Жизнь и творчество А.С. Пушкина. Учебное пособие

6. Закончите предложения.

1.В 1831 году Пушкин женился на … и стал жить …

2.Последние годы жизни были очень …

3.Николай I понял, что …

4.Пушкин получил от царя низший …

5.Это было оскорбительно…

6.Он должен был …

7.Царь хотел постоянно следить … и контролировать …

8.Пушкину было запрещено …

9.В 1836 году Пушкин начал издавать …

10.В нём он выражал …

11.В эти годы Пушкин создал …

12.Пушкин написал стихотворение …, в котором предсказал …

13.Французский офицер Жорж Дантес начал …

14.Дантес оскорбил …

15.Пушкин вызвал Дантеса …

16.Пушкин защищал …

17.27 января 1837 года на дуэли Пушкин был …

18.29 января 1837 года Пушкин …

7. Расскажите текст, используя данные глаголы и словосочетания: жениться на ком?

низший придворный чин оскорбительно для кого? должен был что делать? следить за кем?

контролировать кого? было запрещено кому? + inf.

начал издавать что? журнал «Современник» выражать взгляды на что?

стихотворение «Памятник» дать оценку чему? предсказать что? бессмертие ухаживать за кем? анонимные письма клевета

вызвать на дуэль кого? Жорж Дантес защищать кого? что?

ранить кого? ранен умер когда?

похоронить где? похоронен

41

8. Прокомментируйте даты: 1826 г., 1830 г., 1831 г., 1836 г., 1837 г.

9. Восстановите информацию. Назовите каждый период жизни и творчества поэта.

1826–1830 гг.

осень 1830 г. 1831–1837 гг.

10. Прочитайте текст и ответьте на вопросы.

Значение творчества Пушкина

Александр Сергеевич Пушкин – величайший русский поэт, гений. Он считается «первым русским поэтом» не только среди современников, но и среди русских поэтов всех времён.

Творчество Пушкина сыграло огромную роль в развитии русской литературы. Пушкин создал современный русский литературный язык, оставил огромное количество произведений, которые популярны и сейчас. В своих произведениях он выразил передовые идеи своего времени. Замечательные русские писатели XIX века Гоголь, Достоевский, Толстой и другие считали Пушкина своим учителем.

1.Какую роль сыграло творчество Пушкина в развитии русской литературы?

2.Кем считают Пушкина русские писатели?

42

Занятие 10

СТИХОТВОРЕНИЕ «Я ВАС ЛЮБИЛ …» (1829)

Явас любил: любовь ещё, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит;

Яне хочу печалить вас ничем.

Явас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим;

Явас любил так искренно, так нежно, Как дай вам бог любимой быть другим.

43

Занятие 11

ПОВЕСТЬ «МЕТЕЛЬ»

(1830)

В конце 1811 года в одной деревне жил добрый и славный помещик Гаврила Гаврилович со своей женой и дочерью. Гаврила Гаврилович был гостеприимным и радушным хозяином: соседи часто ездили к нему поесть, попить, поиграть в карты, а некоторые для того, чтобы посмотреть на его дочку Марью Гавриловну, стройную, бледную семнадцатилетнюю девушку.

Марья Гавриловна была богатой невестой, и многие молодые люди мечтали жениться на ней.

Больше всего Марья Гавриловна любила читать французские романы. Она мечтала, что в её жизни будет большая романтическая любовь и страдания, которые, как в романах, счастливо окончатся. И, конечно, как героини её любимых книг, она была влюблена. Любила она бедного армейского офицера Владимира. Он тоже любил Марью Гавриловну. Но родители девушки были против неравного брака и запретили дочери даже думать об этом.

Однако молодые люди продолжали писать друг другу нежные письма и часто встречались наедине. Им казалось, что они не могли жить друг без друга, и они решили тайно пожениться. Они думали, что потом они бросятся к ногам родителей, которые поймут, наконец, как они любят друг друга и простят их.

Марья Гавриловна долго сомневалась, но, в конце концов, она согласилась бежать из дома вместе с Владимиром.

