Жар-птица. Стихи

ЖАР-ПТИЦА

ИРусалки разметались в белых плясках по воде,

Ив лесах шептались травы, лунный праздник был везде.

В тот всемирный звездный праздник возвещала высота, Что с Вечернею Звездою будет век дружить мечта.

Тот всемирный лунно-звездный светлый праздник возвещал, Что навеки в новолунье будет в Море пьяным вал.

1 6 1

Константин БАЛЬМОНТ

ПЕРУН

УПеруна рост могучий, Лик приятный, ус златой, Он владеет влажной тучей, Словно девой молодой.

УПеруна мысли быстры, Что захочет – так сейчас, Сыплет искры, мечет искры Из зрачков сверкнувших глаз.

УПеруна знойны страсти, Но, достигнув своего, Что любил он – рвет на части, Тучу сжег – и нет его.

1 6 2

ЖАР-ПТИЦА

ПРОБУЖДЕНИЕ ПЕРУНА

При начале весны пробужденный Перун Вылетает на пламени синем, И под громы своих вулканических струн

Он несется по вышним пустыням.

Он безумно летит в урагане огней, И хохочет, ликуя без меры, Вылетая из склепа оконченных дней Семимесячной зимней пещеры.

Перед ним Океан, и, его бороздя, И громами овеяв стремленье,

Ослепительный бог, в ожерельях дождя, Самоцветные сеет каменья.

Разрываются стены сомкнувшихся гор, Что зовутся меж смертными тучи, И уносится он, возлюбивший простор, Огневзорный, веселый, певучий.

Вот уж он обогнул весь размах высоты, И пропал, утонул, как мечтанье, –

Только там, где он был, засветились цветы, Да разбитое молнией зданье.

1 6 3

Константин БАЛЬМОНТ

ГУСЛИ-САМОГУДЫ

Там, где гор сложились груды,

Вкрепость-дом Громовника, Диво-гусли-самогуды

Взамке спрятаны века.

Много сильных восходило До скалистой высоты, Но всегда слабела сила Ровно-ровно у черты.

Много избранных хотело Самогуды-гусли взять, Ровно-ровно у предела Стыла их живая рать.

Превращаясь в изваянья, Их застывшие тела Увеличивали зданье, Дом, где музыка была.

Так узорно каменели Ровно-ровно у черты. И растут из камня ели,

В царстве гордой высоты.

Резким возгласом промчится В свисте бури крик орла, Стонут гусли, песня длится, Сказка музыки светла.

1 6 4

ЖАР-ПТИЦА

Много тел сложилось в груды, Грозен дом Громовника, Входят души в самогуды, Песня воздуха звонка.

1 6 5

Константин БАЛЬМОНТ

ТРИГЛАВ

Триглав, царящий троекратно, Над Небом, Бездной, и Землей, Зачем глядишь ты так возвратно Тройной козлиной головой?

Ужели в Небе те же мысли, Что в Бездне бездн, и на Земле? Везде ль желания повисли,

Как гроздья звезд в полночной мгле?

Исветлоглазый взгляд хотенья Ужели всюду повторен?

Ито же ль в тлении горенье, Что трижды в вечностях закон?

Везде ли те же есть узоры,

Ите ж для всплесков берега?

Ите же пламенные взоры,

Ите же острые рога?

Итот же, трижды взятый с бою, Чтоб снова жалить нас, удав? Над троекратною судьбою Неукоснительный Триглав!

1 6 6

ЖАР-ПТИЦА

БЕЛБОГ И ЧЕРНОБОГ

1

Белбог и Чернобог Беседу-спор вели.

И гром возник, и вздох, Вблизи, и там вдали.

Впучине звуковой, И в царстве тишины,

Впустыне мировой, Звучали две струны.

Меняясь без конца, Вблизи, как и вдали, Снотворца и Творца Два действа дружно шли.

Снотворец возвещал, Что сон – богатство душ, Но день рождался ал, Творец вился, как уж.

Творец вился, как змей, Рождался изумруд, От солнечных лучей Везде цветы цветут.

Все видно, все светло, Рукой все можно взять.

1 6 7

Константин БАЛЬМОНТ

Меняется стекло, Дрожит морская гладь.

Рубины на полях Горят как свежий мак,

Но в страстных лепестках Есть кровь и боль, и мрак.

Но в огненных цветках Таится тяжкий сон.

И в странных облаках Вечерний небосклон.

Темнеет глубь морей, Темней вверху сафир, В лесах, среди ветвей, Иной мерцает мир.

Как хаос – мир лесной, Уж поздно для лучей, Уж Ворон тьмы ночной Прокаркал час ночей.

И желтая Луна Без блеска в небесах,

Ибродят тени сна,

Ибродит Сон и Страх.

Итонкая струна

Дрожит, нежней, чем вздох. Но чья, но чья она, Белбог и Чернобог?

1 6 8

ЖАР-ПТИЦА

2

Белбог с Чернобогом был в споре, Кто в чарах красивых сильней. Раскинулось темное Море, Помчались потоки лучей.

ИСолнце, во имя Белбога, Пронзило огнем глубину,

Ив высях ночного чертога Зажгло золотую Луну.

Но хитростью Бога Ночного Несчетности ярких лучей Зажглись – как безмолвное слово Во влажностях темных очей.

И ежели Небо красиво, Ночной оно чарой зажглось, Как блеск синевого отлива, На пышности черных волос.

Так спорили долго и много Два Бога, и мир был смущен,

ИДень полюбил Чернобога,

ИСумрак в Белбога влюблен.

1 6 9

Константин БАЛЬМОНТ

ЦАРЬ ОГНЕННЫЙ ЩИТ

Царь Огненный Щит, на коне восьминогом, Над миром поставленный богом Белбогом, С Востока на Запад проходит свой путь.

И конь его – белый, и конь его – смелый, Едва только, в знойностях, мир онемелый Коня заприметит – и может вздохнуть.

Царь Огненный Щит выпивает все росы,

Исушит дороги, и жжет он откосы,

Ивлага восходит к нему из морей. Но конь его, с каждою каплею влаги, Все больше в себе ощущает отваги, Растет восьминогой громадой своей.

Растет, подвигаясь по Небу с Востока, Мгновеньями вспыхнет огромное око,

Иогненный бросит над миром излом. Растет, надвигаясь, и странно темнеет, Меняется в цвете, густеет, чернеет,

Ичу, под копытами рушился гром.

Царь Огненный Щит, вознесясь до зенита, Замедлил, подумал, и глянул сердито, Он поднял коня на дыбы, и глядит.

Вот дернул за повод, и грянули громы, Для жаждущих – вниз сорвались водоемы, И вдвое светлее Царь Огненный Щит.

1 7 0