Русская общественная мысль в эпоху Николая I. Учебно-методическое пособие

Русские западники 1840-х гг.

будущего свободно-общинного быта. Но эти краеугольные камни — все же камни… и без западной мысли наш будущий собор остался бы при одном фундаменте…

1 Из современников критика подобные упреки (еще не проникавшие на страницы печати) последовательно высказывали ранние славянофилы (А. С. Хомяков, И. В. Киреевский, К. С. Аксаков и др.). «Забвение» корней русского быта с позиции «официальной народности» осуждали М. П. Погодин и С. П. Шевырев, с января 1841 г. получившие собственную трибуну: под редакцией первого из них начал выходить журнал «Москвитянин».

2 Крылатое латинское выражение, восходящее к стиху из комедии Публия Теренция «Самоистязатель».

3 Перефразированная реплика Репетилова из «Горя от ума».

4 Перефразированные слова из начальных строк первого достоверного летописного свода: «Се повести времяньных лет, откуду есть пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть».

5 Термин «баснословный период» введен в русскую науку М. Т. Каченовским, родоначальником так называемой скептической школы. По мнению этого ученого, в киевский период русской истории общественный и политический строй был столь примитивен, что нет основания дове-

рять каким-либо отечественным источникам и свидетельствам X–XIII вв. Белинский разделял скептический взгляд Каченовского на эту эпоху русской истории.

6 Белинский вообще снимает норманнский вопрос с обсуждения, так как весь домосковский период русской истории — какого бы происхождения ни была княжеская власть — ошибочно представлялся ему маловажным.

7 Принимая концепцию Гегеля, Белинский исходил из того, что сущность истории заключается в последовательном раскрытии всемирной идеи. Выразителями этой идеи на разных исторических этапах выступают каждый раз новые регионы. На первом этапе такую роль выполняли народы Востока (Китай, Индия, Персия, Египет), на втором — Греция, на третьем — Рим, на четвертом — народы Европы. Представленное в статье противопоставление европейского начала (индивидуалистического, активного, волевого, не обремененного традициями и обычаями) азиатскому (родовому, безличному, пассивному, фаталистическому) также опирается на гегелевское истолкование проблемы Запад — Восток; согласно Гегелю, вос-

121

Òåìà 3

точные народы, как бы «открывшие» всемирную историю, еще в глубокой древности остановились в своей эволюции, а ход истории с тех пор связан исключительно с развитием европейской цивилизации.

8 В статье «Взгляд русского на современное образование Европы» С. П. Шевырев заявил, что Запад, страдающий неизлечимыми пороками, «стремится в огненную бездну» [«Москвитянин». 1841. № 1].

9 Здесь автор обращает внимание на тезисы двух статей, опубликованных в «Москвитянине», № 1 за 1841 г. В статье М. П. Погодина «Петр Великий» говорилось о необходимости петровских преобразований в его эпоху, а в статье С. П. Шевырева «Взгляд русского на современное образование Европы» содержалось утверждение о глубоком кризисе европейской цивилизации.

10Сопоставление «всякого образованного человека» и неграмотного мужика, иллюстрирующее тезис о «национальном» и «народном», часто проводили и славянофилы, — но, в отличие от Белинского, не в пользу первого. Исходя из того, что сельская община является единственным хранителем самобытных религиозных, нравственных и культурных начал русского народа, славянофилы были убеждены в безусловном превосходстве любого крестьянина, носителя коллективной идеологии, над личностью, утерявшей общинный дух.

11Хлебная водка.

12Крепкое хлебное вино.

13Представление о «субстанции» каждого народа (т. е. первосущности, управляющей и предусматривающей все его дальнейшее развитие) отражает тот же телеологический подход к истории, как и представление об «абсолютной идее», выполняющей аналогичную функцию по отношению ко всему человечеству.

14Ср. относящееся к 1842 г. суждение Герцена: «…Петр увидел, что для России одно спасение — перестать быть русской…» (в статье «Москва

иПетербург»).

15На Земском соборе 1613 г. русским царем был избран шестнадцатилетний Михаил Федорович Романов; Петр I являлся его внуком.

16Цитата из третьей песни «Полтавы» (1828).

