Социально-экономические проблемы развития Южного макрорегиона. Выпуск 24. Сборник научных трудов

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ЮЖНОГО МАКРОРЕГИОНА

СБОРНИК НАуЧНЫх ТРудОВ

ВЫПуСК 24

УДК 336.201 ББК 65.26 С75

C 75 Социально-экономические проблемы развития Южного макрорегиона. Сборник научных трудов. Выпуск 24 / Под ред. доктора экономических наук А.А. Ермоленко. Краснодар: Изд-во Южного института менеджмента, 2011; Электронно-библиотечная система IPRbooks, 2012. — (Высшее образование). – 78 с.

ISBN 978–5–93926–186–9

ISSN 2227-8397

Сборник научных трудов представляет собой тематическое издание, в котором объединены результаты научного поиска молодых ученых – аспирантов, соискателей, докторантов ряда ВУЗов Южного макрорегиона. Собранные здесь статьи основываются на разработке взаимосвязанных аспектов развития новой для России интеграционной формы – социально-экономической системы макрорегиона. Книга адресована студентам, аспирантам, соискателям экономических специальностей, а также преподавателям ВУЗов.

ISBN 978–5–93926–186–9 ISSN 2227-8397

УДК 336.201 ББК 65.26

©, 2011

©- IPRbooks, 2012

Косован И.Ю., Макарчук Н.М. Инструменты модернизации региональной

Хашева З.М. Факторы формирования кризисных ситуаций в региональной

Данилов Н.Ф. Проблемы правового порядка в творчестве А.Д. Градовского

Данилов Н.Ф. А.Д. Градовский о результатах земской реформы 1864 года и современные правовые основы закрепления вопросов местного

Межлумова В.Р. Актуальные проблемы интеграции научного и образовательного процессов в сфере ВПО в условиях вхождения России

массы и ветряные установки. Именно в этих сегментах развиваются, например, подразделения Shell по альтернативным источникам энергии. Кстати, в производство биотоплива инвестировано порядка 50 % средств, вкладываемых в альтернативную энергетику венчурными фондами в 2006 г. (~41 % в 2005 г.). Именно производство топлива из биомассы (для нужд транспорта), солнечная и ветряная энергетика (для выработки электроэнергии) рассматриваются бизнесом в качестве основной замены нефти и газа.

Под альтернативными источниками энергии обычно подразумеваются как традиционные – атомная энергетика (nuclear), гидроэлектроэнергетика (hydro) и получившие промышленное применение в последние 10-15 лет – солнечная энергетика (solar), ветряные установки (wind), энергия переработки биомасс (biomass), геотермальные установки (geothermal), так и находящиеся в различных стадиях разработки – водородная энергетика (hydrogen) и топливные ячейки (fuel cell).

Несмотря на всеобщее осознание исчерпаемости запасов углеводородного сырья, большинство стран – крупные потребители энергии – продолжают инвестировать в традиционные энергосистемы намного больше чем в альтернативные. Даже в понятие “энергетическая безопасность стран ЕС” вкладывается, в основном, тема обеспеченности природным газом из России и Северной Африки и доступа европейских компаний к соответствующей инфраструктуре. А КНР – крупнейший и растущий потребитель энергии в Азии – озабочен пока только получением доступа к новым месторождениям углеводородов и строительством гидроэлектростанций, не рассматривая никакие иные направления. По последним данным МЭА, в 2004 г. мировой энергобаланс лишь на 19.6 % покрывался нетрадиционными источниками энергии (35,6 % в электроэнергетике). В основном – это атомная электроэнергетика (6,5 % от всего объема и 15,7 % в электроэнергетике), ГЭС (2,2 % и 16.1 %) и энергии от сжигания биологического сырья, т. е. дров (10,6 % и 1 %). При этом в 2004 г. на долю солнечной энергетики в мире пришлось лишь 0,04 %, а ветряной – 0,065 % (около 1 % в электроэнергетике совместно). Относительно же так называемых новых источников электроэнергии (за исключением атомной энергетики и крупных ГЭС) статистика пока и вовсе не впечатляет, составляя всего 4,4 % в мировом энергобалансе. Зато динамика роста потребления энергии из этих источников (солнечная энергетика: +28,1 % в год с 1971 по 2004 гг., ветровая: +48 %, геотермальная +7,5 %, тогда как все источники энергии увеличивались ежегодно лишь на 2,2 %) гово-

