Не ангел я…. Стихи
.pdf
Я с утра колдовал у оконца u 171
t
Неспроста каждый день пребываю я пьяный:
Жить с тобой — все равно что с открытою раной.
И, чтоб боль притупить от твоей нелюбви,
Мне приходится пить от зари до зари.
Это вечное пьянство похоже на бой. За какие грехи я наказан тобой? Ненавижу тебя! Но — чудные дела! — Никакая другая мне так не мила.
Со своею бедою брожу как во мгле. Жаль: недолго с тобою мне жить
на земле — Рассыпаюсь уж весь. Но душой
не солгу: Как любить тебя здесь — всё понять
не могу.
Льется в горло мое горькой влаги поток.
Но однажды я выпью последний глоток.
Убегу я в леса. Упаду я к цветам.
И уйду. В небеса. Чтоб любить тебя там...
172 u Александр Антонов
t
Летели,
кружили,
Крича,
журавли над водою
О том, как любили,
О том, как расстались с тобою.
Но снова январская вьюга В окно застучит нам тревожно.
Как трудно нам жить друг без друга, А вместе — совсем невозможно.
Забавную
шутку Любовью мы
называем.
И вновь
открываем Друг в друге
каких-то богов.
Но снова январская вьюга В окно застучит нам тревожно.
Как трудно нам жить друг без друга, А вместе — совсем невозможно.
Я с утра колдовал у оконца u 173
t
Город пьян — и улицы пусты. Двери магазинов на замках. Только обнаженные кусты Дремлют у мороза на руках.
Влезу в шубу, выйду за порог, Новогодним радуясь дарам. Тьмы машин, нагрызшихся дорог, Прячутся, как мыши, по дворам.
Спит Москва. Похмелье у страны. Зябко ей. Укрылась тишиной.
В белом танце праздника зимы Белые пушинки надо мной.
Вальс ли снежный, танго ли, фокстрот?
Ты кружись, снежиночка, кружись. На ладонь мне робко упадет И растает маленькая жизнь.
174 u Александр Антонов
t
Ярос в деревне. Не начитан. Дворовый мат ласкал мне слух. Да вот беда: не так воспитан — К искусству был я просто глух.
Яне слыхал про Рафаэля Непревзойденные холсты. В полях совсем не акварели Чертили конские хвосты.
К искусству также непривычны Сыны соседские росли.
Порой ругались неприлично, Когда бурёночек пасли.
Гудела шумная ватага Полуголодных сорванцов, В чьи попки тощие отвага Вбивалась пряжками отцов.
Цвели московские мальчишки Бутонами музейных «Ах!», А мы в пристенок били фишки
В отцовских порванных штанах.
С утра и до заката солнца Под крик охрипших матерей Мы колесили по болотцам, Любуясь глупостью своей.
Яс утра колдовал у оконца u 175
От Паваротти не балдели, Не пялили глаза в Дали. Мы были заняты: мы ели Болотных теноров любви.
Не церемонясь в этикете, Спешили их освежевать.
Важнее всех искусств на свете — Искусство брюхо набивать.
Но по ночам, под птичьи трели, В большой разгул хмельной весны И мы, сопливые, смотрели Искусствоведческие сны.
Япомню: лишь глаза прикрою — Как налетал «Девятый вал».
Япредставлял себя героем,
В руках сжимающим штурвал.
Но сон недолог. Утро блеском Текло в оконное стекло, И рассыпались грёзы с треском,
Шальным мечтам моим назло.
Я матерел. Черствел душою. Судьбе экзамены сдавал.
И был любовию большою Сражен однажды наповал.
Мы все рабы ее, с рожденья До самой крышки гробовой. В обмане сладких наваждений Мы тонем вместе с головой.
176 u Александр Антонов
Двадцатый век стекал во Время. Лишь «дали были голубы». Старело и редело племя Вчерашних баловней судьбы.
И я, с полсотни лет отмерив, Перешагнув лихой рубеж, Купил навскидку, не примерив, Пиджак последний, цвета беж.
Но в возрасте седого деда, Больной, почти уже дебил, Я встретил вдруг Искусствоведа.
И вдруг — искусство полюбил.
Я с утра колдовал у оконца u 177
t
6 cентября
Хорошая ты наша, Натали, Проснешься поздно и одаришь
взглядом.
Осенняя ты наша, о любви Слова мои сентябрьским
листопадом.
Но даль тиха. И небо голубо. Природа нарядилась в ожиданье. Знать, тишину короновал сам Бог, Боясь встревожить нежное созданье.
Души моей суровая печать, Поспи еще — сегодня выходные.
Дай строгости немного помолчать. А там — нас закружат дела земные:
Звонки, посуда, хлеба каравай. (Уже отсюда слышу Клёпин лай.) Что ни дано нам — всё дано от Бога.
Ну что же, ладно, так и быть, вставай, Встречай гостей у щедрого порога.
178 u Александр Антонов
t
Яне войду в твою обитель.
Ябыть незванным не хочу. Напрасно вечер-искуситель Склонился к моему плечу.
Увы, его старанья тщетны: Свидетель слабостей людских, На этот раз уйдет ни с чем он Бродить в кварталах городских.
Порой бывает так нетрудно Нам в легковерный впасть обман. И вдруг покажется он чудным, Волшебным — старый интриган.
Среди бесчисленных влюбленных И я волнуюсь и люблю, Но в море глаз твоих зеленых
Не мне тонуть, как кораблю.
Я не войду в твою обитель — Мне не равно, кого любить. Напрасно вечер-искуситель Не устает к тебе манить.
Напрасно ждешь меня, ревнуя, Я не приду — ты так и знай. Лишь об одном тебя молю я: Ты крепко дверь не закрывай.
Я с утра колдовал у оконца u 179
t
Люблю макушку лета за тепло, За платья парков, за раздетость
женщин, За то, что в пять давно уже светло, И за июльский вечер сумасшедший,
В котором мотыльками у реки Мелькают стайки подрастающих
девчонок; И мне — забаве старости никчемной — В их звонком смехе слышатся стихи.
Люблю я жизнь за широту идей И глубину пустующих карманов, За влажное дыхание дождей,
За молоко расплывчатых туманов,
В которых мир двоится, как у пьяных. За блеск надежды в молодых глазах, За боль утраты в старческих слезах, И за цветы на солнечных полянах.
Мне нравится, едва забрезжит свет, Откинуть полог старенькой палатки И, наплевав на этажерку лет, Как в детстве, щекотать росою пятки.
Смеясь, ласкать картофельные грядки, Сплетенные косичками ботвы,
180 u Александр Антонов
Изамирать от шепота листвы,
Ипонимать, что все пока в порядке.
Я тороплюсь благодарить судьбу За всё, что в ней со мною приключилось: За даль дорог, за радость и беду.
За то, что на любовь не поскупилась...
За все надежды, что не все сбылись. За все мечты, что живы и поныне.
За все стихи, что в жизнь мою вплелись. Пока дышу — я не расстанусь с ними.