Сеймовые уставы великого княжества Финляндского. Учебное пособие

ях Д. А. Милютин: «Он клонил к тому, чтобы ввести в Великом княжествеФинляндскомустройство,подобноесуществовавшему

вприбалтийских губерниях».1

Вноябре 1861 года вместо Фр.В. Берга новым генерал-губер- натором был назначен, как отмечает О. Юссила, «кроткий» генерал, барон П.И. Рокасовский, пользовавшийся расположением финнов.2

Новый генерал-губернатор постарался использовать свое прибытие в Финляндию, чтобы максимально улучшить имидж имперской власти в глазах местного населения. В своей первой речи, произнесенной 11 декабря 1861 г. при представлении военным и гражданским чинам, П.И. Рокасовский поведал о том, что император имеет желание немедленно созвать земские сословия, как только надлежащие законопроекты будут выработаны Императорским финляндским сенатом. Затем генерал-губернатор сказал о том, что теперь уже созыв Сейма зависит лишь от деятельности Сената и комиссии выборных, согласно намерениям монархаиосновнымзаконамстраны.3 Вероятно,кэтомумоменту Александр II действительно уже имел твердое намерение созвать Сейм. Это подтверждает и цитируемое М.М. Бородкиным письмо А. Армфельта к П.И. Рокасовскому и, в частности, следующие его строки: «Вашему высокопревосходительству уже известны намерения и воля Его Величества созвать государственные сословия на общий Сейм, коль скоро учреждая всемилостивейшим манифестом от 29 марта (10 апреля) сего года, комиссия исполнит возложенное на нее поручение и представит требуемое всеподданнейшее мнение и когда будут сделаны прочие необходимые, вследствие этого, для действия Сейма, приготовительные распоряжения».4

Однако первые успехи П.И. Рокасовского на новом посту

1 Там же. С. 198.

2 Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Политическая история Финляндии

1809–1995. – М.: Весь Мир, 1998. – С. 54.

3 Бородкин М.М. История Финляндии. Время императора Александра II. –

СПб., 1908. – С. 118.

4 Там же. С. 119.

11

были поставлены под сомнение уже в январе 1862 года, когда состоялись первые заседания выборной комиссии. Комиссия, состоящая из 48 избранных депутатов от четырех сословий, спокойно приступила к рассмотрению вопросов, составленных для нее Сенатом.Вопросы,внесенныевкомиссию,относилиськразличным проблемам жизни княжества. Среди них брачное и наследственное право, законодательство об опеке, издание нового конкурсного и морского уставов, уголовного уложения, уменьшение числа судебных инстанций, преобразование духовного ведомства, найма и законной защиты прислуги, патентного права, прокладки новых сухопутных и водных путей, осушения болот. Но, обсуждая эти важные для княжества вопросы, депутаты порой выступали и

сболеерадикальнымипредложениями.Вчастности,И.А.фонЭссен при обсуждении вопроса о чрезвычайной подати высказал свое мнение о политическом строе Финляндии. «Я требую только того, — говорил Эссен, — чего каждый конституционный народ требует и в праве требовать, то есть, чтобы иметь кого-нибудь, кто был бы ответствен, в случае если народ усмотрит, что его конституционные права не уважены. Без этого, каждая конституция остается лишь на бумаге. Впрочем, существует одна истина, что в конституционных государствах как монарх, так и народ имеют свой надежный оплот, своего верного союзника. Я нахожу, что форму правления следует подвергнуть фундаментальной ревизии, или еще лучше, полной переработке с той целью, чтобы ясно и определенно выяснить отношение между обеими государственными властями и их взаимные обязанности и права, согласно

сконституционными принципами, которые наше время признало единственно правильными и справедливыми.1

Но, не смотря на радикальные призывы, прозвучавшие в выступлениях депутатов, император, в целом, остался доволен итогами работы комиссии. Вопрос о созыве Сейма можно было считать окончательно решенным. 23 августа / 4 сентября 1862 г. Императорский финляндский сенат обнародовал утвержденный

1 Бородкин М.М. История Финляндии. Время императора Александра II. –

СПб., 1908. – С. 124.

