Графика в психологическом консультировании. Учебное пособие для вузов

воздействия на другого человека, но это может стать задачей на будущее.

Сейчас я могу только констатировать, что при работе пси$ холога со здоровым человеком, переживающим жизненный

стресс, он сталкивается с необходимостью актуализировать силы «Я» другого человека для расширения его же сознания.

Эту возможность, как можно понять из исследования В.П. Зин$

ченко, дает гетерогенное строение сознания, то есть наличие в нем неоднородных по качеству, но объединенных функциями

структурных образований: чувственная ткань, значение, смысл,

биодинамическая ткань движения и действия, которые пред$ ставлены бытийным и рефлексивным слоями. Наличие бытий$

ного и рефлексивного слоев позволяет «Я» ориентировать

структурные образования сознания в разных временах и вооб$ ще обеспечивает само существование этих времен — биологи$

ческого, психологического, исторического.

Опыт работы с людьми и попытка понять, что происходит со здоровым человеком, когда он начинает испытывать потреб$

ность в психологической помощи, позволяют говорить о том,

что жизненный стресс лишает «Я» возможности интегрировать структурные образования сознания: оно теряет эту интегратив$

ную способность из$за потери целостности тех образований,

которые были названы выше внетекстовыми целостностями, сейчас же есть смысл рассматривать их в другом ракурсе — как

структурную целостность сознания.

Дезинтегрированность сознания, нарушение единства его

разнородных образований вызывает переживание душевной

боли. Душа болит, так как потеряна ее целостность, если гово$ рить о сознании, то это нарушение его символической функ$ ции. Она проявляется в возможности создавать и использовать превращенные формы продуктов разных видов деятельнос$ тей — материальных и духовных. Душа, которая испытывает

боль, не способна к реализации этой функции.

Сила «Я» психолога проявляется в том, что он обладает ин$ тегрированным сознанием и за счет этого несет его — созна$ ние — как целостность, которая может быть представлена со$ держанием отношений с другим человеком. «Я» психолога

способно к созданию превращенных форм сознания как каче$

ственно новых продуктов его деятельности (активности). Он,

создавая эти продукты, включает в свой процесс другого чело$

века, так как предметом его профессиональной деятельности

являются качества психической реальности. Эти качества как

21

качества сознания будут проявляться во взаимодействии пси$ холога и другого человека. Активизация «Я» человека, пережи$

вающего жизненный стресс, будет обеспечиваться тем, что ка$ чества его «Я» будут задействованы психологом в создании

продуктов профессиональной деятельности.

Чувственный слой сознания страдающего человека как его

бытие будет подвергаться воздействию, что, естественно, требует

реагирования (по принципу обратной связи). Рефлексивный слой будет включен в работу, если страдающий человек попадает в си$

туацию, которая названа уроком языка. Ему просто надо будет

рефлексировать на текст, предъявляемый психологом.

Если это текст сильного «Я», то в нем обязательно представ$

лена его интегративная функция как функция, способствую$

щая возникновению превращенных форм сознания. Создание ситуации осознания — это создание ситуации неравенства се$

миотических систем, объединенных общим пространством и

временем как необходимостью взаимодействия.

Психическая реальность психолога, где есть сильное «Я» и

интегрированное сознание, — это одна семиотическая систе$

ма или семиосфера, как говорил Ю.М.Лотман, а другая семи$ отическая система — это дезинтегрированное сознание с ос$

лабленным «Я». Психолог, вводя в диалог с другим человеком

как универсальную внетекстовую целостность концепцию жиз$ ни, способствует объединению этих семиосфер, взаимодей$

ствию их и созданию продуктов взаимодействия, которые вос$ станавливают интегративные качества «Я» и за счет этого

расширяют сознание человека.

«Я» человека начинает проявлять свои функции тогда, когда оно встречается с существованием себя как другого, превращен$ ного, преобразованного. Эту встречу психологу надо организо$ вать, чтобы человек пережил интегративные качества своего «Я» как существующие, чтобы, говоря иначе, он почувствовал силу

своего «Я». Эта сила проявляется не только в сопротивлении

воздействию, но и в обосновании самовоздействия с целью са$ мосохранения. Это те факты жизни, когда человек честен с со$ бой, когда он правдив в чувствах и мыслях, когда труд жизни не кажется ему непосильным, когда желание и возможность каче$

ственного изменения не представляются трудностью, и он ви$

дит основу этого изменения в своих усилиях.

