Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Весёлая бабочка
.pdf
ВЕСЁЛАЯ БАБОЧКА
стро бегающие, опухшие глаза ясно выдавали «стрелка». Он, скрипя рыжими сапогами, подал запечатанное письмо.
Мери прочла, всплеснула руками, заплакала и упала
в кресло, топая ногами от боли.
Затем сквозь раздвинутые на мокром лице пальцы
один ее глаз, несчастный и влажный, взглянул на понурую фигуру бродяги.
– Это… очень далеко? – Она всхлипнула еще раз
и встала, вытирая глаза крошечным комочком платка.
– Извините – не близко. И без меня, осмелюсь сказать, трудно вам будет разыскать. Жилище сложное.
– Едем! – Мери неистово позвонила, чтобы одеться. – Идите в переднюю! Идите… я сейчас!
III
Извозчик вез странную пару от главных улиц, сетью
угрюмых переулков, к заставе. Мери беспокойно ворочалась, понукая извозчика словами и зонтиком. Замысловатое перо ее шляпы тряслось над ухом бродяги.
Взволнованная, нарядная женщина угнетала его своим
присутствием. Электрическая, душистая перчатка ее
то и дело стискивала руку проводника в порыве горького нетерпения. Он хмуро ежился и, наконец, боясь
прикасаться к странному существу, устроил свои ноги
так, что они болтались снаружи.
Мери почти молчала. Она боялась спрашивать. Коляска несла их в местах, где было меньше движения,
с напуганной быстротой лихача. Характер улиц посте-
101
Александр ГРИН
пенно менялся. Грязнее и ниже становились дома, неровнее – мостовая, улицы – уже, фонари – реже.
Проходили толпы рабочих, хулиганы. Брели с добычей халатники, напевая по привычке: «Халат!» Скуластые проститутки шныряли в углах, басом приглашая
«увлечься».
Взъерошенные кошки мяукали у ворот. Слепые
протягивали свою горсть. Женщины в платках перебегали дорогу, прижимая к груди бутылку. Безрукие
встряхивали пустым рукавом. Безногие ерзали по панели, вытирая вспотевший лоб. Хриплая музыка граммофонов гремела из дверей чайных. В пустынные дворы-сараи въезжали извозчики, покачиваясь от сна.
В переулке у шестиэтажного дома, сатанеющего
от грязи, пьянства и нищеты, извозчик остановился.
Мери и прощелыга вступили в полутьму крутой лестницы. Раздавленная луковица сунулась под каблучок
танцовщицы, сделав его скользким. Наконец, потянув ободранную клеенку, проводник открыл дверь.
Это была квартира с перегородками из газетной бумаги и дранок, кусков штукатурки и развешанного
белья.
– Входите! – сказал проводник Мери, притихшей
от смущения.
Он свернул влево. Там, вытянувшись под лоскутным
одеялом, на сколоченной из досок кровати – лежал
в тряпье тяжело дышащий от слабости и счастливого
нетерпения человек, на взгляд – иной породы, чем
проводник Мери. Он был худ как цыпленок и всматривался, расширяя глаза.
102
ВЕСЁЛАЯ БАБОЧКА
IV
Мери наполнила собой комнату; в тысячу раз стало
в ней беднее и гаже.
Больной привстал. Он ничего не видел, кроме жен-
щины. Проводник вышел.
– Не жизнь, а кошмар! – сказала Мери, нагибаясь
к лежащему и закусывая губу, чтобы не плакать. – Ты
ли это, Максим?
– Обо мне потом! – восхищенно сказал больной,
целуя упавшую ему на лицо ладонь. – Я пять лет не видел тебя. Я не имел права и сейчас это делать. Но, может быть, моя болезнь тяжела, как знать, что будет…
захотелось взглянуть на Мери.
– Не ври! – Она, не удержавшись, заплакала, припав головой к плечу мужчины. – Еще бы ты помер!
Этого не хватало! Я сделаю все, что нужно! Дай термометр… или нет, я побегу к доктору!.. Что с тобой?!
Но он не ответил сразу, и она не повторяла вопроса.
Пять лет – срок немалый, – люди разучиваются говорить друг с другом, передавать чувства.
– Мери, – сказал наконец Максим, – я хриплю, задыхаюсь, не могу встать. Зачем ты ушла от меня?
Она выпрямилась. Необходимо было сказать правду, так как положение изменилось.
– Это все твои мамаша и тетки. Я ведь не знала,
что из этого выйдет. Если б ты не писал романов, –
другое дело. В тот день, когда ты ездил для меня за
шеншелем, – обе они явились ко мне. Они даже не
доложили о себе, а пришли, как домой. Разговор
103
Александр ГРИН
был короткий, но у меня разболелась от него голова.