И вот настал решительный час. Всё было готово к побегу. В тот вечер, когда Марья Гавриловна должна была навсегда покинуть родительский дом, на улице поднялась сильная метель. Но ни снег, ни ветер, ни тёмная ночь не могли остановить Марью Гавриловну. Около дома её ждала тройка лошадей. Девушка села в сани, кучер уложил её вещи, и лошади полетели. Марья Гавриловна отправилась в церковь, где должен был ждать её Владимир.

Однако в церкви Владимира не было. Несчастный наш офицер в темноте потерял дорогу. Ветер выл, снег бил в лицо, лошадь не могла идти по глубокому снегу. Метель была такая сильная, что Владимир ничего не видел: ни деревни, ни леса, ни дороги. Вокруг были темнота, ветер и снег, и невозможно было понять, где земля, а где небо. Время шло, а Владимир всё ехал и ехал. Наконец он понял, что едет не в ту сторону. Слёзы брызнули из его глаз ...

44

Марья Гавриловна, которая ждала Владимира в церкви всю ночь, к утру вернулась домой. Никто в доме так и не узнал о неудачном побеге.

День прошёл благополучно, а к вечеру Маша заболела. Болезнь была тяжёлой. Две недели Маши не вставала с постели. В бреду она всё время повторяла имя Владимира. Родители очень волновались за жизнь дочери и решили, если она поправится, дать своё согласие на брак с Владимиром.

Между тем девушка стала выздоравливать. Родители Марьи Гавриловны хотели уже сообщить Владимиру своё согласие на брак, но неожиданно получили от него странное письмо. В этом письме Владимир сообщал, что он едет в армию и будет искать там смерти, потому что он не хочет больше жить и не хочет никого видеть. Владимир писал, чтобы они навсегда забыли о несчастном офицере.

Долго они не решались сказать об этом Маше. А ещё через несколько месяцев узнали они, что Владимир погиб на войне. С тех пор Маша никогда больше не говорила о своём женихе. Но бережно хранила его письма, рисунки и стихи.

Прошло три года. Умер добрейший Гаврила Гаврилович, отец Маши, оставив её наследницей всего имения. Марья Гавриловна была молода, богата и хороша собой. Женихов у неё было много, но она никому не подавала надежды.

Между тем война кончилась. Русская армия возвращалась домой из-за границы. Народ радостно встречал победителей. Женщины плакали от счастья и кричали: ура! В то прекрасное время Марья Гавриловна жила с матерью в деревне. По-прежнему многие молодые люди искали её внимания, но она была холодна с ними.

Всё изменилось, когда Марья Гавриловна познакомилась с молодым офицером Бурминым, который недавно вернулся с войны.

Бурмин и в самом деле был очень милый молодой человек, один из тех, которые легко нравятся женщинам. Ему было около двадцати шести лет, он был ранен на войне (рука его была перевязана), имел «интересную бледность» в лице и Георгия в петлице. Он приехал в отпуск в своё поместье, которое находилось в соседней деревне. Молодой человек казался тихим и скромным, хотя все говорили, что раньше он был ужасным повесой. Говорил он с Марьей Гавриловной просто и свободно, и она слушала его с большим интересом. Что бы Марья Гавриловна ни делала, его глаза и душа его следовали за нею. В эти минуты лицо Марьи Гавриловны оживлялось, её обычная задумчивость исчезала, на щеках появлялся румянец. Было видно, что

45

молодые люди нравятся друг другу. Поэт, посмотрев на них, сказал бы: «Если это не любовь, то что же?»

Соседи уже говорил о скорой свадьбе. Но время шло, а Бурмин молчал. Его чёрные глаза с таким огнём смотрели на Марью Гавриловну, но он ничего не говорил о своём чувстве. Бедная Марья Гавриловна страдала и каждый день ждала объяснения. И вот, наконец, Бурмин решил объясниться. Это произошло рано утром. Бурмин нашёл Марью Гавриловну в саду с книгой в руках и в белом платье, как настоящую героиню романа.

Бурмин сказал, что хочет открыть ей своё сердце.

