Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Быть в команде
.pdf
на четыре персоны – двухъярусная постель, мы с Серёгой молодые на втором ярусе, а на первом врачи – Игорь
Силин и Андрей Сельцовский. Сразу поехали на хоккейную арену. Попали туда с большим трудом. Все американцы смотрели открытие, а те, кто не смотрел, досматривали тех, кто пытался что-то делать, не связанное с открытием Олимпиады. Американцы, как маленькие дети
при важных делах, мило улыбаясь, просили снять значок
с груди, потому что он звенел при проходе через контрольный турникет. И так по много-много раз в день, на
всех спортсооружениях и в Олимпийской деревне.
Руководство российскими олимпийскими командами выделило нашей хоккейной дружине автомобиль
«Крайслер» (чуть больше нашей «Газели»). Пришлось
ездить и осваивать дороги. С дорогами – беда. Их номерные развязки, без указателей спортивных сооружений и аэропорта, вынуждали нас уезжать за такие горизонты, что московская область нам казалась маленьким
предместьем. Но после двух напряжённых дней, спокойно за 15–20 минут могли добираться от Олимпийской
деревни до любой точки Солт-Лейк-Сити.
Маленький городишко будущей Олимпиады прижался к горам. Без небоскрёбов и высоких зданий он выглядел не по-американски. Расположенный в самом центре
континента, в четырехстах километрах от Лас-Вегаса, он
смотрелся городком в табакерке.
11 февраля начало женского Олимпийского турнира.
Первая и решающая игра со сборной Швеции. Посадив
врачей Игоря Силина и Андрея Сельцовского в «Крайслер», поехали за 75 миль в другой город, чтобы перед игрой сделать необходимый обезболивающий укол в больной голеностопный сустав одной из наших хоккеисток,
(чтобы она успешно отыграла), а заодно «поболеть» за
нашу женскую команду. Российские женщины играли
161
свой основной матч со шведками. Эту игру наши девчонки проиграли со счётом 2:5. Жаль, ведь годом раньше
мы у этой же команды выиграли 4:0 и завоевали бронзу
на чемпионате мира, а теперь, выиграв у нас, они завоевали олимпийскую бронзу.
Два дня ушло на предварительный осмотр помещений, где должны были разместиться игроки и старший
тренер. Складывалось такое впечатление, что службы
нашего оргкомитета, отвечающие за размещение, приехали в дом отдыха, а их почему-то тревожат по пустякам два врача и массажист, прося у них ключи от квартир, где по плану должны проживать игроки и тренеры.
Упорно не хотели давать.
Нам необходимо было проверить условия, в которых
спортсменам предстояло отдыхать, восстанавливаться,
жить. Для этого нужно было посмотреть, что за квартиры и решить, кто, с кем и в каких комнатах сможет разместиться. Психологическая совместимость ребят, терпимость друг к другу на эти десять дней, были маленькой крупицей помощи в предстоящих победах. Братьям
Буре, приехавшим из разных клубов, было о чём поговорить, проживая вместе, а Николаю Хабибулину, как
и всем вратарям мира, сосед по «камере» в тягость.
Через два дня мы решили, что всё готово для встречи
старшего тренера и игроков. Но это был только миф,
придуманный нами.
Двенадцатого января прилетал Вячеслав Фетисов.
ФХР вручила мне его аккредитацию и послала встречать в аэропорт. Кроме телевизионщиков, на встрече никого. Из аэропорта сразу приехали на стадион. Осмотрев профессиональным взглядом раздевалку, старший
тренер перечислил, чего не хватает. Оказалось – достаточно много. Выделил деньги, сказав: «Чтобы проблема
была закрыта». В Олимпийской деревне, осмотрели ком-
162
наты для игроков, решили – «терпимо», несмотря на то,
что в двух из четырёх квартир, в которых размещалось
по восемь спортсменов, под окнами работали круглосуточно дизельные двигатели, обеспечивая теплом рядом
стоящую столовую, но менять квартиры было уже
поздно.
На следующий день начали прибывать первые «ласточки» с жёнами и детьми. Алексей Жамнов, Сергей
Гончар, Алексей Ковалёв, Владимир Малахов, Дариус
Каспарайтис, Олег Твердовский. Тут же в аэропорту
происходило распределение: жёны с детьми в одну сторону, по отелям, спортсменов – в другую, в Олимпийскую деревню. Андрея Николишина с семейным «комплектом» потеряли. Прилетевшие спортсмены говорили,
что он вылетел рано утром и должен быть на месте,
но в Солт-Лейк-Сити его никто не видел, и никто о нём
не слышал. После тщательных и волнующих поисков
его нашли в одной из гостиниц с семьёй.