рит о том, что прогнозы роста доли биомассы, ветра и других альтернативных источников энергии оптимистичны, хотя и наводят на мысль об их нереалистичности. Согласно прогнозам того же агентства, к 2030 г. доля альтернативных источников электроэнергии (за исключением традиционных – ГЭС и атомной энергетики, т. е. солнце, ветер, геотермальные источники, приливы/отливы и биомассы) должна будет достичь порядка 12 %. На чем основаны эти цифры? Ведь для того, чтобы доля того или иного источника выросла в разы, он должен быть востребован бизнесом, а технология способна обеспечивать приемлемый уровень издержек, в противном случае потребители продолжат закупать углеводороды, не задумываясь о завтрашнем дне.

Начальный рост государственных расходов на НИОКР в альтернативной энергетике пришелся на пик нефтяных цен в конце 1970-х – начале 1980-х. Причем две трети расходов пришлось на США, Германию и Японию (последние две являются самыми необеспеченными нефтяными ресурсами). Однако затем падение цен на нефть устранило необходимость в развитии альтернативных источников энергии.

С началом тренда на нефтяном рынке в 2000 г. поток финансовых ресурсов в отрасли новой альтернативной энергетики возобновился с удвоенной силой. Но теперь это были уже не государственные деньги, а частный капитал. И если в 1990-х последний представлял собой средства крупных нефтяных компаний, внявших тому, что “если революцию не удается предотвратить, значит следует возглавить ее”, то в течение последних 3-5 лет туда потекли средства венчурных фондов. Так, Гейтс, основатель Microsoft, вложил в прошлом году 84 млн дол. в производителя этанола Pacific Ethanol, основатель Sun Microsystems – Косла – финансирует НИОКР в этаноловую отрасль, а Меткальф, основатель конгломерата 3М и пионер технологии Ethernet, пытается заработать на технологии переработки выбросов ТЭЦ в дополнительный источник энергии. Сергей Брин, один из основателей Google, инвестировал в Nanosolar – инновационную компанию в секторе солнечной энергетики. Совокупно в 2005 г. в отрасль было инвестировано 38 млрд дол., что на 27 % больше чем в 2004 г. и в разы – чем в конце 1990-х.

Немаловажную роль во втором витке роста отрасли сыграло и государство, но уже не за счет финансовых влияний, а при помощи законодательства и “рамочных” инициатив. Так, в отчете Worldwatch Institute говорится, что сектор энергетики возобновляемых источников вырос благодаря правительственной поддержке и частным инве-

стициям: “Более 48 стран, из которых 14 – развивающиеся, имеют собственную политику развития альтернативной энергетики”. Большинство из них планируют к 2012 г. (т. е. к дате завершения первой фазы Киотского протокола) получать порядка 5-30 % всей энергии из возобновляемых источников.

Согласно Киотскому протоколу, развитые страны к 2008-2012 гг. должны сократить количество выбрасываемых в атмосферу парниковых газов на 5,2 % относительно уровня 1990 г. Но США и Австралия пока отказываются ратифицировать этот договор, предпочитая инициировать собственные программы и целевые ориентиры по борьбе с загрязнением окружающей среды и снижению использования традиционного углеводородного сырья.

Что касается собственно законодательства в разных странах, то здесь существуют более 400 законодательных актов в 47 странах, которые специфицируют различного рода льготы и поощрения для разработки и внедрения альтернативных источников энергии. Так, например в Китае действуют четыре инициативы, первая была подписана еще в 1996 г.

Из вышеизложенного следует три основных тренда в мировой энергетике в части развития альтернативных источников энергии. Вопервых, это стремление большинства развитых стран поставить долгосрочные количественные ориентиры по доле АЭ, что стимулирует принятие соответствующих законодательных актов и внедрение поддерживаемых ими технологий. Здесь же одним из главных моментов является то, что фокус государства смещается от экономической эффективности АЭ в сторону экологических вопросов и энергетической безопасности. Во-вторых, государство во многом делегировало частному сектору полномочия по выбору технологий АЭ, которые составят основу энергобаланса. И наконец, третий тренд – это осознание многими развивающимися странами необходимости присоединения к глобальному тренду на повышение доли АЭ, так как никто не хочет оказаться за кормой новой энергетической парадигмы.