17Евангелие от Матфея (гл. 5, ст. 17).

18Имеется в виду Н. Я. Бичурин (в монашестве Иакинф) (1777–1853) — архимандрит миссии Русской православной церкви в Пекине, первый русский ученый-китаевед, член-корреспондент Петербургской академии наук, автор работ «Китай, его жители, нравы, обычаи, просвещение» (СПб., 1840),

122

Русские западники 1840-х гг.

«Статистическое описание Китайской империи» (СПб., 1842) и др. В то время Китай часто ошибочно рассматривался как пример «стоячести», исторической неподвижности.

19Намек на дворцовые перевороты, во время которых эти императоры были убиты.

20Григорий Андреевич Захаржевский (1792–1845) — генерал-лейтенант, участник Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов 1813–1814 гг.

С1838 г. был назначен комендантом Санкт-Петербурга.

21Джузеппе Меццофанти (1774–1849) — итальянский кардинал, профессор Болонского университета. Известен был тем, что знал почти три десятка языков.

22Иоганн Вольфганг фон Гете (1749–1832) — немецкий поэт и мыслитель, автор трагедии «Фауст». Шевырев был бегло упомянут Гете как автор критического разбора второй части «Фауста». Разбор этот послал Гете сам Шевырев.

23Фридрих Вильгельм Йозеф фон Шеллинг (1775–1854) — один из виднейших представителей классической немецкой философии. Погодин, вспоминая свое посещение Шеллинга (1825), сообщал, что последний расспрашивал его о положении философии в России.

24Франсуа Гизо (1787–1874) — французский историк и государственный деятель.

25 Герцен имеет в виду отзыв Шевырева о «Письмах с дороги» Н. И. Греча, в «Обозрении словесности русской за 1842 год»: «У Греча есть свой взгляд на Италию <…> мы бы назвали этот взгляд полицейским <…> Греч путешествовал в Италии по части порядка, чистоты и опрятности» [«Москвитянин». 1843. № 10].

26Никола Жан де Дье Сульт (1769–1851) — один из наполеоновских маршалов, несколько лет воевал в Испании.

27Намек на статью Шевырева «О возможности ввести итальянскую октаву в русское стихосложение» [«Телескоп». 1831. Ч. 3]. Шевырев пытался доказать возможность введения итальянской октавы в русское стихосложение. Белинский в обзоре «Русская литература в 1841 году» резко отозвался об этом переводе.

28Имеются в виду связи Погодина с чешскими научными кругами.

29Речь идет об изданной Гречем в 1843 г. «Древней истории», переводе книги К. Беккера.

30См. такое же сравнение Булгарина с доносчиком и предателем Коцебу

вфельетоне «“Москвитянин” и вселенная».

123

Òåìà 3

31Василий Кириллович Тредиаковский (1703–1769) — русский поэт, одним из первых отказавшийся от использования церковнославянского языка для стихосложения. Сам себя называл «профессором элоквенции» (красноречия).

32Лекции эти были изданы в 1840 г. в виде «Чтений о русском языке».

33 Как замечал С. М. Соловьев, слушавший лекции Погодина в Московском университете в 1840-х гг., последний строил свой курс таким образом, что прочитывал обе свои диссертации: «О происхождении Руси» (1824) и «О летописи Нестора» (1834): «После этого времени оставалось уже немного; это остальное время Погодин проводил в том, что приносил Карамзина и читал из него разные места».

34Ядовитый намек на эксплуатацию М. П. Погодиным сотрудничавших

сним литераторов и молодых ученых. О широко известных в 1840-х гг. фактах такого рода сохранился ряд свидетельств в мемуарах и письмах. Так, например, С. М. Соловьев рассказывал в своих воспоминаниях, что Погодин на лекциях в Московском университете развивал свою любимую тему, что молодые люди самолюбивы, не хотят бескорыстно трудиться на стариков.

35Имеется в виду «Опыт краткой истории русской литературы» Греча (1822), содержащий в основном биобиблиографический материал.

36Речь идет о книге Булгарина «Россия в историческом, статистическом, географическом и литературном отношениях» (6 ч., СПб., 1847), являющейся по существу переводом книги дерптского профессора Н. А. Иванова.

