Школа трудового права 1

ностью за тунеядство более чем странно. Из института его уволили, но данных о его аресте и нахождении под следствием нет. Его докторская диссертация по политической экономии так и не была представлена к защите. В 1938–1941 гг. Варшавский работал заместителем заведующего экономическим отделом Проектного бюро «Гипрометиздата».

Сначалом Великой Отечественной войны, которая совпала

ис семейной трагедией – смертью матери, он вступил в народное ополчение. До конца 1943 г. (после исполнения ему 50 лет) в звании лейтенанта он возглавлял финансовую службу полка, а затем финансовую службу госпиталя, служил на Ленинградском

иВолховском фронтах. Войну Константин Маркович прошел достойно, честно исполнил свой долг перед Родиной, был награжден медалями. После демобилизации он возвращается в Ленинград и назначается заместителем директора областного Лектория, в 1944–1946 гг. по совместительству исполняет обязанности доцента ЛГУ, где успевает защитить кандидатскую диссертацию по экономике на тему «Развитие профиля рабочего в современном капиталистическом обществе» (1944 г.) и получить ученое звание доцента конкретной экономики (1946 г.). В сентябре 1946 г. его увольняют из ЛГУ формально по сокращению штата, а реально за «идеологические ошибки». При обсуждении его лекций были выявлены недопустимые в то время утверждения. Так, Варшавский настаивал, что и при капитализме есть индикативное планирование, а положение рабочих на Западе не такое тягостное, как это общепринято утверждать. Также он не был склонен излишне выпячивать классовую сущность буржуазного законодательства. Еще в начале 1945 г. он по совместительству стал главным библиотекарем Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина (ГПБ). В 1945 г. им была представлена к защите докторская диссертация «Разделение и совмещение труда в СССР», в которой он отстаивал идею о расширении профиля советского рабочего. Однако работа не была одобрена, так как узкий профиль, по господствующим тогда воззрениям, способствовал повышению производительности труда.

После увольнения из ЛГУ он переходит на работу главным библиотекарем отдела каталогизации названной библиотеки. Но уже в сентябре 1949 г. он арестовывается, а 16 декабря 1950 г. по-

401

лучает 10 лет лагерей по печально известной ст. 58 УК РСФСР, в том числе за «вредительство на научно-педагогическом фронте». Аресту предшествовала разгромная статья в газете «Ленинградский университет»1009. Если ориентироваться на доступные нам документы, то основанием для обвинения послужили только идейные убеждения ученого. Ему вспомнили «ошибочную позицию» по проблемам трудового права, почему-то, начиная с работ 1924 г., обвинили в «превознесении капиталистической экономики». В вину вменялось и допущение ряда «прямых политических ошибок», среди них выделялось отсутствие в каталоге экономической литературы ГПБ «Краткого курса истории ВКП (б)» и расположение в одном разделе произведений К. Маркса и его идейных оппонентов. Судя по всему, Варшавский вообще не считал И. В. Сталина экономистом, а лучшим способом изучения марксизма считал его сравнение с другими идейными направлениями. Насторожило следователей и то, что Варшавский держался подчеркнуто особняком, не примыкал ни к каким группировкам как в трудовой, так и в научной деятельности. В итоге ученый пострадал за свои вполне умеренные самостоятельные убеждения, здравый смысл и нежелание «петь хором». Варшавский оправдывал свою позицию «необразованностью» и тем, что в студенческие годы его учили объективности. Но следователи ему не поверили, резонно полагая, что его «ошибки» – следствие внутренних убеждений. Вероятно, этому европейски образованному интеллектуалу и знатоку зарубежной научной литературы претили не только сами обвинения, но и их безграмотное изложение. Не осталась без внимания следователей его работа до Октябрьской революции, сотрудничество с Временным правительством, служба в колчаковской армии.

В местах лишения свободы (срок он отбывал в Тайшете Иркутской области, в Озерлаге) и под арестом он находился в общей сложности более пяти лет. Он был освобожден из мест лишения свободы только в феврале 1955 г. (дело в отношение его прекращено 27 декабря 1954 г.), после чего вернулся в Ленинград и восстановился в прежней должности главного библиотекаря ГПБ. Одна-

1009 См.: Решительно бороться с космополитизмом и буржуазным объективизмом в экономической науке // Ленинградский университет. 1949. 13 апр.

402

ко лагерное прошлое наложило тяжелый отпечаток на всю жизнь ученого, даже на внешний вид. После освобождения он постоянно носил короткую стрижку, а на его лице застыло выражение настороженности. Так выглядят люди, которых часто било в спину. Что ж, это соответствует истине. Примечательно, что реабилитирован К. М. Варшавский был только посмертно в 1991 г.