Естественно встает вопрос о содержании интегративных

качеств «Я» человека, которые включаются психологом в его

профессиональную деятельность.

22

Чтобы подтвердить факт существования таких качеств, ду$ маю, есть смысл напомнить, что есть несколько качественно

различных структурных образований сознания и воздействие в любой форме, адекватной одной из образующих структуры

сознания, может актуализировать его символическую функцию и приведет к расширению сознания, к осознанию качеств «Я».

Существуют, например, жизненные ситуации, когда к челове$

ку возвращались желание и силы жить под влиянием музыки или запаха, прикосновения или взгляда, слова или света. Не

говоря уже о более сложных факторах воздействия, таких как

природный ландшафт, смена места жительства, изменение формы одежды или прически, другое питание и т.п.

Человек через переживание наличия другого качества в сво$

ем «Я» восстанавливал и его интегративную функцию, и сим$ волическую функцию сознания, которая невозможна без «Я»$

усилий, направленных на создание превращенных форм

сознания.

Онтогенез символической функции сознания основывает$

ся на появлении действия замещения (34), которое фактом сво$

его существования показывает наличие способности «Я» к ре$ ализации интегративной функции. Замещение, когда что$то

может стать другим, оставаясь при этом самим собой, требует

«Я»$усилий по удержанию и замещающего и замещаемого как разных реальностей, но объединенных в сознании наличием

«Я»$усилий. Выполняя это действие замещения, человек име$ ет дело не только и не столько с предметами, сколько с суще$

ствованием собственных качеств в виде «Я»$усилий, которые

формируют рефлексивный слой сознания наряду с его пред$ метным содержанием.

Человек, испытывающий душевную боль, практически ни$ когда не может осуществить внутреннее движение в своем со$ знании, так как там образовались превращенные формы, пре$

пятствующие этому движению.

Эти превращенные формы сознания возникают при реали$ зации символической функции в действии замещения, когда жизненный стресс нарушает его строение и этим ограничива$ ет предметное содержание сознания. Оно приобретает те па$

раметры жесткости и завершенности, которые при взаимодей$

ствии с реальностью, в том числе реальностью «Я», вызывают у

человека боль.

Сознание под влиянием жизненного стресса изменилось,

«Я», утратившее интегративные качества, не создало или не

23

может в этот момент создать адекватных ему форм, таким об$ разом в сознании функционируют неадекватные содержанию

формы, и это вызывает боль, рождает особые феномены ирра$ циональности, синкретичности в поведении человека.

Предметность в этих формах не утрачивается, а тоже изме$ няется — превращается. Так, человеку переживающему жиз$

ненный стресс в связи с потерей близкого человека, может ви$

деться его облик во всех людях. В ситуации жизненного стресса, вызванного конфликтными семейными отношениями, чело$

век может не воспринимать мнения других людей (даже очень

близких) о конфликтной ситуации, так как не может стать на другую позицию. Страсть тоже можно рассматривать как жиз$

ненный стресс, который преобразует предмет страсти, превра$

щает его. Варианты таких превращений сознания широко из$ вестны и в жизни, и в литературе.

М.К. Мамардашвили называл превращения форм жизнью

форм. Особенность ее состоит в том, что превращенные фор$ мы являются устойчивыми и воспроизводимыми, то есть со$

здают особый функциональный орган психики. Он особенно

заметен стороннему наблюдателю, который может рассуждать, например, так: «Как можно любить такого или такую?», «Что

он (она) в нем (ней) нашел (нашла)?», «Разве она не видит, что

он ее обманывает?», «Разве она не понимает, что ее просто ис$ пользуют?».

Реальность жизни превращенных форм сознания такова, что самому человеку их существование кажется естественным фак$

том его жизни, даже если это тот фактор, который вызывает

боль. Замечу в скобках, что боль — признак жизни, стремление от нее избавиться — признак живой психики или, если хотите, это признак здоровой психики.

Но есть предел этой боли и есть предел возможностей чело$ века самому справиться с ней, в таких случаях и нужна помощь

других.

Итак, превращенные формы сознания можно характеризо$ вать как квазисубстанциональность, как предмет$фантом, как внутреннюю форму видимости, внутреннее поле, внутреннее пространство, в котором может осуществляться внутреннее

движение.

Внутреннее движение — это не метафора, это содержатель$

ное описание факта индивидуального существования симво$

лической функции, реализуемой в разных предметных содер$

жаниях через действие замещения. Как и всякое движение оно

24

может характеризоваться направлением, скоростью, равномер$ ностью (неравномерностью), моментом возникновения и ис$

чезновения.

