Рудин

Читать Тургенева! Чтобы, подобно немногим другим людям, задуматься над исчезнувшим доказательством теоремы Ферма. В книге, в которой рассматривается постулат о том, что если можно представить число в квадрате в виде суммы квадратов двух других чисел, то для степени больше двух это невозможно, Ферма приписал на полях: «Этому положению я нашел поистине удивительное доказательство. К сожалению, эти поля слишком малы, чтобы вместить его».

Творчество И. С. Тургенева предельно автобиографично. Не только на полях романов писателя, но и в конфликтах произведений, в характерах героев воплощен опыт автора, его интимные ощущения и философские переживания.

И. С. Тургенев чужд декларативному отождествлению самого себя со своими персонажа-

РЕДИСЛОВИЕП

И. С. ТУРГЕНЕВ

ми. Между тем любой из них заявляет свое равенство автору в аспекте возрастного самочувствия.

Психологию собственного кризиса в 35 лет И. С. Тургенев предельно драматически воплощает в «Рудине». Герой объединяет в своем характере главенствующие ипостаси творческой и жизненной позиции автора — писательскую и проповедническую.

Рудин предельно активен в проповеди сильных и оригинальных идей, всего того, что подверстывается под знаки моральных учений. Когда же дело доходит до конкретного воплощения эффектных деклараций, герой обнаруживает свою несостоятельность.

Рудину очень нравится проповедовать в милом поместном, сентиментальном и патриархальном крае. Сюжет любительского учительства накладывается на специфику возрастного самочувствия героя. Он по-старчески убедителен в тех ситуациях, когда от него не требуется на примерах конкретных поступков подтверждать прочувствованную истинность декламаций.

По мере развития отношений в сюжете объяснения 18-летней и 35-летнего обнаруживается

взаимная некомпетентность в перспективных планах участников любовного свидания. Рудин приучает Наталью к риторике жертвенности и в этой своей проповеднической функции оказывается настолько убедительным, что девушка готова пренебречь семьей, моралью и разделить с героем утопию бунтарского счастья.

Девушка — сочинительница химер — не может допустить, что все произнесенное предназначалось исключительно ее слуху. Наталье невдомек, что возраст избранника удостоверяет неудачный выбор и гримасничание провинциальных амуров.

Если бы девушка решила связать свою жизнь с пропагандистом, то, выбрав Рудина, она поступила правильно. Жить с ним все равно что быть прописанной в лектории. Рудин не собирается совершать гуманистический подвиг. Ему достаточно того, что он получает гуманитарное удовлетворение от произнесения пышных и, тем не менее, искренних слов. Герой и не задавался целью полюбить девушку: намного важнее для Рудина влюбить героиню в свои идеи.

Жизнь, по И. С. Тургеневу и Рудину, — в равной степени капризная и причудливая, а чаще

РЕДИСЛОВИЕП

I

Было тихое летнее утро. Солнце уже довольно высоко стояло на чистом небе; но поля еще блестели росой, из недавно проснувшихся долин веяло душистой свежестью, и в лесу, еще сыром и не шумном, весело распевали ранние птички. На вершине пологого холма, сверху донизу покрытого только что зацветшею рожью, виднелась небольшая деревенька. К этой деревеньке, по узкой проселочной дорожке, шла молодая женщина, в белом кисейном платье, круглой соломенной шляпе и с зонтиком в руке. Казачок издали следовал за ней.

Она шла не торопясь и как бы наслаждаясь прогулкой. Кругом, по высокой, зыбкой ржи, переливаясь то серебристо-зеленой, то краснова-

УДИНР

И. С. ТУРГЕНЕВ

той рябью, с мягким шелестом бежали длинные волны; в вышине звенели жаворонки. Молодая женщина шла из собственного своего села, отстоявшего не более версты от деревеньки, куда она направляла путь; звали ее Александрой Павловной Липиной. Она была вдова, бездетна и довольно богата, жила вместе с своим братом, отставным штабс-ротмистром Сергеем Павлычем Волынцевым. Он не был женат и распоряжался ее имением.

Александра Павловна дошла до деревеньки, остановилась у крайней избушки, весьма ветхой и низкой, и, подозвав своего казачка, велела ему войти в нее и спросить о здоровье хозяйки. Он скоро вернулся в сопровождении дряхлого мужика с белой бородой.

—Ну, что? — спросила Александра Павловна.

—Жива еще... — проговорил старик.

—Можно войти?

—Отчего же? можно.

Александра Павловна вошла в избу. В ней было тесно, и душно, и дымно... Кто-то закопошился и застонал на лежанке. Александра Павловна оглянулась и увидела в полумраке желтую и сморщенную голову старушки, повязанной клет-