Заключение не сломало его дух, хотя и отрицательно сказалось на здоровье. Если на 1955 г. у него было 69 публикаций, то в конце 1958 г. – уже 90. Все знавшие его по работе в ГПБ единодушно отмечают его широкую образованность, интеллигентность и такт в отношенияхслюдьми.Энтузиазмвработесгодаминеуменьшался,каки интенсивность опубликования научных работ. Этому способствовало и то, что его во всем поддерживали жена и трое дочерей. Кстати, одна из них впоследствии стала главным архитектором Ленинграда. Коллегой по работе в библиотеке некоторое время была и его вторая жена Н. П. Панаева.

До февраля 1970 г. он остается главным библиотекарем Публичной библиотеки, а до 1978 г. временно продолжает работать тамжевкачествестаршегонаучногосотрудника.Варшавскийвсю жизнь оставался беспартийным интеллигентом, преданным науке. Его талант как ученого-трудовика в силу политических причин оказался невостребованным, но он смог реализовать себя как экономист и специалист библиотечного дела. Умер ученый 22 июня 1981 г., похоронен на Еврейском кладбище в Ленинграде.

О научном наследии К. М. Варшавского. Одним из первых он началразрабатыватьдогматикусоветскоготрудовогоправа1010.Кроме того, К. М. Варшавский стал автором одного из первых учебников по советскому трудовому праву1011. Ученый обосновал положение о трудовом праве как замкнутой системе, которая взаимодействует с другими отраслями права, причем не только гражданским, ноиадминистративным,финансовымидр.Онвыступилсторонником субсидиарного применения норм гражданского законодательства в регулировании трудовых отношений, в том числе привлечения к материальной ответственности работников на основе норм ГК РСФСР. Следствием этого стало его утверждение о возможно-

1010 См.:ВаршавскийК.М.Трудовойдоговорпокодексузаконовотруде. Пг. 1923; Его же. Практический словарь по трудовому праву. М., 1927.

1011 См.: Варшавский К. М. Трудовое право СССР. Л., 1924.

403

сти возмещения причиненного работником имуществу работодателя вреда в размере более одной трети месячной тарифной ставки, как это предполагалось ст. 83 КЗоТ 1922 г. К. М. Варшавский не находил оправдания столь ограниченному размеру ответственности, что могло породить, по его мнению, безответственность трудящихся. При этом он опирался на учение Л. И. Петражицкого, в частности, на устрашающее воздействие самой возможности полной материальной ответственности. По его мнению, последняя была в интересах народного хозяйства и суд был вправе устанавливать ее. Конечно, ученый не призывал прямо нарушать закон, но ссылался на возможность судейского усмотрения с опорой на субсидиарное применение норм ГК РСФСР. Более того, ответственность в сумме до одной трети тарифной ставки он допускал относить к штрафу, а возмещение вреда по договорным обязательствам должно быть независимо от него по нормам гражданского права1012.

К. М. Варшавского можно назвать представителем старой цивилистической школы в трудовом праве. Он допускал общецивилизационный подход к проблемам трудового права, считал несамостоятельный труд феноменом, присущим не только капиталистической, но и социалистической формации. Он одним из первых дал определение предмета трудового права, акцентируя внимание на регулировании человеческого труда, но не всякого, а именно наемного1013. ИсходяизанализаКЗоТРСФСР1922г.,онотмечалегокомпромиссный характер, который «при столкновении интересов нанимателя и трудящихся старается найти некоторую равнодействующую, а не становится исключительно на защиту трудящихся, стремится к средней линии»1014. Это резко диссонировало с набирающим силу классовымподходом.К.М.Варшавскийподдержалидеюсвоегоучителя Л. С. Таля1015 о том, что в трудовом праве сочетаются частные и пу-

1012 См.: Варшавский К. М. Исковая давность при трудовом споре // Вопросы труда. 1928. № 7–8. С. 103–110; № 9. С. 61–67; Его же. О вознаграждении за вред по ст. 413 ГК // Вопросы труда. 1927. № 5. С. 69–85;

№6. С. 47–53; № 7. С. 55–69; Его же. Сроки подачи заявлений о рассмотрении трудовых конфликтов // Вопросы труда. 1929. № 10. С. 59–66;

№11. С. 68–77; Его же. Ответственность нанимающихся за причиненный вред // Вопросы труда. 1927. № 2. С. 68–71; № 3. С. 46–56.

1013 См.: Варшавский К. М. Трудовое право СССР. С. 9–10. 1014 Там же. С. 22.