37Герцен имеет в виду рассуждение Погодина о том, что в наше время «низшее сословие <…> готовится на Западе к борьбе с средним и высшим вместе», причем «предтечей этой борьбы» Погодин считал сен-симонистов, социалистов, коммунистов, полагая, что они «соответствуют энциклопедистам, представившим пролог к французской революции», т. е. Великой революции 1789 г. Погодин призывает «образумиться» своих «знаменитых современников», «которые таким ожесточением не хотят уступить одного часа из двенадцати <…> и вешают равнодушно на аптекарских весах капли <…> пота и крови» [Погодин М. П. Параллель русской истории с историей западных европейских государств относительно начала // Русская социаль- но-политическая мысль. Первая половина XIX века. Хрестоматия. М., 2011.

С. 399–412].

38Герцен высмеивает следующие утверждения и сравнения Погодина: «На Западе все произошло от завоевания» (галлов франками), а «у нас» «от призвания, беспрекословного занятия и полюбовной сделки». «Вот два шара <…> совершенно равные. Положите их на одно место, рядом,

124

Бегство из николаевской России

на родине. Проведя почти полвека в Западной Европе, он все время старался не только стереть из памяти первые десятилетия своей жизни в России, но и перестать в душе своей быть русским человеком. Удалось ли ему это? И по каким причинам он сделал такой выбор? Об этом судить читателям. Глазами Печерина мы можем взглянуть на Россию и Европу XIX столетия, почувствовать внутреннюю атмосферу каждого из обоих этих миров, постараться понять, почему же этому человеку не удалось найти себе места в русской жизни, и смог ли он достичь того, чего желал, оказавшись на Западе.

По утверждению одного из современных исследователей, «жизнь его представляет собой череду духовных кризисов… Суть каждого из них заключалась в тотальном отрицании предшествовавшего этапа деятельности и присущих ему убеждений» 1. Но даже если согласиться с подобной точкой зрения, то вряд ли есть смысл обвинять Печерина в бегстве от реальной жизни, в «страхе жизни», понимаемом как уход от ответственности за принимаемые решения. Не будучи политическим эмигрантом (как, например, А. И. Герцен), Печерин всю жизнь искал и пытался найти те условия жизни, в которых он мог бы почувствовать себя абсолютно свободной личностью. В отличие от социумов Западной Европы, где к середине XIX в. давно уже сформировался и вошел в реальную действительность принцип личности как свободного субъекта волевой деятельности, в российском обществе того времени индивид по-преж- нему был подчинен той социальной роли, которая отводилась ему буквально с момента рождения. Увлечение социалистическими идеями в первые годы эмиграции, а потом два десятилетия, проведенные в лоне католической церкви — все эти вехи жизненного пути В. С. Печерина отнюдь не свидетельствовали о существовании у него интереса к политике или религии. Полная свобода творческого духа — вот что было его идеалом, поэтому Печерин столь нетерпим в своем отношении к честолюбию, выраженному будь то

1Чернов С. Л. Предисловие // Печерин В. С. Apologia pro vita mea. Жизнь

иприключения русского католика, рассказанные им самим. СПб., 2011. С. 11.

127

Òåìà 4

вформе пустословия под видом науки в России или в форме интриг внутри монашеских орденов католической церкви. Однако и в европейском мире, насколько можно судить по его собственным признаниям, он так и не обрел той среды, в которой мог бы жить в соответствии со своим идеалом. Зато перемены в России, начавшиеся

вэпоху «Великих реформ», подтолкнули его к тому, чтобы попытаться «оправдаться» перед потомками, показав им пример пусть и чрезвычайно своеобразного, но «самостоятельного русского развития». Намерение превратить свой личный опыт в некое наставление и предостережение молодому поколению в России сам автор декларировал вполне открыто.