Разное время прилёта игроков на Олимпиаду объяснялось тем, что каждый из них, играя в разных клубах, вылетал из разных городов. Это были не только российские
игроки, но и шведские, канадские, американские и т. д.,
кроме словацких, которым НХЛ почему-то запретило играть за свою страну.
Последними прилетели уставшие, но радостно возбуждённые игроки из Детройт: Сергей Фёдоров, Игорь
Ларионов, Павел Дацюк и мой коллега Сергей Чекмарёв.
На традиционный вопрос Серёги: «Что здесь происходит?», пришлось доложить, что через полчаса у нас тренировка на льду, и завтра игра в 15.00. Он так же традиционно ответил: «Ничего, прорвёмся». Это «прорвёмся»,
мы оговаривали с ним по телефону, когда я был в Москве.
Работа с игроками такого уровня требовала не только
профессионального мастерства, выдержки, оптимизма,
163
юмора, но и просто дополнительных рук. Вопрос о необходимости третьего помощника много раз ставился
Вячеславом Фетисовым перед ФХР, но те, кого предлагал он, не устраивали ФХР и наоборот. Смирились с тем,
что нас будет двое, на удивление нашим коллегам из других команд, особенно чехам, которые размещались в раздевалке рядом, и коллеги вчетвером еле успевали справляться с большим объёмом работы.
Первая тренировка. Раздевалка шумела, как грузинская свадьба, многие примеряли новые хоккейные трусы, Борис Миронов с Даней Марковым пили кофе, Максим Афиногенов и Игорь Кравчук обматывали клюшки.
Эти звёзды мирового хоккея даже предположить не могли, что судьба соберёт их вместе с единой целью – выиграть Олимпийские игры 2002 года.
Эти ребята, которых мой коллега Серёга называет
«гигантами», двух – трёхкратные обладатели Кубка Стэнли собрались под знамёна России, чтобы доказать всему
миру – Великая Россия, богатая самородками, может
быть впереди планеты всей не только в области балета.
Сверхзадачу – объединить, сплотить единой целью этих
неординарных ребят, разных по возрасту и опыту, взвалил на себя Вячеслав Фетисов.
Все готовились к первому совместному выходу на
лёд. И мне посчастливилось увидеть вместе всех наших
звёзд мирового хоккея. Несмотря на то, что каждый из
них в своей спортивной карьере (детской, юношеской,
молодёжной и взрослой сборных команд СССР и России) не единожды прошёл через мои руки, душу и сердце, я смотрел на них с большим интересом и трепетом.
В раздевалку вошёл Вячеслав Фетисов. Воцарилась
тишина. Он распределил всех по пятёркам, пожелал успехов, и все дружно пошли на лёд. Глядя на исполнительское мастерство на льду этих великих игроков,
164
приходишь к выводу, что это – театр, цирк, искусство,
а ты сидишь в партере в первом ряду и получаешь огромное наслаждение от увиденного на сцене. Ювелирный
пас партнёру напоминает кормление младенца из ложечки: бережно и никогда мимо рта. Бросок по воротам,
что стрелы Робин Гуда. Чтение игры, как у шахматистов,
на несколько ходов вперёд. Тренировка окончена, все игроки в автобусе.
В раздевалке «море» проблем: поточить коньки к игре, постирать нательное бельё, развесить и просушить
всю защитную амуницию, прибраться. Чтобы сделать
эту работу даже вчетвером нужно не менее трёх часов.
Этого времени нет, а потому мы с Серёгой «включаем
максимальные обороты». Пока я точил двадцать пар
коньков, Сергей в баулы собрал использованные полотенца, нательное бельё и тренировочные майки. Всё
маркировано, приготовлено для стирки. Вместе расставляем коньки на просушку, развешиваем защитную форму и относим баулы с формой в прачечную. Через пару
часов подводим финишную черту.
Не успели выпрямиться, как раздался телефонный
звонок старшего тренера с просьбой не задерживаться,
ребята устали от перелётов, игр, впечатлений и мы нужны в Олимпийской деревне. Душ – потом, кофе – тем
более. На пятой передаче подлетаем к деревне, оставляем машину, где разрешено стоять не больше часа и –
без ужина – за работу. Нас уже ждали в тёплой и уютной
массажной. «Охотничьи рассказы» о только что закончившихся играх в НХЛ, вперемежку с вопросами о хоккее в России, о «перестройке» и самой жизни на родине.
Со стоянкой мы, конечно, опростоволосились. Машину оставили на всю ночь, утром на ветровом стекле
предупреждение. Законопослушные американцы указывали место для стоянки машин. Но с нашим российским
165
разгильдяйством и упрямством только на третье утро получаем то, к чему «стремились»: выбегаем, а машины нет.
