Два мира

—Ах, так?.. — с трудом сдерживая себя, прошипел полковник. — Надеюсь, что все вами сказанное обязывает вас, как честного человека…

—Пожалуйста! — пожал плечами банкирский сын…

—Я хотя и не военный, но пистолет держать умею!..

—Ладно! Жду ваших свидетелей!..

Банкирский сын, с дрожащими от негодования губами, отошел к столу и нагнулся к сидящему за столом студенту.

—Миша… Неприятная история! У меня, кажется, дуэль. Ты не откажешься быть секундантом?

Миша подумал.

—Извини, брат, но откажусь. У меня на носу экзамены, а если я впутаюсь в эту историю — Бог весть, чем она кончится.

—Ну, вздор — экзамены. Неужели, ради меня, ты не сделаешь этого?

—Ей-богу, милый, не могу. Банкирский сын криво усмехнулся.

—Не можешь?.. Скажи прямо — трусишь.

—Ну-ну, брат… полегче! За такие слова — знаешь? Шепот их перешел в бешеное шипенье и свист. Как две

разъяренные пантеры, отскочили они друг от друга,

истудент, ни минуты не медля, быстро подошел ко мне.

—Что? — спросил я изумленный, сбитый с толку.

371

—Небось, секундантом хотите пригласить? Слышал, все слышал… Да что вы, господа, белены объелись, что ли?

—Вы можете не соглашаться, — угрюмо сказал студент, — но таких выражений я не допущу. Нужно быть бесцеремонным идиотом, чтобы, в качестве хозяина…

—Довольно! — вскричал я. — В качестве хозяина

яне могу хорошенько отколотить вас, но завтра я пришлю вам своих друзей…

К нам подлетели четыре человека.

—Не согласитесь ли вы… — начал один.

—Быть, — успел вставить другой.

—Секундантом, — докончили двое.

—Куда вы лезете, — оттолкнул первый второго. — Я его приглашал первый, а не вы!

—Что?! Толкаться? Да знаете ли вы, что подобные поступки смываются кровью….

—Сделайте одолже…

—Ой! кто это на ногу наступил?

—А вы не подставляйте.

—Ах, так! Я вас хотя не знаю, но вот вам моя карточка…

—А вот моя, черт вас дери!

В гостиной стоял невообразимый шум… Все вопили, бешено брызгали слюной, ругались и толкали друг друга. Большинство гостей наступало на меня, спрашивая, где

372

я мог достать так много грубиянов, мужиков и бестактных ослов.

В ужасе схватился я за голову и выбежал в другую комнату… Возмущенные гости выбежали за мной. Я упал

вкресло с закрытыми глазами и долго сидел так.

Акогда открыл их, то увидел, что около меня стоит вызвавший меня на дуэль студент и миролюбиво говорит мне:

— А ведь я, мне кажется, погорячился… Вы уж меня простите! Я готов извиниться.

— Помилуйте, — радушно сказал я. — Ну, какие там извинения… Я сам виноват.

Около нас инженер держал адвоката за пуговицу и, пожимая плечами, говорил:

— В сущности говоря, вы правы: конечно, славяне,

вобщем, тупы и не практичны… Чего это я давеча на вас набросился…

— Ну, все-таки — я вас понимаю. Обидно! — бормотал, сконфуженно глядя вниз, адвокат. — Мне не следовало этого говорить. Извиняюсь и думаю, что все будет забыто. Вашу руку!

К студенту Мише подошел банкирский сын и, красный от смущения, сказал:

— Свинья я, Миша! Ударь меня по физиономии!

— За что? — удивился Миша. — Скорее я был не прав. Пожалуй, если хочешь, я действительно буду секундантом у тебя.

373

Исчадие города

I

Среди пугающего неожиданного завывания автомобильных гудков, бешеных звонков трамваев, немолчного топота лошадиных копыт, мелькания электрических лампочек и головокружительного верчения кинематографических лент, среди несущейся по громадным улицам обезумевшей от желания жить толпы, среди театров с пряными, развратными, испорченными, как старый сыр в угоду гурману, пьесами, среди всего этого бродят растерянные люди с потухшими тусклыми взорами, и никто не подозревает, какие странные, неслыханные болезни носят они в себе…

* * *

Учитель гимназии Сверкалов надевал перед зеркалом воротничок и что-то мурлыкал тоненьким голоском. Жена посмотрела на него и дружески усмехнулась. — Что?

375

Предвкушаешь ряд веселых минут и вечер приятного отдохновения? Смотри — не опоздай! Про себя она подумала:

—Пусть скорее уходит. Я тогда сейчас же засяду за вышивание туфель ко дню его именин… Надо, чтобы он ничего не подозревал о туфлях.

В это же самое время Сверкалов почувствовал в груди страшную тяжесть, в ногах дрожанье, а сердце похолодело, как кусок льда.

—Что это значит? Что это? — прошмыгнула быстрая мысль в голове. — Почему она сказала: «смотри не опоздай». Что это значит «ряд веселых минут и вечер приятного отдохновения»?.. Что она имела в виду?

Сверкалов задумался, потупив омраченное лицо.

