Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Насилие в эволюции и истории. Учебное пособие
.pdf
11
4
5
и сотрудничества. Это свидетельствует о том, что агрессивность
и насилие — одна из эффективных эволюционных программ
самоорганизации жизни наряду с кооперацией и аффилиацией.
Какова система детерминации насилия и агрессии в мире
живого и у предысторического человека?
В системе детерминации возможных проявлений агрес-
сии можно выделить три элемента: физиолого-генетический,
социальный и когнитивный.
В отношении физиолого-генетической детерминации
агрессивности и склонности к насилию можно сказать следующее: во-первых, установлено, что имеются телесные структуры, вещества и генетический материал — носители целой
группы поведенческих реакций, обеспечивающих выживание
организма в проблематичных ситуациях. Во-вторых, показана
их несамостоятельность, непрофильность, функциональная
включенность в более сложный механизм взаимодействия организма со средой.
В первом случае выяснено, что нет какого-то одного гена
агрессии, она провоцируется многими, как минимум, 17-ю4,
Ключевая телесная структура, в которой генерируются, принимаются и регулируются реакции страха и агрессии, —
amygdala, открытая еще в 1939 г. (Kluver, Bucy), а основные
нейротрансмиттеры, вещества, связанные с агрессией, сопутствующие ей, — тестостерон и сератонин5.
Вместе с тем психогенетики и нейробиологи в один го-
лос говорят о невозможности установления каких-либо прямых однозначных детерминаций патологических проявлений
агрессии от подобных структур и веществ, особенно у высокоорганизованных животных, тем более человека.
Во-первых, влияние этих структур и веществ весьма не-
определенно и многозначно. Так, amygdala (лимбическая
См.: Шустикова М. В. Генетические и средовые детерминанты агрес-
сивного поведения // Вестник Харьковского нац. ун-та. 2005. № 709. С. 111.
См.: Schaffhausen J. The Biological Basis of Aggression // www.brainconnection.
com : сайт. URL: http://www.brainconnection.com/topics/?main=fa/aggression (дата
обращения: 22.08.2014).
12
6
система, «палеомаммальный модуль» мозга) отвечает не только за агрессию, но и за реакции конкуренции, изоляции, доминирования и подчинения6.
Во-вторых, эта мозговая структура подчиняется неокор-
тексу, высшим психическим функциям, соответственно, хотя
жесткое программирование на отделение своих от чужих есть
у многих видов, в том числе и у нас, наше понимание о том,
кого относить к этим категориям, очень эластично.
В-третьих, окружающие эксклюзивные средовые факто-
ры могут либо блокировать агрессию, либо ее интенсифицировать, причем не ситуативно, а изменяя прижизненную экспрессию соответствующих генов. Так, психогенетические исследования показывают, что эксклюзивные факторы внешней среды
могут серьезно трансформировать врожденные механизмы регуляции агрессии. Наследственность детерминирует личностный
порог активации специфических нервных реакций, связанных
с агрессией и насилием. Такими регуляторами являются медиаторные системы головного мозга — моноаминергические системы (зоны), в частности серотониновая система. Ситуации длительных стрессов и конфронтаций провоцируют трансформацию врожденного механизма регуляции агрессивного поведения
(функциональное состояние «моноаминергических» генов). Неоднократный опыт агрессии и побед способен разбалансировать
эти врожденные механизмы: снижается тормозной контроль,
активизируются центры удовольствия. Негативный опыт формирует стратегию подчинения.
Таким образом, генетическая детерминация агрессии
и насилия хотя и имеет место быть, но носит относительный
и условный характер, имея корреляцию с другими детерминантами поведения. Также оказалось поспешным обобщением и положение об особо повышенной агрессивности чело-
См.: Олескин А. В. Биополитика. Политический потенциал современной биологии: философские, политологические и практические аспекты.
М. : МГУ, 2001.
13
века, аналог которой, дескать, мы находим лишь у крыс. Оказалось, что агрессии с летальным исходом нередки и у других
видов, которые Лоренц считал естественно «тяжеловооруженными» и имеющими вследствие того сильные врожденные запреты на убийство себе подобных. Лишь паритет рисков (реальная опасность самому быть убитым либо получить серьезное ранение) и постоянный баланс власти — основная
адаптация, препятствующая распространению практики убийства себе подобных.
Кроме того, рассуждая о генетической детерминации
агрессии, необходимо помнить и о том, что наследуется не чистая агрессивность. Также врожденным образом в агрессивное
поведение животных и человека вмонтированы прямые охранительные реакции, предупреждающие чрезмерность агрессии
и даже останавливающие ее акты, а также специальные альтернативные механизмы, предупреждающие жестокость и эгоизм. Это так называемые гены альтруизма, определяющие возможность такого поведения особи, когда она готова в ущерб
себе совершить полезное действие по отношению к представителям своего, а то и чужого вида.
