Лингвокраеведческий подход к обучению русскому (родному) языку в современной школе. Учебное пособие

У Марии навернулись слезы. Страшно ей уходить от своих, от родимого гнезда. Она горой стоит за родных, всю отдает себя, но как вода в сухой песок, уходит ее доброта к родственникам – разрушение старой семьи, распад родственных связей совершались неостановимо, как и разрушение частной собственности и старого государства. Рождалось новое общество людей, объединенных работой, соседством, взглядами, а не только кровными узами. Кинулся как-то и Михей Васильевич спасать свой род, да лишь посмеялся – и время не то, и люди изменились, и близка им не станица и круг родных, а вся Россия, открывавшаяся кому вольно, комуневольно.СамАнтонужемалозналсясдвоюродными,атроюродных

ине знал. Новые у него товарищи, новая родня.

-Что ж мы в новой хате будем делать двое с Митькой? – говорит мать.

– Вот кабы ты не уезжал, а женился и жил бы с нами.

-А есть невесты?

-У Бойченкиных, сестра Гаврюшки, что в артистах, в отпуск приехала. Такая расфуфыренная, ровно слизанная, по кораблю работает...

чертежница, что ли. Вот бы и жена тебе.

-Ну, давайте сватать.

-Так посмотреть же вам надо друг дружку, познакомиться.

-Чего смотреть! Я вам верю!

Тут только мать улыбнулась, поняв в сыне неистребимое казачье шутовство. И все же вздохнула:

-Девка, как капустный вилок, тронь – и скрипнет. Огурец в пупырышках.

-Зовут-то ее как? – продолжает шутить сын.

-Ювелина, – с трудом вспомнила мать.

-Эвелина, – поправил сын.

-Ага, дома ее кличут Евой.

-Знатное имя, жаль, я не Адам!

-Может, сходим к ним в гости? – воспрянула мать. – Фонечка Бойченкина моя подруга.

-Сходим. Или я не казак?

-Ну?

-Женит меня шашка острая!

-Правильно! – крикнул подъехавший со спины Михей Васильевич. Соскочил с коня легко, будто серебро на висках накладное, а морщины на лбу от шашек времени случайны. – Во какого орла воспитала нам Красная Армия, Мария Федоровна! У него и родинка, как у твоею братца Антона. Раньше бы взяли кавалера в гвардию. Вот все зову к себе в колхоз заместителем – не идет.

-Учиться поеду, Михей Васильевич.

141

- Учиться – это дело, – погрустнел председатель колхоза. Разлетаются наши орлы из станиц по белому свету, тесно им у нас, а нам, старым пенькам, уже не вырваться от земли, тут и свекуем. Ну, что ж, скачи дальше, лихое племя... Да только и нас, хлеборобов, в будущем помяните добрым словом.

И тогда горы показались Антону ниже колена, а обветренные лица матери и Михея как из светлой бронзы.

В конце лета Антона вызвали в консерваторию. Он попросил в колхозе коня,шагомпоехалпроститьсясроднымиместами.Напилсяизтехгорных родников, в которых пили его деды, поехал к матери.

Птичник – в зеленой прохладной балке. Рядом старый сад с канавами, в которых снуют в воде раки. И в самые тихие часы деревья тут шумят, не смолкая, – в балке постоянное русло горного ветерка.

Мария сильно изменилась за последнее время. Расцвела в конце бабьего века. Любовь ее кончилась сама собой. Между ней и Глебом непереходимая вода. Кончается все. Устает железо. Песня их спета. Звал он ее к себе, куда-то в Среднюю Азию, не поехала от родных могилок. Сватались к ней пожилые женихи – не пошла, перед сынами совестно. Когда-то барыня Невзорова назвала ее гадким утенком. Теперь лебедь выросла. Одинокая лебедь. Помятая колесами Глебовой арбы.

Долго шли мать и сын по замирающей степи. Он, одетый в городской костюм, вел коня в поводу. Она всплакнула и просила писать почаще. Ему казалось, что старость матери была раньше, давно, в голодные годы, а теперь проступала молодость, и он подбадривал ее, намекал, что и ей еще не поздно замужвыйти.Илишькогдавскочилвседлоиматьпо-старинномуобнялашею коня, хоть конь тот оставался в колхозе, сын увидел в ней жалкое, покорное, бабье.Акогдаиздалиоглянулся,накурганестоялавысокаяженщина,будтоиз царства склоненных деревьев привыкала жить прямо, не сгибаясь.

