Этапы развития языка. Учебно-методическое пособие

МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «НАБЕРЕЖНОЧЕЛНИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ЯЗЫКА

Учебно-методическое пособие

Набережные Челны - 2019

УДК 81-13

ББК 81-923

Э 89

Печатается по решению кафедры русского языка и литературы ФГБОУ ВО «НГПУ»

Составитель:

Тарасов А.М. – кандидат филологических наук, доцент

Рецензенты:

Р. А. Закиров – кандидат филологических наук, доцент (г. Набережные Челны) Н.В. Удалов – кандидат филологических наук, доцент (г. Набережные Челны)

Э 89 Этапы развития языка: учебно-методическое пособие / авт. – сост. А.М. Тарасов.

–2-е изд., перераб. – Набережные Челны: НГПУ, 2019. - 40 с.

Вданном пособии представлены основные школы и направления развития языкознания, а также освещены важнейшие принципы устройства и функционирования языка.

Пособие предназначено для студентов филологических факультетов педагогических вузов. при изучении дисциплины «Теория языка», включенной в Учебные планы бакалавриата по направлениям подготовки 44.03.05; 44.03.01 - «Педагогическое образование», профилям подготовки Русский язык и литература; Русский язык.

УДК 81-13

ББК 81-923

ISBN - нет

© Тарасов А.М., 2019 © ФГБОУ ВО НГПУ, 2019

2

ЯЗЫКОЗНАНИЕ В ДРЕВНЕЙ ИНДИИ

Древнеиндийская лингвистическая традиция, насчитывающая свыше 2500 лет, является наиболее древней. Она возникла в результате потребности в сохранении точного произношения священных гимнов — Вед, а также нормализации санскрита — единого литературного языка Древней Индии. Все это обусловило практический, описательный, эмпирический характер древнеиндийского языкознания.

Вопросы языка рассматриваются у индусов уже в самых ранних памятниках ведической литературы — ведангах. В одной из веданг (шикша) освещаются вопросы фонетики и произношения, в другой (вьякарана) — грамматика, в третьей (нирукта) — этимологии и лексикология, четвертая (чханда) посвящена теории поэзии. Эти веданги определяют основные направления, по которым развивалась древнеиндийская наука о языке.

Наиболее известным грамматистом Древней Индии был Панини (ок. IV в. до н. э.), составивший первую нормативную грамматику Индийского языка. Грамматика Панини была создана на основе предшествовавшей сложной и длительной лингвистической традиции (и число своих предшественников автор называет около 10 грамматистов).

Грамматика Панини, содержащая свыше 4000 правил (сутр), написана чрезвычайно формализованным языком, напоминающим алгебраические формулы, который без специального комментария непонятен даже для людей, хорошо знающих санскрит.

Большое место в грамматике Панини уделяется фонетике. Автор подробно говорит о комбинаторных звуковых изменениях, касается вопросов ударения. Значительно подробнее Панини разбирает морфологические явления: он выделяет различные классы глагольных корней, типы окончаний в именном склонении. Понятия корня и суффикса анализируются на основе парадигмы слова; Панини знакомы понятия нулевой морфемы и внутренней флексии.

Грамматика Панини построена на весьма широкой основе: автор говорит о диалектных особенностях древнеиндийского языка на востоке страны, сравнивает санскрит с ведическим языком, на котором были написаны священные гимны. По мнению А.П. Баранникова, Панини впервые в истории индийского языкознания дает образцы сравнительного метода, сравнивая санскрит и ведический язык в области фонетики, морфологии, словообразования и отчасти синтаксиса. Однако Панини только констатирует факты различия, но не делает из этого никаких теоретических выводов.

В течение почти двух тысячелетий правила Панини были непререкаемым авторитетом в грамматике классического санскрита. Метод анализа слова по его морфологической структуре, предложенный Панини, используется и в настоящее время.

Труд Панини нашел многих выдающихся комментаторов и последователей, среди которых следует упомянуть Вараручи Катьяяна (III в. до н. э.), который, занимаясь изучением среднеиндийских языков, или пракритов, привносит в языкознание идею исторического развития языков.

