Школа трудового права 1

Л. Я. Гинцбург рассматривал дифференциацию на основе обобщающего субъектного критерия статуса работника – гражданского состояния. В это понятие были включены следующие его составные элементы, имеющие юридическое значение: гражданство, пол, возраст, состояние здоровья, связи семейного характера, образование, местожительство, трудовой стаж, занятость, судимость1275.

Л. Я. Гинцбург отмечал, что эта обязанность трудиться по советскому праву не носила характера трудовой повинности, исключения составляли периоды гражданской и Великой Отечественной войны, «когда все силы народа нужно было объединить в единый кулак для отражения вражеского нашествия»1276.

Наряду с известными учеными-цивилистами (С. Н. Братусь, Ю. К. Толстой)1277, Л. Я. Гинцбург рассматривал право на труд как элемент трудовой правоспособности граждан. Он писал о неприемлемости конструкции «права на труд – субъективное право». Равное для всех конституционное право на труд «не может включать возможность правопритязания к конкретному предприятию. Отказ организации в приеме на работу есть реализация права этой организации на подбор необходимых ей кадров»1278.

Организационный признак трудового правоотношения Л. Я. Гинцбург достаточно удачно назвал авторитарным1279. Это подчеркивает относительную самостоятельность работодателя в выборе мер дисциплинарного воздействия. Вслед за Л. С. Талем, Л. Я. Гинцбург хозяйскую власть (не используя этого термина) сопрягал с авторитарным признаком социалистического трудового правоотношения. Он писал, что авторитарность власти руководителя процесса труда проявляется в трех формах: директивной, нормативной и дисциплинарной власти1280.

1275 См.: Гинцбург Л. Я. Социалистическое трудовое правоотноше-

ние. С. 208–219.

1276 Там же. С. 191,192.

1277 См.: Братусь С. Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 47; Толстой Ю. К. К теории правоотношения. Л., 1959. С. 71.

1278 Гинцбург Л. Я. Социалистическое трудовое правоотношение.

С. 195.

1279 См.: Там же. С. 89–90.

1280 См.: Там же. С. 99–103.

511

Рассматривая правовое регулирование рабочего времени в

СССР, он дал не только глубокий анализ нормативных актов, но и оценку юристами-современниками этих нормативных актов. В отношении российского дореволюционного законодательства о рабочем времени он обратился к трудам М. И. Туган-Барановского, В. П. Литвинова-Фалинского, М. Г. Лунца. При анализе советского законодательства им активно использовались оценочные суждения И. С. Войтинского, Е. Н. Даниловой, В. В. Шмидта, А. Ф. Ляха1281. Обращаясь к методам правового регулирования рабочего времени, Гинцбург уделил внимание не только трудам классиков социалистической мысли (К. Маркс, Б. и С. Вебб, Х. Кокс), но анализу действующего на Западе законодательства о рабочем времени и актам МОТ. При всей критичности настроя автора в отношении западного законодательства исследование проведено исключительно корректно и Гинцбург всегда оставался в рамках научной дискуссии, не вторгаясь в сферу идеологии1282.

Он определил рабочее время при социализме как выраженную в единицах времени меру труда, обязательную к выполнению гражданами социалистического государства в силу конституционной всеобщей обязанности трудиться. При этом он подчеркивал, что определение меры труда только через продолжительность рабочего времени имеет свои плюсы и минусы. Положительная сторона заключается в универсальности и демократичности этого способа. Отрицательная – в том, что оно имеет в виду только экстенсивную величину рабочего времени1283. В этой связи в определение рабочего времени Гинцбург ввел понятие «меры труда». Он выделил два вида рабочего времени: нормальное и сокращенное. При этом впервые в советской науке трудового права им был поставлен вопрос о разграничении нормального рабочего времени как объективной нормы и фактически отработанного рабочего времени.

В литературе по советскому трудовому праву вопрос о составе фактически отработанного времени был поставлен Л. Я. Гинцбургом впервые. В структуре фактически отработанного времени

1281 См.: Гинцбург Л. Я. Регулирование рабочего времени в СССР. М., 1966. С. 70–106.

1282 См.: Там же. С. 96–105 и далее.

1283 См. Там же. С. 111–115.