Глобальный финансовый кризис заставил пересмотреть современное общество, свое отношение к углеводородам. Выход из кризиса не лежит в границах привычного настоящего. В мире должны произойти качественные перемены. Они касаются технологий, особенно энергетики. Скорее всего, углеводородное будущее представляется нам нереальным. Глобальному хозяйству для оживления потребуется много дешевой энергии. На мой взгляд, в ближайшие годы должны про-

изойти крупные прорывы в других отраслях (например альтернативной электроэнергетике).

Кризис можно замедлить решительными институциональными мерами, неприемлемыми для монополий, но выход из него требует революций во многих областях жизни. Наука, образование, трудовые отношения, политическое устройство стран, их политика и границы должны измениться.

Перспективы развития альтернативных источников энергии нашей стране одна из главных тем обсуждения в Российском союзе промышленников и предпринимателей (РСПП). По мнению экспертов, в модном увлечении биотопливом есть и негативная сторона – угроза продовольственной безопасности. Альтернатива автомобильному биотопливу в России – газ, утверждают специалисты.

На совещании отмечалось, что в условиях резкого роста цен на нефть и, соответственно, бензин, все большее число стран обращают внимание на производство альтернативных видов автомобильного топлива. Особое место в этом ряду специалисты отводят биотопливу.

Ежедневно под влиянием целой группы факторов формируется цена на различные сорта нефти на ведущих биржах мира.

В современном мире цена на нефть не есть величина самодостаточная, которая определяется классическим спросом и предложением, а также издержками её производства. Уровень цен решающим образом контролируется фьючерсными контрактами. Фьючерсы (покупка обещания продать нефть через оговоренный срок по договоренной цене) сегодня – основная форма биржевой торговли. На 1 тонну реализуемой реальной нефти нередко приходится 100 и более фьючерсов. Физическая поставка нефти по биржевым контрактам тоже иногда случается и составляет лишь около 1% от всего объема торгов. Это связано, главным образом, с тем, что нефти соответствующих сортов реально добывается на пару порядков меньше виртуального объема сделок.

Потому такие финансовые инструменты – это нечто иное, как спекуляция, которая и надувает пузырь цен. Стоимость нефти, как биржевого товара, определяется наличием астрономического по размерам спекулятивного капитала, рыскающего по свету в поисках прибыльного приложения.

После начала ипотечного кризиса в Америке, разразившегося летом 2007 года, свободный капитал стал надувать нефтяной пузырь. Но

постоянный рост цен не может продолжаться бесконечно. Поэтому пузырь лопнул в самый неподходящий момент, по цепочке заставляя сдуваться весь мировой спрос.

Не исключение и национальная экономика России. Рыночные механизмы почти не имеют отношения к курсу рубля. Все решается на государственном уровне: ослаблять национальную валюту с помощью эмиссии или сохранять естественный курс.

Пока в мировой экономике удерживается стабилизация и идут спекуляции нефтью, с рублем ничего не случится. Некоторое время он может даже укрепляться относительно доллара и евро. Сейчас правительство также не планирует ослаблять рубль, но едва стабилизация завершится, рубль, видимо, ждет повторная девальвация. Сроки нельзя назвать, однако уже осенью хорошее время для рубля может закончиться. Немаловажное значение имеет инфляция: завершение стабилизации способно ослабить рубль не только усилиями чиновников, но и ускорением роста цен.

Обрушить стабилизацию естественным путем может рост проблем в реальном секторе. Среди них падение потребления, в том числе под влиянием инфляционных процессов. Высокие цены на нефть также способствуют увеличению хозяйственных проблем.

Бедная на энергоресурсы Европа давно делает шаги в этом направлении. Мощным стимулом для решения проблемы стала директива ЕС «О развитии и продвижении использования биотоплива или других возобновляемых видов топлива на транспорте». Она установила требования по увеличению содержания биодобавок в моторном топливе с 2% в 2005 году до 5,75% к 2010 году. Россия в свою очередь располагает не только обширными запасами нефти, газа и угля, но и значительным потенциалом производства возобновляемых топливных ресурсов и источников энергии (геотермальной, солнечной, ветровой, океанической).

На данный момент доля нетрадиционных источников в общей выработке энергии в стране составляет менее 1%. По оценке специалистов, в случае создания необходимого нормативно-правового обеспечения, разработки и реализации механизмов государственной поддержки вполне реально существенно повысить к 2015 году долю использования возобновляемых источников энергии (ВИЭ).

Как считают эксперты, потенциал России в части производства возобновляемых источников энергии оценивается в 360-430 миллионов тонн условного топлива. Складывающаяся на мировом рынке энерго-