Вараручи впервые в языкознании выдвинул мысль о том, что санскрит является тем источником, к которому возводятся все факты среднеиндийских языков. (В европейской лингвистике на протяжении почти всего XIX в. было широко распространено мнение, что санскрит — самый древний индоевропейский язык.) В «Пракритской грамматике» он показывает, как из санскритских слов и форм образовались пракритские. По мнению Баранникова, Вараручи дает рудиментарную форму сравнительной грамматики; он применяет сравнительно-исторический метод задолго до того, как этот метод получил распространение в Европе.

Очень подробно Вараручи разбирает фонетику, изучая развитие каждого звука, анализирует фонетические изменения, в частности ассимиляцию. Причем фонетические изменения Катьяяна рассматривает связи с морфологическими преобразованиями, указывая, таким образом, на связь фонетики и морфологии.

3

Древнеиндийский философ-языковед Бхартхари (I в.) в своем труде «Вакьяпадийя» разбирает вопросы соотношения предложения и суждения в философском аспекте. Он определяет предложение как единое неделимое высказывание, которое выражает единое неделимое значение. Бхартхари, как и другие грамматисты, предложение считает основной единицей языка, так как только оно способно передавать мысль. Для Бхартхари и его школы слова являются искусственными, в действительности ничего не выражающими построениями ученых. Поэтому древнеиндийских грамматистов слово не интересует; слова служат дли описания языкового материала, но сами в этот материал не входят. Бхартхари различал три аспекта слова: письменную форму, фонологическую структуру и номинативную функцию.

При изучении языковых явлений Бхартхари подчеркивал необходимость обращаться к предшествующим лингвистическим традициям. Он выразил эту мысль в поэтической форме: богиня знания не дарит своей улыбки тем, кто пренебрегает прошлым.

После Панини, Катьяяна, Бхартхари древнеиндийские языковеды не проводили новых исследований, а лишь обобщали и комментировали труды своих предшественников.

Необычайно высокого развития достигла в Древней Индии фонетика, что было связано с необходимостью сохранить в чистоте произношение ведических гимнов. Индийцы задолго до греков различали гласные, согласные, фрикативные. Им знакомо было понятие фонемы (спхота), которую они противопоставляли звуку речи. Различие между фонемой и звуком речи четко проводил Панини. В дальнейшем индийские языковеды выделили восемь разновидностей каждой фонемы.

Описание звуков в древнеиндийской грамматической традиции производилось на физиологической основе. Индийские лингвисты подробно описывали место и способы артикуляции звуков, изучали работу органов речевого аппарата, дали четкую классификацию звуков по способу и месту их образования. Они впервые обратили внимание на роль чередования гласных, разработав учение о трех ступенях подъема гласных. Эта схема чередования в XIX в. Была использована немецким ученым А. Шлейхером.

Что касается морфологии, то индийские грамматисты указывали, что она состоит из трех разделов: а) классификация частей речи, б) образование слов и в) изменение слов. Индийцы различали четыре части речи: имя, глагол, предлог и частицу. Имя они определяли как слово, обозначающее предмет, а глагол — как слово, обозначающее действие, происходящее как в настоящее время, так и уже совершившееся. В имени различается семь падежей: именительный, винительный, орудийный, дательный, отложительный (аблатив), родительный и местный. Однако в то время падежи не имели этих названий, а обозначались как первый, второй, третий и т.д. Предлоги рассматриваются как указательные элементы языка, а частицы делятся на сравнительные, соединительные и незначимые.

Обратившись к анализу слова, индийские языковеды выделяли в словах основу (или корень), суффиксы и окончания. Различались три категории корней: простые (первичные), образующие и производные. Панини дает списки корней слов с указанием их значения.

Индийцы занимались и составлением словарей. Одним из первых словарей были нигхантавасы — списки употребленных в Ведах непонятных слов. В V или VI в. н. э. лингвист Амара составил словарь санскрита, который и сейчас широко используется европейскими санскритологами. В санскритских словарях глагол дается в форме корня, например vid - —«знать», bhar- —«нести», а имя— в виде основы слова.

Древнеиндийская наука о языке достигла значительных результатов и оказала огромное влияние на греческую и арабскую лингвистические традиции, а через них — и на последующее развитие языкознания. В. Томсен писал: «Высота, которую достигло языкознание у индусов, совершенно исключительна, и до этой высоты наука о языке в Европе не могла подняться вплоть до XIX в., да и то, научившись многому у

4

индийцев»[9].