–Я вас люблю, – сказал Бурмин, – люблю давно и страстно … но

ядолжен открыть вам ужасную тайну. Милая, добрая Марья Гавриловна, я не могу жениться на вас, потому что я – несчастный человек,

яженат … Я женат уже четвёртый год и не знаю, кто моя жена, и где она, и увижусь ли я с ней когда-нибудь!

–Что вы говорите? – воскликнула Марья Гавриловна. – Как это странно! Продолжайте, я расскажу потом.

–В начале 1812 года, – сказал Бурмин, – я спешил в Вильну, где находился наш полк. Вдруг началась ужасная метель. Но я поехал. Метель продолжалась. Я потерял дорогу и приехал в незнакомую деревню. Церковь в деревне была открыта. Там были люди. «Сюда! Сюда!» – закричало несколько человек. «Где ты так долго? – сказал мне кто-то. Невеста ждёт, плачет. Поп не знает, что делать. Иди скорее!»

Я вошёл в церковь. Там было почти темно: слабо горели свечи. Ко мне подошёл поп. «Можно начинать?» – спросил он. «Начинайте», – ответил я и встал рядом с девушкой. Она была почти без чувств, глаза её были закрыты. Поп очень спешил. На меня никто не обращал внимания. Нас обвенчали. «Поцелуйтесь», – сказал нам поп. И тут впервые девушка посмотрела на меня. Я хотел её поцеловать. Она закричала: «Ай, не он! не он!» – и упала без памяти. Все посмотрели на меня. Я быстро вышел из церкви.

–Боже мой! – закричала Марья Гавриловна, – и вы не знаете, что сделалось с бедной вашей женой?

–Не знаю, – отвечал Бурмин, – не знаю, как называется деревня, в которой я венчался, не помню с какой станции поехал. Я не имею надежды найти ту девушку, над которой пошутил так жестоко.

–Боже мой! – сказала Марья Гавриловна. – Так это были вы! И вы не узнаёте меня?

Бурмин побледнел и бросился к её ногам.

46

Занятие 12

ПОВЕСТЬ «СТАНЦИОННЫЙ СМОТРИТЕЛЬ»

(1830)

Вот уже в течение двадцати лет изъездил я Россию по всем направлениям. Редкого смотрителя не знаю я в лицо. Да и что такое станционный смотритель? Какова его должность? Не настоящая ли каторга? Покою ни днём, ни ночью. Всю досаду, накопленную во время скучной езды, путешественник вымещает на смотрителе. Погода несносная, дорога скверная, ямщик упрямый, лошади не везут, –

авиноват смотритель.

В1816 году, в мае месяце, случилось мне проезжать через

***скую губернию.

День был жаркий. Однако через минуту проливной дождь вымочил меня до нитки. По приезде на станцию первая забота была поскорее переодеться, вторая – спросить себе чаю. «Эй, Дуня!» – закричал смотритель, – поставь самовар. При этих словах вышла девочка лет четырнадцати. Красота её меня поразила. «Это твоя дочка?» – спросил я смотрителя. «Дочка, отвечал он,– да такая разумная, такая проворная».

Дуня возвратилась с самоваром. У неё были большие голубые глаза; я стал с нею разговаривать, она отвечала мне без всякой робости.

Дуне подал я чашку чаю, и мы втроём начали беседовать, как будто век были знакомы.

Лошади давно были готовы, а мне всё не хотелось расставаться с смотрителем и его дочкой. Наконец я с ними простился; отец пожелал мне доброго пути, а дочь проводила до телеги.

Прошло несколько лет, и вновь я приехал в те самые места. Я вспомнил дочь старого смотрителя и обрадовался, что увижу её снова.

Лошади стали у почтового домика. Войдя в комнату, я увидел знакомые мне картинки на стенах; стол и кровать стояли на прежних местах; но на окнах уже не было цветов, и всё кругом было ветхим и запущенным. Смотритель спал. Это был точно Самсон Вырин; но как он постарел! Я смотрел на его седину, на глубокие морщины, на сгорбленную спину – и не мог понять, как три или четыре года могли превратить бодрого мужчину в старика. «Узнал ли ты меня? – спросил я его, – мы с тобою старые знакомые». «Может быть, – отвечал он, – здесь дорога большая, проезжих много». «Здорова ли твоя Дуня?» – продолжал я. Старик нахмурился. «А бог её знает», – отвечал

47

он. «Так видно она замужем?» – спросил я. Старик притворился, будто бы не слыхал моего вопроса.