«Вы, – говорят они, – бросьте его, потому что он сделается знаменитым писателем, а вы его погубите». –
Мери пожала плечами. – «Вы, – говорят, – миленькая, но пустая и легкомысленная. Он из-за вас
погибнет… Он за вас и теперь на стенку лезет… Будьте
великодушны!» Так они меня уговаривали! Я долго после того, как они ушли, каталась по полу и рвала волосы, но ничего не сделаешь! Зачем стала бы я портить
тебе жизнь? Я и написала тебе: «Не люблю, не могу
видеть, противен», и кончено. Я же в дураках и осталась.
– Так вот что… – сказал Максим, повертываясь
к стене и делая вид, будто колупает обои. Затем он
пролежал, уткнувшись лицом в подушку, минут пять.
– Слушай, – робко сказала Мери, – не сердись!
Максим повернулся.
– А я не мог жить без тебя! – заговорил он. –
Я спился… ты видишь, где я теперь! Это была ошибка,
Мери. Я без тебя не мог работать совсем.
– Все пошло кувырком, – задумчиво произнесла
женщина. – Но мы поправим это. Мы поселимся вместе. Ты будешь снова писать свои романы?
– Конечно.
– Хорошо. Поцелуй меня, пьянчужка, и подожди…
я сейчас!
Она оглянулась. В щелях драных перегородок торчали истерически любопытные зрачки соседей и слышалось удерживаемое дыхание. Мери, все еще в слезах,
показала зрачкам язык и помчалась за доктором.
104
ВЕСЁЛАЯ БАБОЧКА
На прелестном письменном столе, подарке барона,
через день после рассказанного оказалась записка:
«Уважаемый Димочка! Ты будешь, может
быть, горевать, но желаю тебе утешиться. Я уехала. Если придешь в театр, я выгоню тебя вон…
Пойми это!..
Мери».
Этим оканчивается история. Здесь не нужно ничего
прибавлять, потому что Максим выздоровел и Мери
танцевала его выздоровление. Читатель может подумать, что автор этого рассказа легкомысленный человек. Ничего подобного. Автор – почтенный человек
с седой бородой, у него восемь детей и три дома в Саратове.
ФАНТАЗЕРЫ
I
Человек маленького роста, в коротких клетчатых брюках, таком же пиджаке, в малиновом жилете и огненно-рыжем галстуке, скрывался в обширном лесу, спасаясь от виселицы. Кого он задушил
или зарезал – нас не касается. Но что-то такое было. Маленький человек, засыпав глаза конвойным
множеством понюшек крепкого табаку, отправился
в лесные дебри, пока что – пока вдохновение или
счастливый случай не поведут к тихой и сытой пристани. Приятели прозвали его Душка Гигант – за рот
бантиком и, обратную гигантизму, – величину туловища.
Душка Гигант не ел двое суток. Его жилет сидел
не так уже плотно, глаза ввалились и рот бантиком принял вид раздавленного узла. Лес изобиловал
цветами, солнцем, певчими птицами и красивыми прогалинами, но в нем не было пустяков: хлеба
и мяса.
К вечеру судьба сжалилась над Душкой Гигантом.
Он разыскал гнездо тетерева. Тетерка слетела, а в моховой ямке бродяга нашел девять пестрых яиц. Он
жадно проглотил их, лишь разозлив сначала, как показалось ему, голод, и лег в тени, вздыхая о более плотной пище. Однако, поспав часа три, встал он крепким
и бодрым. Питательность проглоченного сказалась.
106
ВЕСЁЛАЯ БАБОЧКА
Душка Гигант, вывернув все карманы, нашел в них
щепоть сигарной пыли, половину раздавленной папиросы и старую записку; из этого он свернул нечто курительное. Потрудившись с полчаса, добыл он и огня – способом первобытным, – трением двух кусков
дерева. Покуривая, бродяга мечтал о воровском замке
с проваливающимися полами, потаенными лестницами и кровавой прислугой.
II
Солнце садилось, когда Душка Гигант отправился
дальше. Дорогу ему пересек ручей, одно расширение
которого напоминало сказочные места. Обрывистый,
глухо заросший кустами и высокой травой берег напоминал глубокую рваную рану, в глубине которой стояла черная кровь. Вода казалась черной, как антрацит,
густая листва скрывала ее от солнца и месяца. Посередине ручья, высоко выдаваясь вверх, торчал остроконечный белый камень; та его сторона, что была обращена к бродяге, казалась отполированной, так она
была ровна и гладка.