5

ГРЕКО-РИМСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ

Античное греко-римское языкознание оказало сильнейшее влияние на развитие языковедческой мысли всех современных европейских народов. Высоко оценивая культуру древнего мира, Ф. Энгельс писал: «...Без того фундамента, который был заложен Грецией и Римом, не было бы и современной Европы». Эти слова относятся и к оценке той роли, которую имело греко-римское языкознание для развития последующих языковых теорий.

К рассмотрению языковых проблем античности полностью применима также характеристика, которую дал Ф. Энгельс греческой философии в целом: у греков, так как они «еще не дошли до расчленения, до анализа природы,— природа еще рассматривается в общем, как одно целое. Всеобщая связь явлений природы не доказывается в подробностях: она является для греков результатом непосредственного созерцания. В этом недостаток греческой философии, из-за которого она должна была впоследствии уступить место другим воззрениям. Но в этом же заключается и ее превосходство над всеми ее позднейшими метафизическими противниками. Если метафизика права по отношению к грекам в подробностях, то в целом греки правы по отношению к метафизике».

ВДревней Греции теория языка являлась одной из составных частей философии, и потому языковедческие проблемы первоначально разрабатывались преимущественно философами.

Вистории древнегреческого языкознания выделяются два периода: философский (V—III вв. до н. э.), когда проблемы языка решались в связи с философскими вопросами, и александрийский (III в. до н. э.— IV в. н.э.), когда языкознание (вернее, грамматика) стало самостоятельной наукой.

Одной из проблем, привлекавших внимание мыслителей древности, была проблема происхождения языка. Античные философы выступали против божественного происхождения языка и не допускали, чтобы язык был создан каким-то одним выдающимся человеком. «А для звуков (я говорю о первых звучаниях имен и глаголов, которые произвели выросшие из земли люди) мы,— говорит Диоген из Эноанды,— не принимаем Гермеса в качестве учителя, как говорят некоторые (это явный вздор)»[1]. Римский поэт, философ-материалист Тит Лукреций Кар (I в. до н. э.) в поэме «О природе вещей» писал:

Предполагать, что один кто-нибудь дал названья предметам

Ичто оттуда уже люди узнали впервые слова все, —

Было б безумно. Как мог бы одни человек обозначить Вещи все голосом и расчленять языком своим звуки, А в то же время все прочие делать того не умели?

Если б другие притом не умели в сношеньях друг с другом Слов применять, то откуда б явилось познанье об этом?

И из чего бы в одном человеке возникла способность Волю свою выражать, чтоб другие его понимали?

Нет, человек тот единственный не был бы в силах принудить Толпы людей к повторению данных предметам названий [1].

В трудах античных философов мы находим зачатки почти всех теорий происхождения языка, которые «возникли» в XVIII в. Так, Лукреций склоняется к звукоподражательной теории, утверждая, что

По побужденыо природы язык стал различные звуки Произносить, при нужде выражая названья предметов.

Некоторые ученые вопрос о появлении языка связывали с вопросом о происхождении человека. Древнегреческий историк Диодор Сицилийский, излагая учение философаматериалиста Демокрита, писал: «Первоначально люди жили, говорят, неустроенной и сходной со зверьми жизнью, выходили вразброд на пастбища и питались вкусной травой и

6

древесными плодами. При нападении зверей нужда научила их помогать друг другу и, собираясь вместе от страха, они начали постепенно друг друга узнавать. Голос их был еще бессмысленным и нечленораздельным, но постепенно они перешли к членораздельным словам и, установив друг с другом символы для каждой вещи, создали понятное для них самих изъяснение относительно всего. А так как такие объединения имели место по всему миру, то язык оказался не у всех равнозвучным, поскольку каждые случайным образом составляли свои слова: отсюда разнообразие в характере языков, а первоначально возникшие объединения положили начало всем племенам».

Древние ученые указывали, что дар языка, которым обладает человек, возвышает его над всеми живыми существами. «Только человек из всех живых существ одарен речью, - говорил Аристотель. - Голос, которым можно выразить печаль и радость, свойствен и остальным животным, потому что их природные свойства развиты все-таки до такой степени, чтобы ощущать радость и печаль и передавать эти ощущения друг другу. Но речь способна выражать и то, что полезно и что вредно, равно как и то, что справедливо и что несправедливо».