512

он выделял две группы периодов. В первой группе центральное место занимает время фактической работы, затем включались регламентированные оплачиваемые перерывы, время в пути, включаемое в рабочее время, и т. п. Компенсируется это время, по мнению Л. Я. Гинцбурга, заработной платой в различных ее формах. Во вторую группу включается время жизненных положений, приравненных к выполнению трудовых обязанностей. Эти периоды не составляют работы ни в прямом, ни в переносном смысле слова, но в силу их общественного значения или в интересах охраны здоровья и жизненного уровня работника приравнены законом к выполнению трудовых обязанностей (перерывы матерям на кормление ребенка, простои и др.) и подлежат оплате. По своей природе, как отмечал Л. Я. Гинцбург, это гарантийные суммы, связанные с сохранением среднего заработка или тарифной ставки1284. В фактически отработанное время включаются также и периоды работы сверх установленной продолжительности рабочего времени в случаях, предусмотренных законодательством.

Междутемфактическиотработанноевремяможетбытьменьше нормального времени, установленного законом или в локальном, индивидуально-договорном порядке. Соответственно возникает вопрос об отработке потерянного времени в натуре. В отечественном трудовом законодательстве этот вопрос решался неоднозначно. КЗоТ 1922 г. прямо запрещал производство сверхурочных работ для возмещения времени, потерянного вследствие опоздания на работу (ст.107). Судебная практика того времени широко истолковала эту статью, распространив ее действие на случаи преждевременного ухода с работы, простои по вине работника, непроизводительные затраты времени на производство брака по вине рабочего. Во всех этих случаях на нарушителя могло быть наложено только дисциплинарное взыскание, но запрещалось обязывать работника отработать в натуре потерянное время. Такая позиция обосновывалась в трудах Л. Я. Гинцбурга1285, однако признавалась далеко не всеми учеными-трудовиками.

Он исследовал проблемы графика сменности. «Сущность графика, – писал Л. Я. Гинцбург, – нормативная. Это не акт од-

1284 См.: Гинцбург Л. Я. Регулирование рабочего времени в СССР.

С. 192–193.

1285 См.: Там же. С. 178.

513

нократного значения, исчерпывающийся разовым исполнением, а общее правило, которое действует в течение определенного, иногда длительного срока, адресовано ко многим, не поименованным персонально лицам»1286. Таким образом, подчеркивался нормативный характер графика сменности. Поскольку этот график оформлялся приказом руководителя организации, постольку, как считал Л. Я. Гинцбург, он представляет собой властное указание администратора, обязательное для членов коллектива. В последней части с позицией Л. Я. Гинцбурга не соглашались многие ученые. Так, О. В. Смирнов писал, что такая трактовка графика сменности как авторитарного нормативного акта умаляет роль профсоюзов в его разработке. Договорную природу графика не может поколебать то обстоятельство, что он доводится до сведения работников распоряжением руководителя. Форма распространения в данном случае не меняет юридической сущности графика как локального нормативного соглашения между администрацией и профсоюзным комитетом1287. Таким образом, графики сменности рассматривались в качестве локального нормативного акта, принимаемого администрацией по согласованию с соответствующим профсоюзным органом с соблюдением установленной продолжительности рабочей недели.

В литературе по трудовому праву 1960–1970-х гг. развернулась дискуссия по определению юридической природы сверхурочных работ. Л. Я. Гинцбург считал, что сверхурочные работы являются одним из видов работ сверх нормального рабочего времени. Наряду со сверхурочной работой он выделял «переработки по графику сменности», часы педагогической работы учителей сверх установленной нормы учебной нагрузки, работа медицинских работников по внутреннему совместительству1288.

Л. Я. Гинцбург называл исключительность и чрезвычайность доподлинно специфическими признаком сверхурочных работ1289.

1286 Гинцбург Л. Я. Регулирование рабочего времени в СССР. С. 251. 1287 См.: Смирнов О. В. Эффективность правового регулирования ор-

ганизации труда на предприятии. М., 1968. С. 125.

1288 См.: Гинцбург Л. Я. Регулирование рабочего времени в СССР.

С. 272–273.

1289 См.: Там же. С. 283–284.