12

императором перечень вопросов, подлежащих внесению в Сейм. Затем 10 ноября 1862 г. Финляндскому сенату было объявлено высочайшее повеление об учреждении особых комиссий для подготовки означенных дел к обсуждению на Сейме.1

Необходимо отметить еще два важных обстоятельства, предшествовавших созыву Сейма. В марте 1863 года Ю.В. Снельман, один из идеологов «феннофильской партии», был назначен сенатором и начальником финансовой комиссии вместо серьезно заболевшего Ф. Лангеншельда. В эту должность ему предстояло вступить в августе.2 Ю.В. Снельман был известен как один из основоположников «учения о финляндском государстве». В то же время Ю.В. Снельман заявлял, что только самодержавие способно защититьособыйстатусФинляндии.Еслиже,поегомнению,вРоссии возникнет демократия, то Финляндия будет иметь право не болеечемнато,чтобыотправитьсвоихпредставителейнанациональное собрание в Москву. Самодержавие, а также широкое и прочное правовое сознание финляндцев, являлись, по мнению Ю.В. Снельмана, основными гарантами особого статуса Финляндии.3

Попытка опереться на лояльную финляндскую интеллигенцию и на монархически настроенное финское крестьянское сословие заметна и в принятии следующего решения. Высочайшим рескриптом18/30июлянаимяфинляндскогогенерал-губернато- ра была признана равноправность шведского и финского языков в официальном делопроизводстве. В своих мемуарах Д. А. Милютин следующим образом раскрывает официальную позицию по данному вопросу: «Важность этого решения объясняется существовавшим в Финляндии с давних времен антагонизмом между шведской и финской национальностями, то есть между высшими привилегированными классами и массой туземного населения. Русское правительство, предоставив всю власть и администрациюв страневысшемусословию,слеподоверяловлиянию

1 Милютин Д.А. Воспоминания. 1860–1862. – М.: Альманах «Российский архив 1999. С. 458.

2 Клинге М. Имперская Финляндия. – СПб.: КОЛО, 2005. – С. 242.

3 Юссила О. Великое княжество Финляндское 1809–1917. – Хельсинки, 2009. – С. 292.

13

шведскойпартии,котораясистематическиподавлялавсепопытки местного финского населения к самобытности. Финская национальность находилась под таким гнетом, что в 1850 году последовало строгое запрещение печатать на финском языке какие-либо книги, за исключением лишь касающихся религии и земледелия. Только с восшествием на престол императора Александра II, правительство наше поняло, наконец, как ошибочно было опираться на господствующий класс, тяготевший к скандинавизму, и насколько была прочнее опора на массу простого финского народа, глубоко консервативную и враждебную шведскому влиянию. Такой поворот в воззрении высшего правительства выразился в отмене упомянутого выше драконовского гонения на финский язык,

вучреждении первых учебных заведений среднего разряда с преподаванием на этом языке, и многих других мерах к поднятию

вфинском народе образования и экономического благосостояния… Новое высочайшее повеление о равноправности обоих языков было торжеством для финоманов и тяжелым ударом для их противников».1

6 (18) июня 1863 г. в Царском Селе состоялось Высочайшее повеление о созыве Сейма в сентябре месяце в Гельсингфорсе. Трудности с предстоящим созывом Сейма объяснялись тем, что дело было новым, как для имперского правительства, так

идля местных властей. Боргоский сейм 1809 г. в силу исторических обстоятельств своего проведения не оставил ни законом установленных норм, ни практики проведения подобных мероприятий. Отсутствовал Сеймовый устав княжества. Шведские сеймовые уставы 1617 г. и 1723 г. не могли быть применены по ряду причин. В результате было подготовлено «Краткое изложение действующих постановлений и принятых обычаев, которые применяются к порядку на сеймах в Великом княжестве Финляндском». «Краткое изложение», написанное известным финляндским политическим деятелем, сенатором Ю.В. Снельманом, представляло собой своеобразную компиляцию старо-

1 Милютин Д.А. Воспоминания. 1863–1864. – М.: РОССПЭН, 2003. –

С. 218–219.