Фактор социальной детерминации агрессии и насилия —
характер самоорганизации сообщества, который может активировать у большинства те или иные стороны его видовой этограммы, соответственно, также призвать в свои «главные герои» либо агрессоров, либо миролюбцев.
Известно, что подавляющее большинство биосоциальных систем включает в себя ту или иную степень неравенства
особей (ранги), т. е. имеет то или иное иерархическое устройство. Похоже, наличие того или иного типа иерархической организации сообщества животных и человека зависит от характера добывающей активности данного вида, степени обеспеченности жизнеподдерживающими ресурсами и межвидовой
конкуренцией.
Выделяют три фундаментальных типа иерархий сообществ животных и человека:
14
- агонистические (деспотические), где ранги определяют-
ся в ходе агонистического поведения (драках, конфликтах, состязаниях);
- гедонистические (эгалитарные), которые основаны не
на победах в драках, а на структуре взаимного внимания, складывающегося в данной биосоциальной системе, здесь имеют
главенствующее значение способности к заботе, игре, дружбе,
коммуникации;
- расщепленные, многомерные, ситуативно меняющиеся
иерархии — у высших приматов и человека, не только совмещающие два первых типа, но и включающие в себя одновременно сосуществующее ранжирование по разным критериям:
богатству, власти, авторитету, престижу (М. Вебер).
Понятно, что первый тип иерархии востребует генетических агрессоров (эгоистов), «выполет» альтруистов и изменит
прижизненную экспрессию генов конформистского большинства. Второй тип откроет путь к власти альтруистическим лидерам, серьезно психически деформирует агрессоров и создаст
из конформистского большинства благожелательное сообщество. Третий тип иерархии характерен скорее для развитых
сложных человеческих обществ.
Третий элемент детерминации проявления агрессивности
и насилия в эволюции — развитие когнитивных способностей:
усложнение психики, поведения, энцефализация (рост объема
головного мозга).
На первый взгляд, повышение разумности как синоним
владения собой и ситуацией должно было бы смягчить проявления агрессивности. На деле же влияние когнитивного фактора неоднозначно.
Очевидны усложнение и оптимизация поведения животных с высоким уровнем когнитивной обеспеченности. Появление сложного мозга — интеллекта высших животных, сознания человека, — как «бритва Оккама», устраняет излишние
траты энергии и переживаний у живых существ. Внутренняя
осведомленность позволяет более эффективно моделировать
15
свое предстоящее поведение, минимизируя такие его затратные формы, как агрессию и насилие. Коррелятивные изменения, вызывающие и сопровождающие рост когнитивных способностей: параллельное, перекрещивающееся развитие родительского и социального поведения. Первое является, по сути,
основой усложнения и укрепления второго. Эволюционисты
указывают на то важное обстоятельство, что у позвоночных
кооперативные и альтруистичные формы поведения возникли,
по всей видимости, на основе паттернов родительского поведения. Соответственно, истинно социальным или же «эусоциальным» поведением называется такое, когда:
- особи одного вида кооперируются, чтобы заботиться
о потомстве;
- не способные к размножению индивиды работают на
благо фертильных сородичей;
- дети помогают родителям в течение определенного пе-
риода их жизненного цикла.
Взаимная привязанность матери и ребенка (самки и де-
теныша) приводит и к очень ранним проявлениям привязанности к себе подобным у ребенка.
Реальная предрасположенность к социальным связям
требует развития таких информационно и интеллектуально емких способностей, обеспечивающихся лишь большой производительной «мозговой машиной», как способность приписывания своих качеств другому, эмпатию, симпатию, ингибиторы
агрессии. Как для обработки информации высоких степеней
сложности (к примеру, метеорологический прогноз) требуется
высокопроизводительный, высокоскоростной компьютер, так
и для предсказания реакций представителей своего вида требуется сложный мозг. Увеличение неокортекса (коры больших полушарий, 80 % мозга) у людей было вызвано необходимостью обслуживания речи, а речь — средство поддержания коалиций
в больших группах. Среди 150 видов приматов наблюдается такая
закономерность: чем больше средний размер группы, тем
16
7
большую долю мозга составляет его кора7.
