Жар-птица. Стихи

ЖАР-ПТИЦА

КАПЛЯ КРОВИ

Красавица склонилась, Шумит веретено. Вещанье совершилось, Уж Ночь глядит в окно. Светлянка укололась,

Иприговор свершен. Красив застывший волос, Красив глубокий сон.

От одного укола, Как будто навсегда, Кругом заснули села, Притихли города. Притихли и застыли,

Ивсе слилось в одно. Везде, в безгласной были, Глядится Ночь в окно. Всем миром овладела Ночная тишина.

Икак немое тело, Глядит на мир Луна. Красавица склонилась, Молчит веретено. Решенье совершилось, Так было суждено.

Но капля в ранке малой, Сверкнув огнем во мглу, Как цвет упала алый,

Исветит на полу.

1 2 1

Константин БАЛЬМОНТ

Инежный свет не тает, Алеет все сильней. Шиповник расцветает, Весь в призраках огней.

Как куст он встал вкруг злого Того веретена.

В молчаньи сна ночного Разросся до окна.

Сияя алым цветом, Растет он как пожар.

Ив мире, мглой одетом, Слабеют ковы чар. Сперва цветы проснулись, Пошел в деревьях гул.

Идети улыбнулись,

Святой старик вздохнул.

Илебеди запели На зеркале озер.

Всемирной колыбели Вдруг ожил весь простор.

Ивот, на счастье наше, Глядится День в окно. Еще Светлянка краше, Шумит веретено.

1 2 2

ЖАР-ПТИЦА

ПЕРЕД ЦВЕТНЫМ ОКОНЦЕМ

На море Океане есть остров Красота, Сидят в резной избушке три дочери Христа.

Перед цветным оконцем шьют молча три сестры. Гора там есть, и остры уступы у горы.

И если кто восхочет к заманчивой черте, Он больно режет ноги в той вольной высоте.

Не смотрят – видят сестры, и старшая сестра Берет иглу булатну, и говорит: «Пора».

Берет иглу булатну, нить шелкову притом, И вышивает гору на Море голубом.

Потом сестре середней передает тот плат, Встает на нем дорога: пойдешь – нельзя назад.

Иплат берет узорный тут младшая сестра,

Иалым расцветает узором вся гора.

В те самые минутки как расцветает плат, У путника на высях светло глаза горят.

От ран ему не больно, не льется больше кровь, А брызнет, так немедля в цветках зажжется вновь.

И год идет за годом, и ропщет Океан, Но остров тот не гибнет, с богатством горних стран.

И с самого рассвета до поздней до поры, Перед цветным оконцем шьют молча три сестры.

1 2 3

Константин БАЛЬМОНТ

ОГНЕННОЙ РЕКОЮ

Из Арабских дальних стран К нам придя в своем скитаньи, Руссов древних Ибн-Фоцлан Вопрошал о сожиганьи.

Почему, когда простор Здешней жизни Руссом смерян, Труп кладут они в костер, В огнь, что силой достоверен?

Потому, гласил ответ, Что, вступивши в яркий пламень,

Возрожден, как цвет и свет, Мрак железа, мертвый камень.

Потому, ответ гласил, Что земному подобает Побывать в жару горнил, Там, где все перекипает.

Да земные телеса Аки Солнце просветятся,

Перед тем как в Небеса В царство Солнца возвратятся.

Искушенные огнем, Разлученные с тоскою, Поплывут в свой Отчий Дом, Ярко-огненной рекою.

1 2 4

ЖАР-ПТИЦА

САЛАМАНДРА

Меж брегов есть брег Скамандра, Что живет в умах века.

Меж зверей есть саламандра, Что к бессмертию близка. Дивной силой мусикийской Вброшен в жизнь который год, Этот зверь в стране Индийской Ярким пламенем живет. Разожги костер златистый, Саламандру брось в него, – Меркнет вдруг восторг огнистый, Зверь живет, в костре – мертво. Так и ты, коль Дьявол черный В блеск любви введет свой лик,

Вспыхнешь весь во лжи узорной, А любовь – погаснет вмиг.

1 2 5

Константин БАЛЬМОНТ

ТРАВА-КОСТЕР

Есть трава – растет Возле тихих рек.

И не каждый год Та трава цветет, А когда придет Человек.

Рост ее – стрела,

Икрасив узор. Та трава была Много раз светла, Снова расцвела, Как костер.

Игорит огонь Возле тихих рек.

Мчится красный конь, Ржет, поет: Не тронь, Не хватай огонь, Человек.

С ржаньем конь скакал, Убежал в простор. Ярко промелькал.

Был расцветно-ал, Возле рек сверкал Цвет-костер.

1 2 6

ЖАР-ПТИЦА

И светла была Влага тихих рек.

В мире весть прошла, Что трава цвела: – Был здесь, в мире зла, Человек.

1 2 7

Константин БАЛЬМОНТ

БЛЕДНЫЕ ЛЮДИ

Я людей повстречал на степи неоглядной, В беспредельном скитаньи своем,

У костра, в час Луны предрассветно-прохладной, Нисходившей небесньм путем.

Трепетанья костра горячо расцвечали Бледнолицых печальных людей, И рыдания флейт, в их напевной печали, Разносились по шири степей.

Я спросил их, о чем эти звонкие стоны, И ответил один мне из них:

«В наших песнях поют и скорбят миллионы, Миллионы существ нам родных».

Как лунатик влеком междузвездным пространством,

Яушел, год промчался, как сон,

Яходил, и повторных шагов постоянством Снова был к их костру приведен.

В час ночной, бледнолицые люди смотрели На рубин, возникавший с огнем, И, как прежде, рыдали и пели свирели, Ночь тревожа под Млечным путем.

Начинала свирель, повторяла другая, Третья, сотая, тысячный бред, Точно пела и плакала бездна морская. Я спросил – и услышал ответ,

1 2 8

ЖАР-ПТИЦА

«Вы всегда ли в степи? И всегда ли вы в горе?» И как будто бы хрустнула цепь: – «Мы Славяне, мы вечно тоскуем о Море, Потому так и любим мы степь».

Как безумный, опять я ушел на расстанья, Как лунатик, закрывши глаза.

Вновь пришел. Вновь костер. Вновь певучесть рыданья. Вечер. Молния. Алость. Гроза.

Степь и небо в огне. Мир в раскатах и в гуле. «Смерть иль жизнь?» – я шепнул, как во сне. На меня бледнолицые только взглянули, – Лишь свирели ответили мне!

1 2 9

Константин БАЛЬМОНТ

ВАНДА

Ванда, Ванда, Дева Польши, уж сведен с минувшим счет, Светлый призрак в глубь принявши, Висла медленно течет.

Твой отец, о. Панна Влаги, был властитель Польши, Крак, Он убил смолою Змия. Подвиг тот случился так.

Змей Вавель, в горе пещерной, извиваясь был в гнезде, Истреблял людей и нивы, изводил стада везде.

Мудрый Крак, чтоб искушен был Змий Вавель, хититель злой, Начинил бычачьи шкуры липко-черною смолой.

Близ пещеры, где чернела та змеиная нора, Встали чудища бычачьи, началась в горах игра.

Змий Вавель бычачьи шкуры пастью жадною пожрал,

Ивнутри воспламенился, и, безумствуя, сгорал.

Исгорел, пробив ущелье. Спас свою отчизну Крак. Город Краков именитый есть лишь дней минувших знак.

1 3 0