14

го шведского законодательства. Его источниками, как считал М.М. Бородкин, послужили Устав рыцарского дома 1626 г., Протокол государственного канцлера 1778 г., Протокол тайного комитета 1789 и другие акты.1

Также дело обстояло и с составлением церемониала открытияСейма.Заосновувновьбыливзятышведскиеисточники.Возможно, сам император еще не определился в тот момент, будет ли он сам открывать Сейм. Знакомясь и проектом церемонии открытияСейма,оннаписалследующиестроки:«Все,чтоотноситсядо личного моего присутствия, должно быть сказано условно и оговорен также порядок, если меня самого не будет, а назначится другое лицо от моего имени».2 При подготовке к Сейму внимание уделялось каждой мелочи, так как финляндцы во всем хотели показать свою исключительность. Практически все спорные вопросы решались при непосредственном участии императора. Дело доходило до того, что например, в июне 1863 г. генерал-гу- бернатор П.И. Рокасовкий просил разрешить вместо белых брюк финляндским дворянам носить суконные темно-зеленые цвета. Император ответил: «Правила, существующие для сего в Империи, должны быть соблюдаемы и в Финляндии».3

Однако, безусловно, самым важным моментом в предстоящем открытии Сейма должна была стать тронная речь императора, носившая программный характер. В ее подготовке приняли участие с финской стороны — Ю.В. Снельман, Э. Шернваль-Вал- лен, А. Армфельт, с российской — А.М. Горчаков и чиновник министерства иностранных дел А.Ф. Гамбургер. Некоторые добавления в текст речи внес император.

На открытие Сейма Александр II прибыл в сопровождении высших чиновников империи. Его сопровождал министр двора В.Ф. Адлерберг, министр иностранных дел А.М. Горчаков, военный министр Д.А. Милютин, морской министр Н.К. Краббе, шеф жандармов князь В.А. Долгоруков и многие другие. Церемония

1 Бородкин М.М. История Финляндии. Время императора Александра II. –

СПб., 1908. – С. 161.

2 Там же. С. 162.

3 Там же. С. 163.

15

открытия Сейма началась с богослужения в лютеранской церкви Святого Николая. Процессия сословий прошла от Рыцарского дома к собору. Император, одетый в мундир гвардейского финского стрелкового батальона, в сопровождении великих князей и свиты проехал верхом. В соборе он занял особое кресло, выслушал проповедь на шведском и финском языках, а затем благодарственный молебен. Затем монарх проследовал в Императорский дворец, где находился тот же трон, который из Москвы был доставлен на Боргоский сейм в 1809 г. Александр II произнес по-французски свою тронную речь. Затем А. Армфельт прочитал ее на шведском, а председатель правового департамента Сената барон Л. Саклеен — на финском языках.1

Речь эта получила большую известность в Финляндии, в России и за рубежом. Она неоднократно публиковалась, в том числе и в научных изданиях. В конце XIX – начале XX вв. вокруг этой речи императора велась активная дискуссия, посвященная форме государственного единства России и Финляндии. Поэтому необходимо остановиться на ее наиболее важных моментах. Первое, на что следует обратить внимание это то, что Александр II признавал «неприкосновенным принцип конституционной монархии, вошедший в нравы финляндского народа и запечатлевший все законы его и учреждения». Однако, император отмечал: «Многие постановления коренных законов Великого княжества оказываются несовместными с положением дел, возникшим после присоединения этого княжества к империи; другие страдают недостатком ясности и определенности». В связи с этим монарх намеревался поручить составление проекта закона, который должен был разрешить эти противоречия. Важная уступка, сделанная финляндцам, касалась обязательства императора вновь собрать Сейм через три года. До этого считалось, что монарх волен собирать Сейм по собственному желанию в любое время. Еще одна уступка, сделанная финляндским подданным, — это право

1 Бородкин М.М. История Финляндии. Время императора Александра II. СПб., 1908. – С. 166. Клинге М. Указ. соч. С. 250–251. Милютин Д.А. Воспо-

минания. 1863–1864. С. 273–374.