Качественно новый уровень развития когнитивных способностей, собственно и создающий человеческую форму
агрессивности и насилия, связан с прорывом в эволюции интеллекта — появлением и развитием способности приписывания психических состояний другим субъектам. Эта способность, как отмечают нейрофизиологи, полностью отсутствует
у низших приматов и наблюдается в зачаточном виде у шимпанзе в неволе, однако успешно развивается у младенцев.
Эмпатия, а не собственно какие-то новые логические
способности, создает качество человеческого сознания, которое как бы объемлет, заполняет собой свою окружающую среду, очеловечивает ее — символизирует и этизует, образуя
культуру, мир человека. Это стороны одного целого: символизация мира означает вменение ему смыслов (ради чего, почему), которых он заведомо не содержит, а смыслы тут же внутренне условно ранжируются или этизуются — добро-зло,
справедливость-несправедливость, красота-безобразие, порядок-хаос и пр. Фундаментальная предрасположенность человеческого мозга к моральным суждениям коренится, таким образом, в его способности создавать психические структуры,
участвующие в оценке себя как другого и другого как себя.
Именно подобное качество человеческого сознания создает неустранимую этизацию его поведения, а человеческий
гедонизм и инстинкт самосохранения, самоутверждения обретают соответствующую этическую форму выражения в виде
«стремления к свободе». Это видовая «психология-идеология»,
отличает человеческую агрессивность от животной. Поэтому
если в определениях биологической агрессии лейтмотивом является «причинение вреда другому живому существу» для реализации собственных коренных интересов, то в определениях
См.: Сапольски Р. М. Голая обезьяна // Естественная история мира //
Этология.ру : сайт. URL: http://ethology.ru/library/?id=212 (дата обращения:
22.08.2014).
17
8
человеческой агрессии доминируют этические мотивы: «злонамеренное причинение», «ограничение свободы других» и т. п.
Развитые когнитивные способности высокоорганизованных, эусоциальных видов приводят к смягчению проявлений
агрессивности и насилия, что выражается в таких явлениях,
как примирение и ритуализация агрессии.
Как отмечают этологи8, примирение встречается тем чаще, чем выше когнитивные способности у данного вида.
В группах социальных видов бывшие соперники «заинтересованы» в скорейшем восстановлении нарушенных агрессией
связей. Групповое единство в случае внутренних агрессивных
стычек подвергается серьезным испытаниям, и другие члены
сообщества вмешиваются тотчас после окончания эпизода
столкновения — запускается механизм примирения (утешения
жертвы, умиротворение агрессора, посредничество, общее снятие группового стресса). Взаимная связь в эусоциальной группе, производная от тесных эмоциональных отношений родителей и детей, братьев и сестер в контексте эпизодичности стычек
и отработанных паттернов примирения, формирует механизмы
управления своей сексуальностью и агрессивностью — в соответствии с требованиями группы. В подобных группах
агрессивность в своей грубо-насильственной форме становится все менее и менее уместной. Для самок, собственно
определяющих половой отбор, привлекательными становятся
особи, способные демонстрировать заботу, юмор, доброту, коммуникабельность, чадолюбие, навыки в обороне и охоте.
Агрессия в таких истинно социальных сообществах ритуализуется: скорость развития конфликта тормозится целой
серией предварительных демонстраций, ритуальных угроз,
всегда сохраняется и в большинстве случаев реализуется сценарий недопущения прямых столкновений, и все ограничивается лишь психо-волевым соразмерением сил.
См.: Бутовская М. Л. Агрессия и примирение как проявление социальности у приматов и человека // Этология.ру : сайт. URL:
http://ethology.ru/library/?id=42 (дата обращения: 22.08.2014).
18
9
9
Но уже и в положительном влиянии высокой групповой
сплоченности, ограничивающем, на первый взгляд, внутреннее
насилие, мы можем видеть появление сублимации насилия.
Оно (насилие) находит свое выражение в ксенофобии. Механизмы примирения, ритуализации в полной мере и эффективно
работают лишь в родственно сплоченной, кровно близкой
группе, переадресовывая агрессию, еще в более сильной форме, вовне — на другие группы своего же вида.
Рост когнитивных способностей порождает также и качественно новые, невиданные прежде формы агрессии, особенно
у высших приматов и людей. Это говорит о том, что любая поведенческая этограмма, сколь бы сложна или проста она ни была,
содержит в себе имманентные, взаимообусловленные компоненты агрессивности-кооперации, насилия-аффилиации, сохраняющиеся в ином, трансформированном виде.