Хорошо хоть, есть у кого спросить. Серёга, прожив
в Америке более десяти лет, мне на нашем, чисто российском языке, о котором сегодня идут диспуты – прилично так говорить или нет, сказал, «Молчи, языка не
знаешь и вообще изображай немого». Американцам, извиняющимся шёпотом, начал объяснять мою тупость
и необходимость быстро найти машину. Машину нашли
достаточно быстро, всего за 110 долларов. Место, куда
её отогнали, трудно описать. Помойка. Спасибо простым американцам, которые оперативно привезли нас на
место парковки, подъехал рабочий, открыл ворота, заплатили кровные 110 и свободны. «Разгильдяйство должно быть наказано» – сказал с достоинством мой младший коллега, и мы, к общей радости, успели на арену.
Первый игровой день. Игра в 15.00 ранняя, можно
сказать, с листа. Первая игра на любом уровне это максимальное напряжение, притирка к партнёрам, начало
организации всего последующего турнира. Мелочей нет.
Прошедшие вечер и ночь мы с коллегой в работе. Напряжённость первенства НХЛ для каждого профессионального игрока – огромный труд, ежесекундная готовность
к игре, борьбе, победе. Эти ледовые гладиаторы, как
пульс чувствуют своё здоровье. Травма, обычно, из серии невероятного и быть не должна, мелкие не в счёт,
хотя и они сильно мешают.
До полуночи с Серёгой боремся при помощи массажа
с мелкими травмами и накопившейся усталостью у игроков. Пойти поужинать после часа ночи сил уже не
было. Серёга успел снять только обувь, сразу ушёл в нирвану глубокого сна. Хорошо, что не храпит. Лежу, тупо
смотрю в потолок, думаю, как он сложится, завтрашний
первый игровой день.
166
Раннее утро, по нашим стандартам, петухи только –
только проснулись. Мы уже в олимпийской столовой,
в рот ничего не лезет, завернули с собой по паре бутербродов, прихватили пакет сливок для кофе и – в «Крайслер». Мчим на ледовую арену.
Выезжаем всегда с запасом времени, так как досмотр
машины и двух персоналий занимает более 30 минут.
Открываем раздевалку – чисто, значит службы работают
исправно. Завариваем кофе, раскладываем просушенные
коньки и выстиранное бельё, развешиваем игровые майки, всё чётко по номерам игроков. Для работы приготовили две массажные кушетки, одну – в душе, другую –
в проходе между туалетом и раздевалкой. Запахло кофе.
Налили по чашечке, присели, но выпить кофе не успели.
В раздевалку начали входить приехавшие игроки. Всё
пространство наполнилось шумом разговоров, кто-то
включил музыку, первый игровой день наступил.
В четыре руки нескончаемые растирания рук, ног,
спины, общие растяжки, окончательная подгонка игровой формы. Два часа пролетели, как одно мгновенье.
Вдруг всё замерло, в раздевалку вошли президент международной федерации хоккея Ренэ Фазель, президент
национального Олимпийского комитета Леонид Тягачёв, президент ФХР Александр Стеблин, старший тренер олимпийской команды Вячеслав Фетисов, тренеры
Владимир Юрзинов и Владислав Третьяк. В торжественной обстановке начали исправлять «ошибку» десятилетней давности.
Суть её в том, что на Олимпийских играх в 1992 году в Альбервиле нашей команде вручили золотые медали. Вручили золотую медаль и Николаю Хабибуллину –
третьему вратарю. В те времена на Олимпийских играх
тренерам медали не вручали, таково было положение
международного Олимпийского комитета. После вруче-
167
ния в раздевалке команда решила золотую медаль у Николая забрать и отдать старшему тренеру команды Виктору Тихонову.
И вот сегодня, перед первой игрой на Олимпийских
играх в Солт-Лейк-Сити в США 2002 года, заказав золотую медали Альбервиля из музея в Лозанне, под общие аплодисменты присутствующих и всей команды,
вручили золотую медаль Николаю Хабибулину. С Олимпиады 2002 года решением ИИХФ тренерский состав команд стал награждаться медалями.
Благодаря этому и я с великой гордостью принял
свою первую Олимпийскую медаль, но две серебряных
и три золотых хоккейных олимпийских награды, не менее мне дорогих, к моей великой печали отсутствуют.