16

определять размер и количество налогов. Наконец, император обещал предоставить Сейму право предлагать законопроекты. Правда, монарх сразу заметил: «Я оставляю за собой инициативу во всех тех вопросах, которые будут касаться изменений коренного закона».1 Д.А. Милютин особо отметил в речи императора следующие слова: «Либеральные учреждения не только не опасны, но составляют залог порядка и благоденствия». По Милютину, в этих словах слышался намек на Царство Польское, не выказавшее «той мудрости», о которой говорилось в царской речи», а также «назидательный смысл для самой России».2

Тронная речь императора была с восторгом воспринята в Финляндии и с легкой завистью в России. Яркую и краткую характеристику дает этой речи в своем дневнике министр внутренних дел П.А. Валуев: «Странное впечатление производит она. Недаром писал я князю Долгорукову в Гельсингфорс, что здесь слышится вопрос: а мы?».3

Созванный в 1863 Сейм Великого княжества Финляндского или «государственный сейм», как его называли сами финляндцы, имел сословную организацию. Государственные чины княжества состояли из четырех сословий: рыцарства и дворянства, духовенства, горожан и крестьян. Дворянское сословие было представлено главами аристократических фамилий, внесенных в списки «дворянского (рыцарского) дома» или их представителями. Источники указывают различное число дворянских представителей, участвующих в работе Сейма. Д.А. Милютин, присутствующий на Сейме называет цифру 141 представитель дворянства, у М.М. Бородкина — 148 представителей. В «Статистическом ежегоднике Финляндии» указывается 116.4

1 Остен-Сакен В. Государственно-правовое положение Великого княжества Финляндского в Российском государстве. – СПб., 1910. – С. 154.

2 Милютин Д.А. Воспоминания. 1863–1864. – М.: РОССПЭН, 2003. –

С. 275.

3 Дневник П.А. Валуева министра внутренних дел (1861–1864). В 2-х тт. –

Т. 1. – М., 1961. – С. 247.

4 Милютин Д.А. Воспоминания. 1863–1864. – М.: РОССПЭН, 2003. – С. 277. Бородкин М.М. История Финляндии. Время императора Александра

17

Всоставдуховногосословиявходиливосновномпредставители лютеранского духовенства — 32 депутата.1 Представителей от православного духовенства не имелось. Не были избраны православные ни от городского, ни от крестьянского сословий. Объяснялось это тем, что по Статуту 1772 г. православные в числе жителей Финляндии не значились. В составе духовного сословия Сейма были избраны представители от Гельсингфорского университета.

Сословия горожан избиралось городскими жителями. Каждый городпосылал,какминимумодногодепутата.Избирательногоправа в городах были лишены дворяне и лица, имеющие право избиратьсяотсословиядуховенства,женщины,солдаты,матросыислуги.НаСейм1863годабылиизбраны39депутатовотгородов.2 Крестьянское сословие на Сейме было представлено 48 депутатами.

Все сословия имели одинаковую компетенцию и равную власть. Каждое сословие заседало отдельно, имело своего председателя (тальмана) (от дворянства — генерал Й.М. Норденстам, от духовенства — архиепископ Бергенский, от городского сословия — выборгский бургомистр Эрн, от крестьянства — МехиПеска),3 утвержденных императором. Постановление одного сословия немедленно сообщалось другим сословиям. В каждом сословии решение принималось простым большинством голосов.

На обсуждение государственных чинов было передано 48 высочайших предложений. Сейму предстояло в течение трех месяцев обсуждать законопроекты по предметам гражданского, уголовного, налогового и экономического законодательства. Однако рассмотрение законопроектов началось лишь в начале октября. Такую нерасторопность, Д.А. Милютин объяснял «отчасти новизной дела, неопытностью деятелей, педантизмом и тугостью характера народного, отчасти самим устройством Сейма, сохранившего обветшалые, неудобные средневековые формы».4 При-

II. С. 174. Статистический ежегодник Финляндии. Новая серия. Издание Центрального статистического бюро. – Гельсингфорс, 1909. – С. 490.

1 «Статистический ежегодник Финляндии» указывает 33 депутата. 2 Д.А. Милютин пишет о 39 депутатах от городов.

3 Милютин Д.А. Воспоминания. 1863–1864. С. 414. 4 Там же. С. 277.