В поведении приматов и человека прослеживается явственно выраженная непоследовательность, немотивированная
смена интересов и направленности действий. Их поведение
при всех имеющихся ограничениях и механизмах группового
примирения все равно хронически нестабильно, непредсказуемо и агрессивно: капризы, мелочные обиды, резкая смена
настроений, депрессии, увы, сопровождают нашу жизнь и
жизнь братьев наших меньших. Этологи
полагают, что одна из
причин этого — параллельность физиологических и психологических процессов прямо противоположной направленности.
В слишком быстром появлении новой коры, основы становления наших столь замечательных способностей, они видят причину скрытого конфликта мотиваций поведения приматов и человека. Этот конфликт возник из противостояния архаичной системы мозга (той же amygdala), несущей видоспецифическую
информацию, и эволюционного новообразования, неокортекса.
Разумное поведение возможно именно в «разумных» обстоятельствах — прозрачности, обычности, предсказуемости
См.: Савельев С. В. Двойственность поведения приматов // Этология.ру :
сайт. URL: http://ethology.ru/library/?id=262 (дата обращения: 22.08.2014).
19
ситуаций, которые, как известно, не так уж и часты. Неопределенность, непредсказуемость, необычность запускают стрессовые
механизмы, отключающие в большинстве случаев наши выдающиеся когнитивные способности и активирующие древние механизмы amygdala — страх, агрессию, ненависть.
Главное, однако, даже не в этом. Высшие когнитивные
способности не только умеряют агрессивность, что вроде, как
и ожидаемо от разума, но и формируют более изощренные
формы агрессивности и насилия — так называемый «макиавеллистский интеллект».
Действительно, а почему, собственно говоря, более сильный
интеллект обязан быть миролюбивым? Индивидуальные инстинкты самосохранения (самоутверждения) и размножения (сексуальности), имеющие целью гарантированную передачу своих генов
потомкам, столь же сильны, как и соотносящиеся с ними инстинкты альтруизма и территориальности. Как социальные условия могут производить поколенные селекции в распределении агрессоров-альтруистов, так и последние по-разному будут пользоваться
своими общевидовыми когнитивными способностями.
Обманное поведение издавна присутствует в природе, однако лишь высшие когнитивные способности приматов и человека порождают такие виртуозные опосредованные формы агрессии и насилия, как политика, лицемерие, коварство, предательство, провокации и интриги, когда подавление, уничтожение,
ущерб причиняются руками других. Как нетрудно предугадать,
самые заядлые политики среди животных до человека — шимпанзе, наши ближайшие родственники среди ныне живущих. Их,
как и нас, очень волнует положение в социальной иерархии
и возможности повышения своего ранга через создания всякого
рода альянсов и коалиций в группе, им так же свойственно безжалостное стремление к достижению и сохранению власти.
Итак, система детерминации агрессивности и насилия
в мире животных и предысторического человека как минимум
трехкомпонентна, пластична, сопряжена с параллельной эволюционной изменчивостью поведенческого комплекса альтруизма-аффилиации.
20
10
НАСИЛИЕ В ИСТОРИИ
Согласно историку Norman Davies10 в Париже XVI в. по-
пулярным развлечением знати и плебса было «шоу» медленного сжигания кошек, в котором их подвешивали на канате над
помостом с костром и медленно опускали в огонь. В то время
как зрители заливисто хохотали, животные истошно вопили
и выли от боли, опаливались, запекались и, наконец, обугливались. После представления веселая и возбужденная публика,
среди которой были не только простолюдины и дворяне обоих
полов, но и особы королевской крови, разбредалась в приятном расположении духа по домам и ближайшим тавернам. Радует, что это были все же не кровавые гладиаторские бои. За
последние три века чувства людей, по видимости, значительно
смягчились и гуманизировались благодаря новым идеологиям
и литературам. Означает ли это, что наслаждение от лицезрения насилия ушло из человеческой жизни? Может, оно скорее
денатурализовалось, перешло в более виртуальные формы современных криминальных романов, блокбастеров и триллеров
о серийных убийцах и маньяках? И в любой момент старое
знакомое и пугающее наслаждение может вновь натурализоваться, а гуманистическая пленка, стягивающая склонную
к насилию человеческую натуру, с оглушительным треском
порваться, как было совсем недавно, в первой половине ХХ в.
Что же есть насилие в мире человека, насколько оно
необходимо, насколько эффективно и как оно регламентируется? Какие факторы и каким образом влияют на историческую
динамику объема насилия в человеческом обществе? Стали ли
мы гуманнее, нежнее в своих чувствах и уменьшилась ли наша
См.: Pinker S. A History of Violence // www.edge.org : сайт. URL:
http://www.edge.org/3rd_culture/pinker07/pinker07_index.html (дата обраще-
ния: 22.08.2014).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]