514

Этот признак действительно являлся таковым по КЗоТам 1918, 1922 и 1971 гг. Однако следует отметить «двойные стандарты» при характеристике этого признака во время обсуждении в МОТ в 1960 г. проекта специального соглашения о рабочем времени. Представители СССР, столкнувшись с попытками представителей ряда капиталистических стран провести идею о нецелесообразности в ряде случаев рассматривать часы работы сверх установленной продолжительности рабочего времени как сверхурочные, категорически возражали. Они заявляли, что независимо от причины, вызвавшей необходимость их выполнения, такие работы следует учитывать в качестве сверхурочных1290. В целом исследование ученого можно назвать удачным сплавом теоретической и практической проработки проблем правового регулирования рабочего времени.

Он был сторонником расширения коллективно-договорного регулирования рабочего времени: «Из духа и существа реформ следует, что ряд вопросов рабочего времени отныне может и должен регулироваться в коллективных договорах… Например: перечень категорий работников, которые не могут привлекаться к сверхурочным работам (в дополнение к перечню, установленному законами), перечень профессий и должностей, для которых по соображениям охраны труда вводятся микропаузы, включаемые в рабочее время, о максимальной продолжительности рабочих смен и многие другие. … Здесь нужен перелом»1291. Эти предложения по соотношению централизованного и локального регулирования рабочего времени отражали будущее трудового права, тенденции его развития, опережая свое время. Они могли быть реализованы только после внесения соответствующих изменений в ст. 5 КЗоТ 1971 г. в редакции Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 5 февраля 1988 г.1292 Согласно названной редакции администрации предприятия, организации, учреждения совместно с советом трудового коллектива и соответствующим выборным

1290 См.: Иванов С. А. Рабочий день и рабочая неделя в капиталистических странах // Информационный сборник. 1960. № 5. С. 28–29; Окунь М. В. Рабочий день в условиях современного капитализма. М., 1957 и др.

1291 Гинцбург Л. Я. Хозяйственная реформа и вопросы регулирования рабочего времени // Ученые записки ВНИИСЗ. М., 1967. Вып. 10. С. 92.

1292 ВВС РСФСР. 1988. № 6. Ст. 168.

515

органом было предоставлено право за счет собственных средств устанавливать дополнительные льготы по сравнению с законодательством.

Л. Я. Гинцбург был одним из самых крупных отечествен-

ных специалистов по правовому регулированию времени отды-

ха. Особо стоит выделить его исследования об отпусках1293. Отмечалось, что советское законодательство изначально отличалось значительно более подробной регламентацией времени отдыха. Уже Постановление СНК РСФСР от 14 июня 1918 г. «Об отпусках» определило продолжительность ежегодного отпуска в 2 недели1294. Л. Я. Гинцбург считал, что этот акт определил принципы предоставления отпусков рабочим и служащим. К таковым он относил: ежегодность; сохранение заработной платы и выдачу ее вперед в виде отпускных; распространение на всех работающих; зависимость от трудового стажа. Этим ежегодные оплачиваемые отпуска отличались от других отпусков, например по болезни1295. Рассматриваемое Постановление было в основной части воспроизведено в КЗоТ 1918 г. (ст. 106–112).

Он выделял три категории отпусков: трудовые; по временной нетрудоспособности; по учебе. Общими для них признаками он считал то, что они предоставляются лицам, работающим по трудовому договору, и на их период приостанавливается исполнение трудовых обязанностей, но не прекращаются трудовые отношения. Отличались названные отпуска прежде всего по основаниям предоставления и целевому назначению. Особо выделялся творческий отпуск для написания учебника или диссертации, называемый Л. Я. Гинцбургом, «мнимым отпуском». Такой термин обосновывался тем, что этот отпуск не предполагал полного освобождения работника от исполнения трудовых обязанностей. Л. Я. Гинцбург называл следующие признаки трудового отпуска: 1) это время отдыха; 2) предоставляется рабочим и служащим; 3) как правило, один раз в год, 4) после определенного пе-

1293 См.: Гинцбург Л. Я. Отпуск рабочих и служащих. М., 1961; Его же. Трудовые отпуска рабочих и служащих. М., 1957; Его же. Отпуска рабочих и служащих в СССР. М., 1973 и др.

1294 См.: СУ РСФСР. 1918. № 43. Ст. 527.

1295 См.: Гинцбург Л. Я. Отпуск рабочих и служащих. С. 17.

516

риода работы, 5) с сохранением должности и заработной платы, 6) на срок, установленный законом1296.