С проблемой происхождения языка теснейшим образом был связан спор о природном или условном характере слов, т.е. спор об отношениях между словами, вещами

иих именами. Почему стол назван столом, а не как-нибудь иначе? Определяется ли наименование предмета самой природой этого предмета (теория physei) или название предмета устанавливается законом, обычаем, условным соглашением, установлением людей (теория these!), т.е. сознательно, произвольно? В этом споре приняли участие крупнейшие философы античности. Демокрит утверждал, что имена происходят от установления, согласно обычаю, так как существует много несоответствий между вещью

иее названием, что исключает обозначение вещей по природе. Эти несоответствия обнаруживаются в том, что: а) многие слова имеют по нескольку значений, б) многие понятия имеют по нескольку названий, в) одно слово может заменяться другим, г) многие понятия остаются без словесного обозначения.

Величайший мыслитель древности Аристотель (384 — 322 до н. э.) также придерживался материалистической точки зрения. «От природы нет имен, - считал он, - они получают условное значение, когда становятся символами, ибо ведь и нечленораздельные звуки поясняют собою нечто, как, например, у животных, хотя ни один из этих звуков не есть имя»[ 1 ] .

Другая группа ученых, виднейшим представителем которой был Гераклит Эфесский (р. ок. 544 — 540 до н. э.), признавала, что имя неразрывно связано с той вещью, названием которой оно служит. Этой же точки зрения придерживались и стоики (представители философского направления, существовавшего в Древней Греции с III в. до н. э. до IV в. н. э.). Они полагали, что имена даны от природы, так как первые звуки подражали вещам, которым соответствуют имена; в согласии с этим они и строят этимологию. Так, стоик Августин говорил, что «так как есть вещи, которые не звучат, то для них то же значение имеет сходство осязательного воздействия: если они воздействуют на чувство мягко или грубо, то мягкость или грубость букв, действующая на слух, породила для них такие же имена. <...> Сами вещи воздействуют так, как ощущаются слова: mel (мѐд) - как сладостно воздействует на вкус сама вещь, так и именем мягко действует на слух; acre (острое) в обоих отношениях жестко; lana (шерсть) и vepres (терн) - каковы для слуха слова, таковы сами предметы для осязания. Это согласие ощущения вещи с ощущением звука стоики считают как бы колыбелью слов».

Две указанные выше точки зрения пытался примирить философ-идеалист Платон (ок. 427 — ок. 347 до н. э.). В диалоге «Кратил, или О правильности имен», написанном в форме разговора между Кратилом, сторонником теории происхождения имен «по природе», Гермогеном, приверженцем теории «по установлению», и Сократом, выражающим точку зрения самого Платона, Платон занимает двойственную позицию: ни ту, ни другую точку зрения он не поддерживает, так как, по его мнению, правильный язык может

7

существовать только в идее. Платон считает, что главное - это признание того, что в языке заложена глубокая внутренняя целесообразность, а не произвольная прихоть.

После этого спора, являющегося спором о взаимоотношении языка и бытия, разгорелась полемика об аналогии и аномалии в языке, т.е. о взаимоотношениях самих слов. Античные языковеды пытались решить, существует ли в фактах языка какая-нибудь закономерность или господствует аномалия. Например, слово сирота женского рода, но оно может обозначать и мальчика, Афины — форма множественного числа, а это название одного города.

Ученые, утверждавшие наличие закономерности в языке («аналогисты»), возглавляемые Аристархом Самофракийским, считали, что в языке существуют единообразия, правила, выдвигаемые эллинской речью, которых следует придерживаться. Между тем в разговорном, обиходном языке наблюдается много отклонений от закономерностей, нет морфологического единообразия. Грамматисты, преувеличивавшие роль исключений в языке («аномалисты») во главе с Кратесом Малосским, полагали, что устанавливаемые на основании аналогии правила наталкивались на большое количество исключений.

Спор между «аналогистами» и «аномалистами» известен нам из трактата «Латинский язык» римского ученого Марка Теренция Варрона. Сам Варрон занимает уклончивую позицию, стремясь примирить обе эти точки зрения. «...Аналогия, — пишет он, — родилась из некоторого обихода, и из того же обихода — аномалия; следовательно, раз обиход охватывает несходные и сходные слова и их склонения, то не следует отвергать ни аномалию, ни аналогию». Спор «аналогистов» и «аномалистов» имел большое положительное значение, так как привлекал внимание языковедов к анализу грамматических явлений. Вся позднейшая грамматическая теория развивалась под знаком аналогизма.