«Так вы знали мою Дуню? – начал он. – Кто же не знал её? Ах, Дуня, Дуня! Что за девка-то была! Барыни дарили ей то платочек, то серёжки. Господа останавливались, будто бы пообедать или отужинать, а, в самом деле, только чтоб на неё поглядеть». Тут он стал рассказывать мне о своём горе. Три года тому назад, однажды в зимний вечер подъехала тройка, и проезжий в военной шинели вошёл в комнату, требуя лошадей. Лошадей не было. При известии об этом путешественник возвысил голос, но Дуня выбежала и ласково обратилась в проезжему с вопросом: «Не угодно чего-нибудь покушать?» Он согласился ждать лошадей и заказал себе ужин. Сняв мокрую шапку и шинель, проезжий явился молодым и стройным гусаром с черными усиками. Он начал весело разговаривать с ним и его дочерью. Подали ужинать. Между тем лошади пришли, и смотритель приказал запрягать их. Но, возвратясь, нашёл он молодого человека почти без памяти: ему сделалось дурно, голова разболелась, невозможно было ехать … Как быть!

На другой день гусару стало хуже. Слуга его поехал за лекарем. Дуня обвязала ему голову платком и села шить у его кровати. Больной при смотрителе охал и не говорил почти ни слова, однако выпил две чашки кофе и заказал себе обед. К обеду приехал лекарь. Он пощупал пульс больного, поговорил с ним по-немецки, и по-русски объявил, что ему нужно спокойствие и что через два дня ему можно будет отправиться в дорогу. Гусар дал ему двадцать пять рублей, пригласил его отобедать. Лекарь согласился. Оба ели с большим аппетитом, выпили бутылку вина и расстались очень довольны друг другом.

Прошёл день, и гусар совсем поправился. Он был весел, шутил то с Дуней, то с смотрителем; насвистывал песни, разговаривал с проезжими и так полюбился доброму смотрителю, что на третье утро жаль было ему расстаться с гусаром. День был воскресный. Дуня собиралась к обедне. Гусар вызвался довезти её до церкви, которая находилась на краю деревни. «Чего же ты боишься? – сказал ей отец. Ведь его высокоблагородие не волк и тебя не съест». Лошади поскакали.

Бедный смотритель не понимал, как он мог сам позволить своей Дуне ехать вместе с гусаром. Не прошло и получаса, как сердце его начало ныть, и он сам пошёл к церкви. Он увидел, что народ уже расходился, но Дуни не было. Он вошёл в церковь, но Дуни и в церк-

48

ви не было. Бедный отец спросил у дьячка, была ли она в церкви. Дьячок отвечал, что не была. Смотритель пошёл домой ни жив, ни мёртв. Одна оставалась ему надежда: Дуня вздумала, может быть, поехать до следующей станции. Он ожидал возвращения тройки. Ямщик не возвращался. Наконец к вечеру они приехал с известием: «Дуня отправилась далее с гусаром».

Старик тут же слёг в ту самую постель, где лежал молодой обманщик. Теперь смотритель догадывался, что болезнь была притворная. Бедняга заболел сильною горячкою. Тот же лекарь, который приезжал к гусару, лечил и его. Он уверил смотрителя, что молодой человек был совсем здоров. Смотритель выпросил отпуск на два месяца и пешком отправился за своею дочерью. Он знал, что офицер Минский ехал из Смоленска в Петербург. Смотритель прибыл в Петербург и начал свои поиски. Вскоре узнал он, что Минский в Петербурге.

Рано утром пришёл он в его переднюю. Но слуга сказал, что барин спит. Смотритель ушёл и возвратился в назначенное время. Минский вышел сам к нему в халате. «Что, брат, тебе надобно?» – спросил он его. Сердце старика закипело, слёзы навернулись на глазах, и он дрожащим голосом произнёс только «Ваше высокоблагородие!..сделайте милость!.. отдайте мне бедную мою Дуню». – «Что сделано, того не воротишь. Виноват перед тобою. Дуня будет счастлива. Зачем тебе её? Она меня любит. Она отвыкла от прежней жизни». Потом, сунув ему что-то за рукав, отворил дверь, и смотритель очутился на улице.