Л. Я. Гинцбург писал, что отпуска рабочих и служащих на Западе в начале 60-х гг. ХХ в. способствовали физическому и культурному процветанию рабочих масс; расширению кругозора рабочих за рамками профессий; пониманию рабочими того, что их труд – часть более общего целого, включая всю нацию. При этом он подчеркивал, что увеличение продолжительности отпуска не снимает классовых противоречий1297.

К числу специалистов по гражданскому праву, активно занимавшихся проблемами правового регулирования труда, можно отнести МихаилаИосифовичаБару. Начнем с того, что и кандидатскую, и докторскую диссертации1298 он защитил по гражданскому праву. При этом он был уже выпускником школы и вуза советского времени, много лет преподавал в Харьковском юридическом институте (ХЮИ). Он параллельно занимался проблемами и трудового и гражданского права. Например, он одним из первых выступил против отождествления злоупотребления правом и правонарушения1299. Этот вывод имел межотраслевое значение, как и рассмотрение проблемы о субсидиарном применении норм гражданского права к трудовым отношениям1300. В силу этого его биография не похожа на жизненный путь ученых, о которых говорилось выше в данном параграфе. Однако о самой биографии М. И. Бару нам из- вестнокрайнемало:с1950-хгг.онпреподавалвХЮИ,докторскую диссертацию защитил в 1958 г. в ВИЮН, публиковался до конца 80-х гг. ХХ в. Нам доступны более 40 работ ученого, в том числе 2 монографии, 5 учебников и учебных пособий, посвященных проблемам трудового права. Это был один из самых нестандартно мыслящих специалистов в области трудового права, внесший зна- чительный вклад в развитие отраслевой теории.

1296 См.: Гинцбург Л. Я. Отпуск рабочих и служащих. С. 30–35. 1297 См.: Там же. С. 12.

1298 См.: Бару М. И. Возмездность и безвозмездность в советском гражданском праве: Дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1958.

1299 См.: Бару М. И. О ст. 1 Гражданского кодекса // Советское государство и право. 1958. № 12. С. 117–118.

1300 См.: Бару М. И. О субсидиарном применении норм гражданского права к трудовым правоотношениям // Советская юстиция. 1963. № 14. С. 17–18.

517

М. И. Бару в начале 60-х гг. ХХ в. стал одним из первых ис-

следователей неимущественной стороны трудового правоот-

ношения. Он обосновал единство сосуществования в трудовом правоотношении имущественной и неимущественной сторон. В первом случае, по его мнению, участнику правоотношения обеспечивается материальный интерес, не только в оплате по труду, но и обеспечении безопасных и здоровых условий труда. Во втором случае речь идет о моральном интересе. Неимущественная сторона трудового правоотношения выражается в моральной оценке труда работника. Из этой посылки М. И. Бару выводит неимущественное субъективное право работника на трудовую честь. Оно включает в себя право притязать на моральную оценку труда и право требовать устранения всяких нарушений и ущемлений трудовой чести работника. Своеобразным проявлением и продолжением этого права, по мнению М. И. Бару, рассматривается право на поощрение и право на выдвижение «по служебной лестнице»1301. Это учение и в дальнейшем развивали ученые-трудовики. Так, Р. З. Лившиц относил право на трудовую честь к основным трудовым правам, неимущественному элементу трудовых отношений, который пронизывает большую часть институтов трудового права. При этом в содержание этого права также включались правомочия на действия по оценке трудовой чести. К таковым относились, с одной стороны, конкретные действия, которыми высоко оценивается трудовая честь в виде поощрений работника, продвижения по работе, предоставлении льгот, с другой – конкретные действия, которыми принижается трудовая честь (привлечение к дисциплинарной и материальной ответственности, увольнение за нарушение трудовой дисциплины и др.)1302.

Как уже указывалось выше, в науке советского трудового права М. И. Бару принадлежит заслуга в обосновании признаков

1301 См.: Бару М. И. Охрана трудовой чести по советскому законодательству. М., 1966. С. 15–19; Его же. Охрана трудовой чести // Советское государство и право. 1979. № 9. С. 24–28; Его же. Имущественные и неимущественные элементы в трудовом правоотношении // Правоведение. 1965. № 3 и др.

1302 См.: Иванов С. А., Лившиц Р. З. Личность в советском трудовом праве. М., 1982. С. 112–113.