—Не думает ли она, что я еду к Ликушиным ради самой госпожи Ликушиной?.. Не думает ли она, что между нами что-то есть? Какой вздор!! Если оно так — необходимо рассеять это нелепое подозрение…

—Скажи откровенно, — спросил с наружным хладнокровием Сверкалов. — Как ты находишь madame Ликушину?

Взгляд его сверлил жену.

—Как? Да ничего. Она милая, — равнодушно отвечала жена. — Еще может нравиться.

—Что это такое? — похолодел Сверкалов. — Что значит этот намек?

376

Жена в это время думала о туфлях и вздрогнула, когда муж схватил ее за руку.

—Знай же, что я эту Ликушину ненавижу! Она мне противна!

Жена удивленно взглянула на него.

—Почему? Что она такое сделала?

К Ликушиной Сверкалов был совершенно равнодушен, и вопрос жены застал его врасплох.

— Подозревает, — заледенело сердце. — Так

иесть — подозревает… Ты спрашиваешь — почему? И, чтобы отвлечь от себя всякое подозрение, бедный

учитель гимназии махнул на все остальное рукой:

—Потому что у нее есть любовник. Жена пожала плечами и усмехнулась.

—Да тебе-то что… Ведь не влюблен же ты в нее?..

—Почему ты это спросила?! — быстро-быстро заговорил Сверкалов, хватая жену за руку. — Что это значит? Неужели ты подозреваешь?.. А? А? Говори…

—Бог с тобой, — удивилась жена. — Я только не понимаю, с чего ты так волнуешься… Я ведь знаю, что ты любишь меня…

—Что это? — внутренне дрожал Сверкалов. — Искренность или ирония?.. Что она думает? О, я бы много дал, чтобы узнать, что она думает?..

Тут же он решил окончательно рассеять подозрения жены.

377

—Ты знаешь, между прочим, что Ликушина имеет целую челюсть вставную… Брр!.. И волосы красит.

Думая о туфлях, жена машинально спросила:

—Да? Откуда ты знаешь такие подробности?

В груди Сверкалова что-то оборвалось. Похолодело.

— Конец!.. У нее самые определенные подозрения. Не попадая рукой в рукав пиджака, Сверкалов подо-

зрительно и злобно закричал:

—Что ты пристаешь ко мне с Ликушиной? Что это значит?

—Господи! Да кто ж к тебе пристает. Ты сам же начал о ней разговор. Чего ты волнуешься? Не буду же

яревновать тебя к Ликушиной.

—Конец! — охнул внутренне Сверкалов. — Гибель! Схватился за голову и выбежал из дому…

II

Севши в трамвай, Сверкалов первым долгом вынул двугривенный и стал держать его на виду, весь замирая от опасения, что в нем могут заподозрить пассажира, желающего прокатиться без билета.

Кондуктор раза два промелькнул мимо него, отбирая деньги у других, а Сверкалов тянулся за ним, беспокойно повторяя:

— Получите же с меня… Почему вы не берете с меня?!

378

Наконец кондуктор протянул руку к Сверкалову. Взял его двугривенный, повертел в руках и, равнодушно возвращая, сказал:

—Пожалуйста, перемените. Это оловянный.

—Конец, — оборвалось внутри у Сверкалова. — Он, наверное, думает, что я нарочно хотел подсунуть ему фальшивый… Черт знает что! Еще, пожалуй, подумает, что я сам и сделал его… Какая гадость.

Сверкалов ненатурально засмеялся, взял обратно деньги, вынул другие и сказал:

—Это мне подсунули где-нибудь. Вот, получите.

И, посмотрев на застывшее лицо кондуктора, заискивающе спросил:

— Что, много у вас работы?

Сейчас же стало ясно, что вопрос, после случая с двугривенным, совершенно нелеп и неуместен. Нужно было загладить его.

Сверкалов снова вынул из кармана оловянный двугривенный, осмотрел его и сказал:

—Ей-богу, как настоящий! Ха-ха! А вы небось думаете — вот, мол, барин хотел всучить под шумок фальшивый двугривенный… А? Говорите, черт вас возьми… думали?..

Во рту накипала, скверная горечь.

—Зачем я это говорю? Глупо, бессмысленно. Ведь я, действительно, тянулся за кондуктором так настойчиво,

379

будто в самом деле хотел сплавить двугривенный… Боже! Как тяжело!.. Как гадко…

Так как Сверкалов был уверен, что его соседи подозревают в нем фальшивомонетчика, то — посмотрел на полного блондина в очках и сказал:

—Вот я — имею в гимназии службу, зарабатываю тысячи две, человек более или менее обеспеченный…

Акаково бедному, если ему попадется фальшивый двугривенный… Не правда ли? Мне-то ничего… служба, доверие начальства… Гм…

Полному господину нужно было сходить на остановке. Он недоуменно посмотрел на Сверкалова, встал и вышел.

—Конец! — по своей привычке охнул Сверкалов. — Гибель!

Не дожидаясь следующей остановки, он выскочил из трамвая и остальную часть пути, с тяжелым сердцем, прошел пешком.

III

Горничная попросила Сверкалова в кабинет Ликушина.

— Барин говорит по телефону… сейчас придет. Сверкалов сделал несколько шагов по кабинету, по-

дошел к столу и стал рассматривать разные безделуш-

380