Стоики внесли большой вклад в разработку философских проблем языкознания, особенно Хрисипп и Кратес Малосский. Стоики рассматривали язык как естественную человеческую способность, как средство выражения мыслей и чувств. В глубокой древности они установили дихотомию между формой и значением, выделив в языке означающее и означаемое. «Стоики утверждают, что три (вещи) между собой сопряжены

—обозначаемое, обозначающее и объект. Из них обозначающее есть звук, например Дион; обозначаемое — тот предмет, выражаемый звуком, который мы постигаем своим рассудком, как уже заранее существующий <…> объект — внешний субстрат, например сам Дион. Из них две вещи телесны, именно звук и объект, одна бестелесна, именно обозначаемая вещь, и это есть высказываемое, которое бывает истинным и ложным».

Вфилософский период греческие ученые обращали внимание не только на общие проблемы языка, но и на разработку его отдельных аспектов. Большое место в античном учении о языке занимала фонетика, хотя и не проводилось четкого различия между буквой и звуком, а акустические и физиологические наблюдения над звуками речи уступали в точности наблюдениям древнеиндийских ученых. В диалоге «Кратил» Платон различает гласные, безгласные звучные и безгласные беззвучные; позднее установилось деление на гласные, полугласные и безгласные, причем две последние категории объединялись в группу согласных звуков. Их определение дал Аристотель: « Гласный — тот, звучание которого слышится без прикладывания языка, например α и ω »; полугласный — тот, звучание которого слышится при прикладывании языка, например σ и ρ; безгласный

—тот, который, при наличии прикладывания языка, не дает, однако, самостоятельно никакого звука, а делается слышным в соединении со звуками, имеющими какую-нибудь звуковую силу, например γ и δ. Эти элементы различаются в зависимости от формы рта, от места их образования, густым и тонким придыханием, долготой и краткостью и, кроме того, острым, тяжелым и средним ударением». Как отсюда следует, в основу классификации звуков положен физиологический принцип. Аристотель, признавая общественно значимую роль звука, выделяя элемент — неделимый звук, но не всякий, а

8

такой, из которого может возникнуть разумное слово, приближался к понятию фонемы. Ведь и у животных есть неделимые звуки, говорил он, но ни одного из них не называю элементом. Аристотель выдвинул и проблему слога, определив его как сочетание гласного и согласного. (Римские ученые лишь немного видоизменили эту классификацию гласных применительно к особенностям латинского языка).

Древнегреческие ученые внесли большой вклад и в разработку грамматических проблем. Диалог Платона «Кратил» интересен тем, что автор пытается классифицировать части речи на логической основе, выделяя имя и глагол. Глаголом он называл то, что относится к действиям, а именем — то, что обозначает того, кто совершает эти действия.

Более подробно о классификации частей речи говорит Аристотель в «Поэтике». Основными частями речи у него являются также имя и глагол: «Имя — это составной, имеющий самостоятельное значение, без оттенка времени, звук, часть которого не имеет никакого самостоятельного значения сама по себе»; «Глагол — составной, имеющий самостоятельное значение, с оттенком времени, звук <...>. Например, человек или белое не обозначает времени, а идет или пришел имеют добавочное значение; одно — нынешнего времени, другое — прошедшего». В «Риторике» Аристотель пишет о трех частях речи: имени, глаголе, союзе. Он вводит понятие падежа имени или глагола, под которыми понимает косвенные формы этих частей речи. Например, падежами, по Аристотелю, являются человеку, люди, иди, пришел ли. По его учению, имена бывают мужского, женского и среднего рода, а по структуре — простыми и сложными, т.е. они могут состоять из трех, четырех и многих имен.

Предложение Аристотель определяет как «составной звук, имеющий самостоятельное значение, отдельные части которого также имеют самостоятельное значение». Именно наличие самостоятельного значения отличает предложение от других образований.

Дальнейшая разработка грамматических проблем велась стоиками. Они выделяют уже пять частей: имя (как имя собственное), нарицание (как имя нарицательное), глагол, союз, член, а также уточняют понятие падежа, считая, что кроме прямого падежа есть косвенные. Стоики различают слово и предложение, указывая, что предложение всегда значаще, слово же бывает и не значащим.