Игра с белорусами, вроде бы не сложная, но первая
игра и напряжение чувствовалось во всём. Более опытные игроки каждого звена подбадривали молодёжь, пытаясь наладить игру с первых минут. Сергей Фёдоров,
показывал Илье Ковальчуку, где и когда он может получить пас, Игорь Ларионов объяснял Паше Дацюку, как
он должен его подстраховывать, в случае ухода Игоря
в зону соперника, а Алексей Жамнов, весёлый и оптимистичный, увлекал за собой братьев Буре. Защитники
были строги и неразговорчивы. Владислав Третьяк давал
последние наставления Коле Хабибулину и Егору Подомацкому.
Игра получилась немного сумбурной, наверное, от
того, что каждый хотел показать себя, особенно, молодые – Илья, Олег, Максим. Они, начиная и поддерживая
атаку, на завершающей стадии взятия ворот, искали,
кому из старших по звену отдать пас. Игра закончилась
победой над соперником, но не победой над собой.
После игры Николай Хабибулин вошёл в раздевалку
и лёг на пол, не имея сил снять с себя доспехи. Мышцы
168
ног, рук, всего тела, стали судорожно сокращаться. Врачи поняли, что произошло обезвоживание организма.
Пришлось делать капельницу, и только через полтора
часа он смог подняться на ноги и принять душ. Потом
мы узнали, что он за эту игру потерял 4 килограмма.
Игры в условиях среднегорья, где разреженный сухой
воздух и не хватает кислорода для нормального дыхания, выявили необходимость увеличить употребление
воды игроками, особенно во время игры. В каждой квартире, где жили спортсмены, установили увлажнители
воздуха, или просто поставили ведро с водой.
Игра окончена. Одни, сидя на полу, делают растяжку,
другие крутят велоэргометр, кто-то даёт интервью. Тренеры уединились в своей маленькой комнате для видеопросмотра игры, её анализа, вскрытия ошибок и просчётов. Побрившись, приняв душ, одев цивильную форму, игроки, похожие на лондонских денди, двинулись
к автобусу. Раздевалка смотрелась, как поле после Куликовской битвы. Игра была ранняя и впереди уйма времени. Программа та же: стирка, сушка, всё по местам,
по номерам, каждому на своё место. Завтра опять ранняя
игра. Серёга весь в поту. Он простужен и немного температурит, но это не в счёт, как говорят: «взялся за гуж –
не говори, что не дюж».
Через три часа в раздевалке порядок. На арене находим сауну. Для поднятия духа и бодрости тела заходим
на пятнадцать минут. После чашечки кофе будто заново
родились. Садимся в машину и едем в Олимпийскую деревню. Наконец-то спокойно пообедаем.
Олимпийская столовая огромна. Нескончаемые ряды
закусок, десертов, первых и вторых блюд. Входишь, всё
красиво, как на вернисаже, всё нравится, всё хочется
попробовать, но через два дня всё надоедает, и ходишь
туда только пообщаться.
169
Наша хоккейная команда всегда сидела на одном месте и мы, войдя, направляемся туда. Сняли куртки, раздевалки не было, повесили на спинки стульев. Дариус
Каспарайтис, глядя на нас, сказал: «Смотрите, жрачи
прилетели». Мы не обижаемся, берём подносы и на
«вернисаж». Садимся на свободные места. Вдали сидит
наша женская хоккейная команда. Кто-то из ребят шутит: «Василич, смотри – твои куропатки тоже кушать
хотят», другой добавляет: «Вернусь в Россию, пойду
Василичу помогать в женскую команду массажистом.
И я. И я». Все весело смеются.
Вечерняя разборка игры. Тренеры с игроками на видео просматривают всё, что произошло сегодня днём,
выявляя слабые и сильные стороны происшедшего. Мы
с Серёгой готовимся к своей вечерней программе, переваривая обед и ужин, принятые в один присест. Обозначена поминутная тарификация – с болью в спине Володя
Малахов, Сергей Фёдоров, Даниил Марков, со старой
травмой руки Павел Буре, общие восстановительные
массажи Николаю Хабибулину и Борису Миронову.
Такая же плотная очередь и у Серёги. Вячеслав Фетисов зашёл в массажную, поинтересовался, как идут
дела, насколько серьёзны мелкие травмы, попросил закончить процедуры пораньше, так как завтра ранняя
игра с финнами. К 00.00 всё закончили и пошли в столовую попить чайку. Она, как супермаркет, круглосуточно функционирует. Постоянное движение с подносами. Из беспокойства вертикали в спокойствие горизонтали мы с Серёгой вошли только к часу ночи.
Раннее утро. Через тяжёлые морозные облака еле-еле
проглядывает солнце. Бодрым шагом вместо зарядки
идём на стоянку нашего авто. До неё километра полтора.
Серёга на ходу жуёт яблоко, не пойму, как оно не примерзает к его губам. Хорошо, что нет ветра. В машине
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]