. Эта экспедиция была бы неблагоразумна; я не могу взять ее на свою ответственность.
Я потупил голову; отчаяние мною овладело. Вдруг
мысль мелькнула в голове моей: в чем оная состояла, читатель увидит из следующей главы, как говорят старинные романисты.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]