518

оценочных понятий. К таковым он причислял следующие: 1) не конкретизированы законодателем или иным компетентным органом; 2) уточняются в процессе правоприменения; 3) дают правоприменителю возможность свободного усмотрения, свободной оценки факторов1303.

Он также исследовал проблемы унификации и дифференциации как двух сторон единого процесса совершенствования трудового законодательства. Михаил Иосифович предложил помимо норм-изъятий и норм-дополнений еще и нормы-альтернативы как средства осуществления дифференциации1304. В своих работах он затронул и другие трудоправовые сюжеты1305. В частности, в аспекте материальной ответственности ученый одним из первых поставил вопрос о регрессных обязательствах в трудовом праве1306. Михаил Иосифович рассмотрел спорные проблемы, связанные с коллективными договорами1307.

1303 См.: Бару М. И. Оценочные понятия в трудовом законодательстве // Советское государство и право. 1970. № 7. С. 104.

1304 См.: Бару М. И. Унификация и дифференциация норм трудового права // Советское государство и право. 1971. № 10. С. 48.

1305 См.: Бару М. И. Правовые и иные социальные нормы, регулирующие трудовые отношения: лекция. Харьков, 1965; Его же. Трудовые правоотношения и профессиональная подготовка // Советское государство и право.1965.№ 9;Егоже.Понятие,классификацияиохранаматериальныхстимулов к труду // Проблемы социалистической законности. Харьков, 1980. Вып.5.С.22–29;Егоже.Материальныесанкциивтрудовомправе//Совет- ское государство и право. 1981. № 7. С. 33–37; Его же. Производственная бригада//Проблемысоциалистическойзаконности.Харьков,1985.Вып.16. С. 49–55; Его же. Человеческий фактор и некоторые проблемы трудового права // Проблемы социалистической законности. Харьков, 1988. Вып. 21. С. 44–53 др.

1306 См.: Бару М. И. Регрессные обязательства в трудовом праве. М., 1962.

1307 См.: Бару М. И. Коллективный договор. Харьков, 1973.

519

3.6. Бестужевки: вклад воспитанниц Бестужевских высших женских курсов в развитие отечественной науки трудового права (А. Е. Семенова, З. Р. Теттенборн,

П. Д. Каминская)

Санкт-Петербургские высшие женские курсы, называемые по имени их первого директора К. Н. Бестужева-Рюмина Бестужевскими, были уникальным учебным заведением, своеобразным женским университетом, основанным в 1878 г. В 1906 г. при них создается юридическое отделение (факультет), диплом об окончании которого с 1910 г. приравнивался к диплому об окончании университета1308.

Среди курсисток интерес к проблемам трудового права был неизменным и обостренным. Это было связано с целым рядом факторов. Само положение учащихся юридического отделения было достаточно неопределенным. С одной стороны, женщинам

вРоссии разрешили получать высшее юридическое образование с 1905 г., обучаясь в качестве вольнослушательниц на юридических факультетах университетов. С 1906 г. юридические отделения были открыты в целом ряде высших женских курсов (в Петербурге, Москве, Одессе, Харькове, Киеве и др.). Впервые юридический факультет Московского университета 3 женщины (Бубнова, Гиршман, Подгурская) окончили в 1908 г. Часть россиянок получали высшее юридическое образование за границей. С другой стороны, путь для занятий профессиональной деятельностью

вкачестве юристов для них был практически закрыт. Женщин не брали в адвокатуру, не говоря уже о судебных органах и прокуратуре, юристами на государственную службу. Между тем их охотно приглашали на бесплатную общественную работу в качестве консультантов или на низшие должности в частные компании. Своеобразным символом этой ситуации стала история с Е. А. Флей- шиц (1888–1968), окончившей с отличием Сорбонну в 1907 г. и

1308 См. об истории Бестужевских курсов: Вахромеева О. Б. Духовное пространство университета. Высшие женские (Бестужевские) курсы. 1878–1918. СПб., 2003; Санкт-Петербургские высшие женские (Бестужевские) курсы. 1878–1918: Сб. ст. / Под ред. С. Н. Валка и др. Л., 1973; Федосова Э. П. Бестужевские курсы – первый женский универси-

тет в России (1878–1918 гг.) М., 1980 и др.

520