Написанная Печериным автобиография впервые была частично опубликована на русском языке в 1932 г. (до этого во второй половине XIX в. в журнале «Русский архив» было напечатано лишь несколько писем), однако относительно полное издание, выполненное в соответствии с рукописными подлинниками и выстроенное в тематическом порядке, появилось только в 1989 г. Название «Замогильные записки» повторяло публикацию 1932 г., однако сам Печерин предпослал своим письмам заглавие «Apologia pro vita mea» («Оправдание моей жизни» (лат.)). Последним по времени, а также наиболее полным и содержательным является издание 2011 г., в которое вошли не только письма самого В. С. Печерина, но и ответы его корреспондентов. Именно его мы предпочли использовать для приведенных ниже фрагментов, поскольку раздел «Замогильные записки» включает только часть текста мемуаров. Отобранные нами фрагменты относятся как к детским и юношеским годам автора, так и к его пребыванию в Европе в более поздний период жизни. Они даются нами не по хронологическому (времени написания, как в использованном издании), а по тематическому принципу, чтобы читателю было легче следить за логикой повествования мемуариста и правильно понять последовательность различных этапов его жизненного пути.

Текст приведен по изданию: Печерин В. С. Apologia pro vita mea. Жизнь и приключения русского католика, рассказанные им самим / отв. ред. и сост. С. Л. Чернов. СПб. : Нестор-История, 2011. 864 с.

128

Бегство из николаевской России

Вопросы

1. Под влиянием каких факторов, на ваш взгляд, формировалось отношение В. С. Печерина к России и Европе в детстве и юности? Насколько точно, по вашему мнению, переданы в мемуарах его впечатления?

2. Как оценивал Печерин университетское образование

вРоссии и тех людей, с которыми ему приходилось сталкиваться

вПетербурге и в Москве?

3.Какими причинами объяснял автор свое решение об отъезде из России? Только ли этими причинами исчерпывался его выбор

впользу эмиграции, или могли существовать еще иные?

4. Каковы были впечатления Печерина от пребывания в Англии? Как он относился к встречам с русскими официальными лицами?

5.Как менялся его взгляд на католическую церковь и деятельность монашеских орденов в Европе?

6.Чем мотивировал Печерин желание написать свою автобиографию?

Рекомендуемая литература по теме 4

1. Гершензон М. О. Жизнь В. С. Печерина. СПб. : «Лань», 2013. 170 с.

2. Лескинен М. В. Миф Европы и Польша в «Записках» В. С. Печерина // Миф Европы в литературе и культуре Польши

иРоссии. М., 2004. С. 161–181.

3.Люкс Л. Владимир Печерин (1807–1885) и русская ностальгия по Западу // Вестник новой литературы. М., 1992. № 4. С. 267–276.

4.Местергази Е. Г. В. С. Печерин как персонаж русской культуры. М. : Совпадение, 2013. 300 с.

5.Первухина-Камышникова Н. М. В. С. Печерин. Эмигрант на все времена. М. : «Языки славянской культуры», 2006. 360 с.

129

Òåìà 4

6.Симонова И. А. В. С. Печерин и Ф. В. Чижов // Общественное движение в России XIX века. М., 1986. С. 56–82.

7.Щукин В. Г. Запад как пространство «романтического побега» (Замогильные записки Владимира Печерина) // Из истории русской культуры. М., 2000. Т. 5. С. 559–573.

8.«Apologia pro vita mea» Владимира Печерина // Российская история. 2013. № 2. С. 180–205.

В.С. ПЕЧЕРИН

«APOLOGIA PRO VITA MEA. ЖИЗНЬ

И ПРИКЛЮЧЕНИЯ РУССКОГО КАТОЛИКА, РАССКАЗАННЫЕ ИМ САМИМ» (1851)

Письмо Ф.В. Чижову от 13. VIII. 1871 г.

Теперь какое-то облако грусти нашло на меня — может быть оттого, что мне теперь приходится решительно начать описание важнейшей эпохи моей жизни. Я неохотно к этому приступаю. Я откладывал это насколько мог. Это некоторого рода духовное завещание — это «Apologia pro vita mea», моя защита перед Россиею, особенно перед новым поколением. Какая ни будет участь этих записок, но все ж таки мне кажется, что они могли бы быть предметом любопытного психологического исследования. Они представляют явление самостоятельного русского развития, я говорю русского, потому что подобное развитие невозможно было бы ни в Англии, ни во Франции, ни в Германии, где все как-то замкнуто в одной рутинной колее. Какое необходимое сцепление микроскопических нравственных и физиологических атомов произвело сплошную цепь моей

130