Бродяге нужно было попасть на ту сторону ручья.
Перед тем как войти в воду, он присел, смотря на камень, и думал, что трудно найти более подходящее место для какой-нибудь таинственной, каверзной надписи, загадочного или угрожающего характера. Делать
надписи вообще вошло у него в привычку, в отхожих
местах и на древесной коре, – не стоит повторять всем
известных этих надписей.
107
Александр ГРИН
Войдя в воду, он почувствовал жажду, напился и,
стоя по колено в ручье, принялся высекать на камне
складным ножом следующее:
«Кто в этом месте воды попьет, –
Тот умрет.
Вода здесь весьма хороша,
А плата за нее – душа».
III
«Хо-хо-хо, – думал он, – каждого будет корчить,
кто прочитает; место здесь жуткое». Его забавляло, что
суеверные люди будут колебаться, пугаясь и отходя
к другим местам того же ручья.
Делать неприятности нравилось Душке Гиганту. Он
тщательно выцарапывал буквы и, кончив работу, присел на берегу отдохнуть. Потом, чувствуя жажду, напился, но, вытирая рот, вспомнил о надписи.
«Ну, это ко мне не относится!» – решил он, вставая
и переходя ручей. Он не услышал выстрела, раздавшегося позади, с берега; пуля, поразив бродягу в затылочное отверстие, мгновенно свалила его трупом. Тело,
глухо плеснув в воде, упало под прикрытием берега.
Раздался крик торжества и, поспешно заряжая на ходу
винтовку, к ручью приблизился высокий бородатый
охотник, отыскивая глазами жертву.
– Неужели медведь убежал? – сказал он, оглядываясь. Издали злосчастный Душка Гигант, когда был живой, показался ему, в неясности лесного света, медве-
108
ВЕСЁЛАЯ БАБОЧКА
дем на водопое, и он погубил его весьма метким
выстрелом. Не слыша треска, храпения, не видя следов
крови, охотник, в полной уверенности, что медведь завалился поблизости и больше не встанет, поторопился
утолить несносную жажду, отложив поиски, и, нагнувшись к ручью, пил теплую воду до пресыщения. Встав,
он прошел несколько шагов вверх, и здесь, побледнев,
увидел распростертого в воде Душку Гиганта.
– Ах, черт возьми! – вскричал охотник. – Вот так
медведь! Это я его треснул. Кто же мог знать?.. Ворочается темная туша… в лесу так много зарослей… смеркается… Боже, прости меня!
IV
Он вытащил мертвеца из воды, грустно покачал головой и сказал: «Костюм городской; этот человек или
заблудился, или бежал из города. Дикая судьба! Умереть от такой ошибки!».
Он сел, стараясь привести мысли в порядок. Рассеянный взгляд его остановился на камне и крупных
буквах.
«Какая глупость!» – подумал он, ловя себя на суеверных мыслях, вызванных надписью. Войдя в воду, он
рассмотрел камень пристальнее, вспомнил, что сам
пил из ручья, и склонность к таинственному, общая
у скитальцев разного рода, в соединении с трагическим выстрелом и мрачным ручьем, подействовала на
него угнетающе. Путаясь в догадках относительно происхождения надписи, очевидно – свежей, соображая
109
Александр ГРИН
также, что убитый, наверное, тоже пил воду, так как
других ручьев вблизи не было, – охотник задумался.
Затем, закопав тело, дабы не тронули его звери, он выкурил трубку и направился в селение, лежавшее за
шесть верст от ручья, донести полиции о роковом происшествии.
Но едва сделал он несколько шагов в сторону и очутился во тьме наступившей ночи, как суеверный страх,
родившийся у ручья, против воли и доводов разума, совершенно овладел им. Зловещая надпись останавливала дыхание. Досадуя и ужасаясь, смеясь и задумываясь,
вернулся он к ручью, решив, что переночует здесь
и пойдет утром; запалив костер, охотник лег возле него. Нестерпимо призрачны и фантастичны были его
мысли; предчувствия, страшные рассказы, образы потустороннего мира, – все, пугающее людей таинственными опасностями, продумывалось теперь им, попавшим в колею диких случайностей. Наконец он
задремал… и более не проснулся.
V
Рассвет, оживив лес, увидел нового хозяина потухавшего костра. Это был известный бандит Клуст, привлеченный огнем; он долго подползал к костру, полз
тихо, как кошка, и, увидав на поясе спавшего охотника
восемь бобровых шкур, двумя ударами ножа покончил
с их несчастным владельцем. Труп охотника, засунутый в кусты, нисколько не беспокоил Клуста; он спокойно завтракал солониной и сухарями своей жертвы.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]