18

мером тому может служить затянувшаяся в дворянском сословии дискуссия о том, могут ли быть допущены в состав Сейма дворяне, состоящие на государственной службе в Российской империи. Речь шла о тайном советнике II отделения Собственной его императорского величества канцелярии Бруне, адмирале Шанце и бароне Уггла. В конце концов, сословие большинством 74 голоса против34постановилодопуститьихкзаседаниям,носусловием, чтобы это постановление не имело силы при открытии будущего Сейма.1 Такие споры, широко освещаемые в финляндской и российской прессе, не могли способствовать повышению авторитета Сейма особенно в России и крайне огорчали своей «бестактностью» Александра II. За столь яркими политическими дискуссиями менее заметными оставались обсуждения действительно важных для княжества вопросов, охватывающие самые разнообразные стороны жизни. Так как стало ясно, что Сейм в трехмесячной сессии не сможет рассмотреть все представленные ему вопросы, сословия вынуждены были просить через министра статс-секретаря о продлении срока сессии до 1 мая следующего года. Государь первоначально разрешил продлить заседания Сейма до 15 марта (нового стиля).2 Правда затем последовала еще одна отсрочка. Всего же сессия длилась семь месяцев.

Проект тронной речи для закрытия Сейма был подготовлен в статс-секретариате. Но вновь не обошлось без участия министра иностранных дел А.М. Горчакова. М.М. Бородкин считает, что именно из его проекта в тронную речь попали следующие слова: «Следовательно, ясное понимание истинных польз Финляндии должно склонять вас к упрочению, а отнюдь не к ослаблению той тесной связи с Россией…».3

Церемония закрытия Сейма была назначена на 3 / 15 апреля 1864 года. По старому обычаю, накануне этого дня с парадного

1 БородкинМ.М.ИсторияФинляндии.ВремяимператораАлександра II. –

СПб., 1908. – С. 178.

2 Милютин Д.А. Воспоминания. 1863–1864. – М.: РОССПЭН, 2003. –

С. 279.

3 Бородкин М.М. История Финляндии. Время императора Александра II. –

СПб., 1908. – С. 187.

19

крыльца Императорского финляндского сената был прочитан Высочайший манифест о закрытии Сейма.

После богослужения в Николаевском лютеранском соборе депутаты Сейма собрались в Тронном зале Императорского дворца,

агенерал-губернатор П.И. Рокасовский стал у подножия трона. Ландмаршал Сейма и председатель дворянского сословия генерал Ю.М. Нордестам, а затем и тальманы (председатели) других сословий поочередно подходили к генерал-губернатору и произносили речи, одни на шведском языке, другие на финском. Во всех речах выражались чувства благодарности и признательности императору. В заключение ландмаршал вручил генералу П.И.Рокасовскомупротокол(мемориал)Сейма.Послеэтогогене- рал-губернатор прочел по-русски тронную речь. В ней Александр II благодарил депутатов Сейма за неоднократно выраженные от лица финского народа чувства верности и преданности. В тоже время император высказал и явное недовольство отдельными представителями Сейма. «Не могу не сожалеть о том, что некоторые прения Сейма подали повод к недоразумениям касательно отношений Великого княжества к Российской империи, — звучало в речи Александра II. — В неразрывном своем соединении

сРоссией, Финляндия ненарушимо сохранила предоставленные ей права, и под сенью своих законов продолжает пользоваться всеми нравственными и вещественными выгодами, предоставленными ей могуществом Империи. Россия открывает жителям Финляндии обширное и беспрепятственное поприще торговли и промышленности, а благодушный русский народ не раз, когда тяжелые испытания посещали ваш край, доказывал свое братское участие и деятельную помощь. Следовательно, ясное понимание истинных польз Финляндии должно склонять вас к упрочению,

аотнюдь не к ослаблению той тесной связи с Россией, которая служит неизменным ручательством благосостоянии вашей родины». В заключительной части речи император пообещал созвать земские чины через три года.1

1 Милютин Д.А. Воспоминания. 1863–1864. – М.: РОССПЭН, 2003. –

С. 414–415.

20