Возникает вопрос о происхождении этого внутреннего про$

странства, внутреннего движения. Ответить на него можно исходя из понимания структуры «социума» и «этноса» и места

человека в этих структурах. Имеющиеся в психологии сведе$

ния об интроекции и проекции, закономерностях интериори$ зации и экстериоризации являются основой для поиска ответа

именно в этом направлении.

Понятие «социум» позволяет Г.М. Андреевой характеризо$ вать конкретные условия жизни человека в группе людей под

влиянием взаимодействия с ними, а также особенности строе$

ния и функционирования различных групп и психическую сто$ рону процессов общества, то есть можно сказать, что в это по$

нятие входит то знание, которым контролируется поведение

человека, живущего в определенных условиях, к которым он должен приспособить свои психические ресурсы за счет своей

способности к обучению.

Самым типичным примером этого является, например, ос$ воение ролевого поведения, когда известно (?) как должны ве$

сти себя мальчик и девочка, мать и отец, руководитель и под$

чиненный, старший и младший и т.п.

У психологов на этот счет есть достаточно оснований, чтобы

вслед за К.Юнгом сказать, что, обучаясь, человек трансформи$ рует свой стиль поведения и что это один из источников того

отчуждения, которое создает тексты «Я»—«Он». Отчуждение от

природной основы и данности своего и отождествление самого себя со своим сознанием, усиление внимания к сознанию за счет ослабления внимания к бессознательному приводят к тому, что человек заменяет свою истинную сущность придуманной им концепцией самого себя. Получается так, что человек постепен$

но соскальзывает в концептуальный мир, в котором результаты

деятельности сознания все больше вытесняют реальность. Отсюда возникает множество психологических конфликтов,

которые можно описать как конфликт веры и знания. Это ясно звучит в текстах людей, переживающих психическую боль: «Я

ему верила как себе, а он...», «Я же знал, но не хотел верить,

думал, что такого не может быть, она не способна на это…»,

«Мне все говорили, но я не хотел слушать…», «Что бы ни гово$

рили, я знаю его лучше, чем кто$либо...», «Я верила в его поря$

дочность...», и т.п.

25

Как показывает практика психологического консультирова$ ния, сознание здоровых людей, переживающих жизненный

стресс как потерю силы «Я», во многом определено внешними объектами, именно на них человек возлагает всю (или почти

всю) ответственность за свою жизнь, словно все в ней зависит от них. К числу таких внешних объектов относится все: время

иместо рождения, родители, устройство общества, знак зоди$

ака, содержание программ телевидения, погода и т.п. Практически получается, что во внутреннем пространстве

человека не остается места для внутреннего движения — оно

отождествляется с предметным, внешним.

Психическое как особая реальность начинает невольно от$

рицаться как непроявленное, «несуществующее», неправиль$

ное, даже мешающее осознающему разуму, который стремит$ ся отождествить себя с «Я» или со всем психическим, со всей

психической реальностью.

Но можно считать доказанным множеством эмпирических фактов и теоретическими построениями существование бессоз$

нательного, которое воздействует на сознание и его содержа$

ние. Возможность существования символической функции основана на энергии бессознательного, реализующейся в дей$

ствии замещения. Она объективна и проявляется в форме про$

тиворечивых чувств, фантазий, в импульсивных действиях, сновидениях, которые человек не создает, так как он сам явля$

ется объектом их воздействия. Она, эта энергия, аксиологичес$ ки ориентирует выбор человеком параметров для замещающих

изамещаемых предметов при осуществлении действия заме$

щения, являясь составляющей его чувствительности.

Думаю, что о ней можно говорить и как о качестве силы «Я», оценивая такие его проявления как конструктивность и дест$ руктивность в отношении самого себя и своего сознания. Но$ ющий, постоянно негативно оценивающий все проявления

другой жизни человек, по$моему, демонстрирует принципиаль$

но другое качество «Я», чем тот человек, который не теряет присутствия духа в любых обстоятельствах и умеет радоваться жизни вообще и своей в том числе.

