Сознание и язык

Язык – материальная оболочка, непосредственная действительность мысли. “Язык, – писал в данной связи К.Маркс, – так же древен, как и сознание. Язык есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее так же и для меня самого, действительное сознание и, подобно сознанию, язык возникает лишь из потребности, из настоятельной необходимости общения с другими людьми”. Вообще же язык – это система знаков: естественных (звуковой язык, пластика человеческого тела, жесты, мимика) и искусственных, специально созданных людьми (язык математики, язык живописи, музыки, дорожные знаки и т. д.). Различают язык и речь. Речь – это звучащий язык, эмпирически-индивидуальное выражение языка, язык, реализуемый в той или иной конкретной ситуации. Язык – явление общественное, он возник в процессе формирования человеческого общества, стал важным моментом его функционирования и развития. И потому правы те авторы, которые утверждают, что не человек говорит языком, а язык говорит через человека. Язык – важное средство социализации человека, он приобщает его к культуре. Язык выполняет в обществе множество функций: номинативную (называет вещи “своими именами”), познавательную (активно участвует в процессе познания), информативную (накапливает, хранит и передает информацию), коммуникативную (обеспечивает процесс межличностного общения), эстетическую, идеологическую и т. д.

Нельзя думать, что язык только оформляет, “одевает” уже состоявшуюся, сложившуюся мысль. Нет, мысль в языке не просто оформляется – она в нем впервые и фактически рождается, формируется. Или, как говорил Л.С. Выготский, “мысль не воплощается в слове, а совершается в слове”. “Голых” мыслей не бывает. Даже мысля про себя, мы пользуемся так называемой внутренней речью. Иными словами, мысль облекается в словесную оболочку не только тогда, когда мы говорим или пишем, но и в том случае, когда мы думаем. Однако это не значит, что границы мышления совпадают с границами говорения (“Откуда я знаю, что думаю, пока не услышу, что скажу”). Интуитивное мышление – явно не вербализованная (иногда и принципиально не вербализуемая) реальность. Всем также хорошо известны “муки слова”: мысль вроде бы и есть, ясна, а вот конкретного слова для ее выражения не найти, не подобрать. Но, даже подобрав, найдя верное слово, мы сталкиваемся с новой трудностью, которую прекрасно выразил поэт:” Мысль изреченная – есть ложь”. Мысль умирает в тот момент, когда она воплощается в слово. А происходит это потому, что слово всегда обобщает, сопрягая частное и общее, индивидуальное и социальное. Индивидуальное своеобразие мысли, ее эмоциональные обертоны и другие тонкости в нем, по сути, пропадают.

Есть все основания полагать, что логические формы мышления носят универсальный, общечеловеческий характер и не зависят от особенностей национальных языков. Их, кстати, очень много. В наши дни человечество говорит на 5651 языке и диалекте. Нельзя согласиться в этом плане с гипотезой лингвистической относительности Сепира-Уорфа, согласно которой язык, его нормы и правила, по сути, предопределяют смысловое, категориальное видение мира. Какой язык, такое и мышление. У китайцев оно одно, у нас, русских, – другое, у немцев – третье и т. д. “Мы видим, – пишет Э. Сепир, – слышим и воспринимаем так или иначе те или другие явления главным образом благодаря тому, что языковые нормы нашего общества предполагают данную форму выражения”. Понятийная, научная, и языковая, лингвистическая, картины мира не могут быть совершенно разными, но они и не совпадают друг с другом. Если бы эти картины полностью совпадали, то, учитывая естественные различия национальных языков, общение народов, культур, цивилизаций было бы невозможно.