Сдеятельностью стоиков связывается и зарождение новой лингвистической науки

—этимологии, или науки об истинных значениях слов. Придерживаясь теории «природного» характера языка, стоики стремились познать его семантическую природу. Но не выработав твердых принципов этимологического исследования, они допускали произвольные толкования первоначальных значений слов. Так, Августин считал, что lucus

—«роща» названа так потому, что совсем не lucet –«светит», и bellum — «война» потому, что эта вещь не bella — «прекрасная», и foedus - «союз» потому, что эта вещь не foeda — «безобразная». Эти произвольные и бездоказательные толкования создали этимологии как отрасли языкознания сомнительную славу.

Рассвет античной языковедческой традиции приходится на александрийский период, когда в эпоху эллинизма в столице египетского царства Птолемеев Александрии в III - II вв. до н. э. сформировалась так называемая александрийская школа грамматики. Система александрийского грамматического учения создавалась трудами Аристарха Самофракийского, его ученика Дионисия Фракийского, Аполлония Дискола и др.

Возникновение александрийской грамматической школы связано с чисто практическими целями — желанием сохранить литературную греческую традицию, дать филологическую интерпретацию произведений Гомера, Софокла, Эсхила и др., создать единый общий литературный язык. Эти цели требовали уточнения и расширения свода грамматических правил.

Александрийские грамматисты, хотя и имели некоторые представления о физиологических основах произношения, подробное описание звуков дали на основе акустического принципа. Отождествляя звук и букву, александрийцы выделяли 24 звука

9

—7 гласных и 7 согласных. Варрон вводит двадцать пятый звук — заднеязычный согласный [ŋ], который он называет агмой. Дионисий Фракийский ввел ударение и указал на его различные типы, а Аристофан изобрел надстрочные знаки для обозначения ударения. В области фонетики подробно были рассмотрены виды звуковых изменений.

Слово определяется александрийцами как наименьшая значимая часть связной речи, а предложение — как соединение слов, выражающее законченную мысль.

Подробно у александрийцев было разработано учение о частях речи. Дионисий выделял восемь частей речи: имя, глагол, причастие, член, местоимение, предлог, наречие, союз. Римские ученые не причисляют к частям речи член, а греки — междометия. Имя определяется как склоняемая часть речи, обозначающая тело или вещь (тело — камень, вещь

—воспитание) и высказываемая как общее (человек) и как частное (Сократ). Свойствами (акциденциями) имени являются род, вид, образ, число, падеж. Падежи рассматриваются как ступени склонения, названные так потому, что большинство имен по ним изменяется и якобы падает, уклонившись от своего первого положения. Греки выделяли пять падежей

—прямой, родительный, дательный, винительный, звательный; римляне добавили шестой падеж— отложительный (аблатив), встречающийся в латинском языке. «Глагол,— пишет Дионисий, — есть беспадежная часть речи, принимающая времена, лица и числа и представляющая действие или страдание». Свойствами глагола выступают наклонение, залоги, виды, образы, числа, лица, времена, спряжения.

Подробно разобрав понятия частей речи и дав им развернутые определения, александрийцы не дошли до анализа морфологической структуры слова, им остались неизвестными и понятия, которыми оперировали древнеиндийские грамматисты,- о корне и аффиксах (суффиксах, префиксах, окончаниях).

Римские грамматисты, по существу, слепо следовали образцам греческой грамматики, прилагая ее к латинскому языку. Из римских ученых следует отметить прежде всего Марка Теренция Варрона (116—27 до н. э.), автора труда «Латинский язык», Элия Доната (IV в. н. э.), Присциана (VI в. н. э.), написавшего самую обширную грамматику латинского языка «Грамматическое учение», и др. Именно благодаря трудам Доната и Присциана в латинизированной форме дошла до нас античная грамматическая терминология, употребляемая и в настоящее время.

Кособенностям греко-римской грамматической традиции следует отнести то, что ученые занимались изучением только греческого и латинского языков, а также то, что в своих грамматических теориях они в значительной степени зависели от философии, особенно логики. Но вместе с тем не следует забывать, что «грамматическая система Европы вплоть до XIX в. основывалась на лингвистическом учении греков в его измененном на римской почве виде»[ 9 ].

10