Современные психологи часто понятие «социум» использу$

ют прежде всего для изучения сознания как содержания, кото$

рое измеряется коллективными стандартами. Индивидуальная

психика рассматривается как вариант коллективного стандар$

та, таким образом задается приоритет в изучении «Я». Другие

составляющие психической реальности скорее проговаривают$

26

ся, чем анализируются. Возможно, это связано с тем, что кон$ цепция человека, реализуемая учеными, содержит их собствен$

ное представление о роли веры и знания в осуществлении жиз$ ни, что и приводит к тому, что исследовательские программы

включают разные формы связи человека с действительностью. Мое представление о превращенных формах сознания и их

функционировании в психической реальности человека, пере$

живающего боль от жизненного стресса, я пытаюсь реализовать в своей работе с людьми и при этом постоянно сама учусь у них.

Понятие «этнос» позволяет рассмотреть качественно новые

формы осуществления индивидуальной психической жизни, в которых есть не только коллективные шаблоны и стереотипы,

но и основания для построения внутреннего пространства.

Русский философ Г.Г.Шпет понятие «этнос» соотносил с понятием «духовный уклад» народа. Он отмечал, что духовный

уклад есть величина меняющаяся, но обязательно присутству$

ющая в любом полном социальном переживании, что духов$ ное богатство индивида есть прошлое народа, к которому он

себя причисляет. Человек может даже «переменить» народ, но

эта перемена требует огромного труда пересоздания детерми$ нирующего его духовного уклада. Духовный уклад индивида и

есть дух его народа. Трудно не согласиться с мыслью Г.Г.Шпе$

та о том, что «народ» в психологическом смысле есть истори$ чески текучая форма. Особенно это выявляется в ситуации

психологического консультирования, когда человек в своем тексте стремится уйти от «Я»$высказываний, от «Я»$усилий по

их построению и использует в тексте «Мы» или «Они», при этом

четкого их разделения часто не происходит: они обозначаются как «люди», как «народ», как «нормальные люди», как «все» и становятся не только возможным автором текста (человек го$ ворит от их имени), но и адресатом текста. Примеры этого встречаются в самых разных лексических и синтаксических

формах, но самой выраженной, когда речь идет о построении

высказывания, отражающего душевную боль человека, явля$ ется обобщение «все люди».

Утверждение: «Всем людям лучше, чем мне», — одна из форм выражения боли. Другой формой является вопрос, часто рито$

рический: «Почему мне выпало это страдание?» Этот вопрос

задается прямо или косвенно, но адресатом его не обязательно

является психолог, это вопрос к неперсонифицированному

адресату, в котором потенциально присутствуют «другие», ко$

торым этого страдания не выпало.

27

Третья форма, которая встречается значительно реже, это форма явного или подтекстового обвинения других в непони$

мании: «Я для других жила, а они...» Душевная боль человека, его беда, его несчастье, создают осо$

бую ситуацию отношения к другим людям, которая находит свое конкретное психологическое воплощение в «Я» и «Других» как

составляющих текста. Это тот материал, который непосред$

ственно воспринимает психолог, слушая другого человека, это те сложнейшие темы жизни, которые являются предельными в

строении человеческого сознания — темы смысла страдания.

Отношение к ним, возможность переживания страдания требуют от человека как единения с другими силами, так и соб$

ственных сил, источник которых в его «Я» может оказаться для

него самого неизвестным или потерянным.

Психолог вместе с другим человеком начинает жить в теме

его страдания, объединяясь с другими и отчуждаясь от них в

уникальности индивидуального страдания человека. Таким образом, прикасаясь к этой стороне психической реальности,

психолог начинает оперировать теми явлениями, которые свя$

зываются в науке с понятиями духовности и в психологии как науке присутствуют в весьма смутном виде. Это — сфера эти$

ки, религии, философии и, крайне редко, психологии.

Мне думается, что причины этого — в строении сознания самих психологов.

Такие понятия, как духовный уклад народа, перестают в ра$ боте психолога быть абстракцией — это тот целостный внетек$

стовый предмет, как говорилось выше, который создает саму

возможность существования текста человека, принадлежащего к этому народу. Дело не только в языке, на котором будет выра$ жено страдание, дело в том, что и как отражает этот язык. Это вся история народа, к которому принадлежит человек. История, имеющая пространственно$временные границы существования

народа, обладающего общим языком, общим духовным укладом,

который возникает через обозначение в переживании своего и другого народа, своего «Я» как составляющей народа.

У человека есть особые переживания народности, нацио$ нальности, которые сегодня только становятся предметом ис$

следования в этнической психологии. Эти переживания воз$

никают у человека из присвоения себе известных исторических

и социальных взаимоотношений и в противопоставлении их

другим народам. Этнос как психологическая общность и суще$

ствует благодаря общности этих переживаний, которые созда$

28

ют границы психологического пространства через обозначение своего и другого народа, себя как части народа.