Долго стоял он неподвижно, наконец, увидел свёрток с деньгами. Слёзы опять навернулись на глазах. Он сжал бумажки в комок, бросил их наземь, притоптал каблуком и пошёл … Он решил отправиться домой на свою станцию, но хотел хоть раз ещё увидеть бедную свою Дуню. Дня через два воротился он к Минскому, но слуга хлопнул дверью перед носом. Смотритель постоял – да и пошёл.

В этот самый день, вечером, шёл он Литейной. Вдруг перед ним промчался Минский. Лошади остановились перед трёхэтажным домом, и гусар вбежал на крыльцо. Смотритель подошёл к кучеру и спросил: «Чья, брат лошадь? Не Минского ли?» – «Точно так, – отвечал кучер, – а что тебе?» – «Да вот что: барин твой приказал отнести к его Дуне записочку, а я и позабыл, где Дуня-то его живёт». – «Да вот здесь, на втором этаже. Опоздал ты брат, с твоей запиской, теперь уж он сам у неё». – «Ничего, спасибо». И с этим словом пошёл он по лестнице.

49

Двери были заперты; он позвонил, прошло несколько секунд. Ключ загремел, ему отворили. «Здесь живёт Авдотья Самсоновна?» – спросил он. «Здесь, – отвечала молодая служанка, – зачем тебе её надобно?» Смотритель не отвечая, вошёл в залу. «Нельзя, нельзя! – закричала вслед ему служанка, – у Авдотьи Самсоновны гости». Но смотритель, не слушая, шёл далее. Две первые комнаты были темны, в третьей был огонь. Он подошёл к двери и остановился. В комнате, прекрасно убранной, сидел Минский в задумчивости. Дуня сидела на ручке его кресла. Она с нежностью смотрела ни Минского. Бедный смотритель! «Кто там?» – спросила она, не поднимая головы. Он всё молчал. Не получая ответа, Дуня подняла голову … и с криком упала на ковёр. Минский стал её поднимать и вдруг увидел в дверях старого смотрителя, оставил Дуню и подошёл к нему, дрожа от гнева. «Чего тебе надобно? – сказал он ему, стиснув зубы. Пошёл вон!» – и, сильной рукою схватив старика за ворот, вытолкнул его на лестницу.

Через два дня отправился он из Петербурга обратно на свою станцию. «Вот уже третий год я живу без Дуни и об ней нет ни слуху, ни духу. Жива ли, нет ли, бог её ведает».

Таков был рассказ моего приятеля, старого смотрителя. Расставшись с ним, долго не мог я забыть старого смотрителя,

долго думал я о бедной Дуне … Недавно, проезжая через местечко ***, вспомнил я о моём при-

ятеле. Я узнал, что станция уже уничтожена. На вопрос мой: «Жив ли старый смотритель?» – никто не мог дать ответа. Я решил посетить знакомую сторону, взял лошадей и поехал.

Это было осенью. Холодный ветер дул с полей. Я приехал в село при закате солнца и остановился у домика. Вышла толстая баба и на вопросы мои отвечала, что старый смотритель с год как помер, что в доме его поселился пивовар, а она жена пивовара. Мне стало жаль моей напрасной поездки и семи рублей. «Отчего же он умер?» – спросил я пивоварову жену. «Спился, батюшка», – отвечала она. «А где его похоронили? Нельзя ли довести меня до его могилы?» – «Почему же нельзя. Эй, Ванька! Проводи-ка барина до могилы смотрителя».

При этих словах выбежал мальчик и повёл меня.

–Знал ты покойника? – спросил я его дорогой.

–Как не знать!

–А проезжие вспоминают его?

–Да теперь мало проезжих. Вот летом проезжала барыня, так она спрашивала о старом смотрителе и ходила к нему на могилу.

50