Ясный месяц садится, заливая порядки домов зеленым светом. Яркие и редкие, как всегда при месяце, звезды. Густо квакают на музге лягушки. Серо, печально, безлюдно. Налетит ветерок, поиграет листьями верб, журчит вода в мельничной Канаве. Должно, скоро светать будет, а председатель колхоза еще не ложился – опять прозаседали.

Мирно гудят жернова, перемалывая зерно нового урожая. Казаки первыми прославили свои колхозы большим хлебом. От маслобойни плывет сладкий аромат подсолнечного масла и горячего жмыха. И скоро окутает станицу самый вкусный запах утренней зари – от уставших за ночь пекарен. И хлеба вволю, и сквер у клуба взялся, вода в колодцах прибывает, строятся новые школы, учреждения, растут новые люди, и есть у председателя думка распахать, раскорчевать, очистить от камышей пойму Подкумка от Белых до Синих гор, сделать землю садом.

142

Под «шумом» замерли парочки неугомонные, а потом в степи на работе дремать будут! У хворостяной запруды серебряное озеро. Михей Васильевич прищуривает глаза, чтобы берега озера расплылись вширь, видит в пригорной станице флаги на мачтах, паруса, море... И почему это клапаны в сердце не стальные, чтобы дожить до коммунизма!

Новое побеждало необоримо, но еще дремали револьверы, на чердаках таились клинки, еще «мужик» или «татарин» в иных устах звучали презрительно. Семнадцать станичных колхозов вытеснили извечное единоличное хозяйство. Но еще не все единоличники смирились с этим.

В ту зеленую кавказскую ночь молодой механик МТС Сергей Стрельцов,недавноприехавшийнажительствовстаницусженойизРязани, залег во дворе охранять картошку – цвела она, «как молоко», уродила сам – двадцать, и воры подкапывали ее. Не знал механик, что не за картошкой – за ним охотились враги колхозов и пришлых мужиков. Узкогрудого веселого парня, казалось, полюбили все. Он охотно помогал нуждающимся семьям вспахать огород трактором, катал на нем ребятишек, без всякой мзды чинил станичникам часы, швейные машины, потеснив в этом деле Федора Синенкина. Ложась в картошке, не взял и дрюка, думал руками проучить воров, а руками он поднимал тракторное с шипами колесо.

Враждебно шуршит бузина. Мяукают кошки. В четвертую стражу Сергейвидит:тихопереходятречку–насветломзвездномпологегорбатые тени. Сергей встал и крикнул. Тени побежали на крик, шурша ботвой. Блеснули топоры или лопаты. Сергей кинулся к хате: «Тося, давай наган!»

– хотя никакого нагана у него не было. Жена успела открыть дверь. Жену зарубили сразу, а Сергея оглушили.

Очнулся механик у гаража МТС, где стояли тракторы. Убийцы взяли в кармане механика ключ, но замок был с секретом, приказали:

- Отмыкай!

Стрельцовсобралвсюсилу,рванулсяиметнулключивбурьян.Схватка продолжалась долго. Наконец механик затих.

За двумягробами шло полстаницы. Близко к гробу шли Михей Есаулов и Февронья Горепекина. Она осуждающе смотрела на председателя – не всех врагов выслали в коллективизацию, вот их работа!

Новое побеждало неодолимо, но лишь в борьбе.14

14 Антропологическая проблематика в исторических и литературных источниках Ставрополья:Хрестоматия.Ч.2:Проза.–Ставрополь:Изд-воСГПИ,2010.–С.109-114

143

Учебное издание

ЛИНГВОКРАЕВЕДЧЕСКИЙ̆ ПОДХОД

КОБУЧЕНИЮ РУССКОМУ (РОДНОМУ) ЯЗЫКУ

ВСОВРЕМЕННОЙ̆ ШКОЛЕ

УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ

Публикуется в авторской редакции

________________________________________________________________

Подписано в печать 21.12.2020 г.

Формат 60x84 1/16. Уcл. печ. л. 8,37.

Тираж 50 экз. Заказ 122.

Типография ИП Тимченко О.Г. Идентификатор - 6044707

355000, РФ, г. Ставрополь, ул. Тухачевского, 26,

ИНН 263401442118

Телефон/факс (8-86-52)42-64-32 ideya_plus@mail.ru

144