Историческая судьба народа на психологическом уровне не представляется метафорой, она источник таких индивидуаль$

ных составляющих сознания, как духовный облик, духовная сила, духовный уклад конкретного человека, его духовное бо$

гатство и духовная красота. Их можно наблюдать при работе с

человеком в тех ситуациях страдания, когда, переживая его, встречаясь с ним как с реальностью своей жизни, человек обо$

сновывает логику страдания.

Это кажется неестественным, но страдание, вызванное на$ рушением индивидуальной логики человека, побуждает чело$

века к поиску логики в самом страдании, то есть побуждает его

к трансцендентальной позиции, которая уже есть не только рефлексия и не столько рефлексия, сколько рефлексия над реф$

лексией. Этот уровень сознания описан в философской лите$

ратуре, психологи же только приближаются к постановке тех проблем, которые всегда были предметом обсуждений в рели$

гиозной, философской и художественной литературе. Это про$

блемы смысла страдания, той предельной ситуации человечес$ кой жизни, которая требует от человека как единения с другими

людьми, так и отчуждения от них в переживании своей боли,

которая обращает его к существованию его жизни как уникаль$ ной целостности, которая выделяет в жизни один из главных

ее признаков — боль.

Можно, думаю, попробовать описать психологическое со$

держание духовных составляющих сознания человека, основы$

ваясь на том непосредственном опыте работы с людьми, кото$ рый раскрывается в психологическом консультировании.

Духовный облик человека — это содержание основания для обоснования им своей жизни, та аксиоматика жизни, которая уничтожаясь, уничтожает саму жизнь. Духовный облик вопло$

щается во всех продуктах деятельностей человека, во всем, что

и каким образом человек делает с жизнью как с особым явле$ нием (в том числе и со своей жизнью).

Представляется, что в этом смысле нет необходимости при$ водить многочисленные примеры: варварство и созидание со$

временных людей в разных сферах жизни как отношение к

жизни красноречиво говорят сами за себя. Только в консуль$

тировании встречаешься с ними как с позицией человека по

отношению к жизни, которое формулируется им в концепции

жизни и осуществляется как эта концепция.

29

Духовная сила конкретного человека может пониматься как способность удерживать в сознании жизнь как целостный пред$

мет, делать ее предметом мышления, предметом чувств, пред$ метом действий и отношения «Я» и таким образом сопротив$

ляться всем формам не$жизни.

Духовный уклад индивида зависит (но не определяется) от

того этноса, к которому он принадлежит, от тех принципов

обоснования общности жизни, существующих у народа, к ко$ торому каждый из них ощущает свою принадлежность.

Духовное богатство человека связано с тем содержанием

индивидуальных переживаний, которые обосновывают для са$ мого человека ценность жизни и ее назначение.

Духовная красота каждого раскрывается в ситуации страда$

ния как стойкость и жизнелюбие, то есть самообоснование «Я» своей любви к жизни. Это сохраняет духовный облик человека

как высшее проявление его сознания, как отражение универ$

сальности жизни в конкретном переживании страдания. Психолог встречается с этими составляющими сознания

человека как с содержанием его текста.

Сегодня, когда за очень короткий исторический отрезок вре$ мени в индивидуальном сознании миллионов людей трансфор$

мировалось понятие «советский народ» и произошла актуали$

зация переживаний принадлежности к «социуму» и «этносу» (что неизбежно актуализирует и переживания отчужденности от этих

образований, так как чувства людей по своей природе противо$ речивы), перед психологом, как и перед любым человеком, при$

надлежащим к этой общности, стоит задача определения того

целостного внетекстового предмета, который и для него самого будет определять смысл его индивидуальной жизни в общности людей. Или, говоря иначе, будет составлять его духовный облик, порождающий те превращенные формы его индивидуального сознания, которые он может (должен) использовать для воздей$

ствия на другого человека с целью создания в диалоге с ним того

«Я», которое поможет другому человеку восстановить внутрен$ ний диалог, найти опору своим «Я»$усилиям для создания но$ вых форм сознания, которые смогут соответствовать изменив$ шемуся содержанию сознания под влиянием переживаемого

жизненного стресса.

Пустота, которую ощущает человек, переживающий жиз$

ненный стресс, вызвана, по$моему, практически всегда тем, что

человек столкнулся с дискретностью своего сознания. Диск$

ретность — только одно из проявлений сознания, одна из ха$

30