1015 См.: Таль Л. С. Очерки промышленного права. М., 1916. С. 1–2.

404

бличные начала, в связи с чем можно относительно обособить частное трудовое право и публичное трудовое право1016. В период началаотрицаниязначимостичастногоправаэтобылодостаточносмело. Варшавский считал, что нанимателем (работодателем) могли быть только правоспособные и дееспособные контрагенты, в том числе физические и юридические лица, а также как отдельные лица, так и группы лиц. Предполагалось, что все эти лица в полном объеме обладаютгражданскойправосубъектностью.Втожевремяученыйдопускал,чтогруппалицдажебезобразованияюридическоголицаможет выступить в качестве работодателя1017. Большинство советских цивилистов (А. В. Венедиктов, Б. Б. Черепахин и др.) не поддерживали эту точку зрения, ставя знак равенства между трудоправовой

игражданско-правовой правосубъектностью работодателя. Между тем позицию К. М. Варшавского отчасти поддержал В. М. Догадов, считавший, что работодателем может выступать и организация, не обладающая правами юридического лица1018.

Константин Маркович хорошо знал западную научную литературу и западное социальное законодательство, рассматривал советское трудовое право в сравнительном ключе и в контексте мировых тенденций. Он считал советское трудовое законодательство ответом на кризис правового регулирования трудовых отношений, возникший на Западе в начале ХХ в. и обострившийся после Первой мировой войны. Он писал, что связанное исторически с фабрично-заводским законодательством советское трудовое право по большей части не устанавливает каких-либо совершенно новых по своему содержанию норм, а распространяет, до известной степени механически, нормы охраны труда фабрично-заводских рабочих на всех прочих нанимающихся1019. Здесь однозначно выражена мысль о преемственности дореволюционного фабричного

исоветского трудового законодательства.

1016 См.: Варшавский К. М. Трудовой договор по кодексу законов о труде. Пг., 1923. С. 34.

1017 См.: Варшавский К. М. Трудовое право СССР. С. 61–77.

1018 См.: Догадов В. М. Государственные организации как субъекты социалистического трудового правоотношения // Правоведение. 1957. № 1. С. 80.

1019 См. Варшавский К. М. Трудовое право СССР. С. 18–20.

405

К числу источников трудового права Варшавский относил КЗоТ РСФСР, постановления Совета народных комиссаров, Совета труда и обороны и ВЦИК РСФСР, ведомственные постановления (Народного комиссариата труда, Народного комиссариата социального обеспечения и ВЦСПС). Коллективный договор он прямо не причислял к источникам, хотя подчеркивал их обязательный для сторон характер1020.

Следует отметить вклад К. М. Варшавского в разработку учения о трудовом договоре. Опираясь на КЗоТ 1922 г., он выделил трисущественныхпризнакатрудовогодоговора:1)наличиесоглашения сторон; 2) обязанность одной стороны предоставить свою рабочую силу другой; 3) обязанность этой другой стороны уплатить вознаграждение. В отношении первого признака трудового договора он констатировал, что наличие обязанности нанимателя и нанимающегося заключить трудовой договор не меняет его характера как соглашения. Так, по советскому законодательству для нанимающегося обязательным являлось заключение таких договоров со студентами-практикантами, в отдельных случаях – с квартирниками (надомниками), подростками по так называемой «брони подростков». Обязательным для работника такой договор становился в случае избрания на освобожденную профсоюзную работу или ответственную работу. Примечательно, что аналогичная принудительность трудового договора предусматривалась и в германском праве для работодателя, к которому были направлены на работу инвалиды Первой мировой войны, а иногда требовалось соблюдение нормы приема на работу участников прошедшей войны. В отношении второго признака трудового договора К. М. Варшавский отмечал, что рабочую силу следует отграничить от результатов ее применения, но на практике это сделать достаточно сложно. Особенно, по его мнению, это касалось предметов агентского договора и договоров подряда, которые по предмету были сходны с трудовым договором. В этой связи он соглашался с Л. С. Талем, подчеркивающим служебный характер наемного труда, т. е. несамостоятельность труда. Что касается третьего признака трудового договора, то К. М. Варшавский называл обязанность нанимателя выплатить вознаграждение не в соответствии с коммерческим успехом предприятия, а в соответствии с затрачен-

1020 См.: Варшавский К. М. Трудовое право СССР. С. 25–35.

406

ным трудом (рабочей силой). Но при этом он подчеркивал несущественность формы выплаты заработной платы (денежная, натуральная, предоставление услуг), периодичности выплаты, в пределах, установленных КЗоТ1021.

К. М. Варшавский выделял значение принципа стабильности (устойчивости) трудового договора. По КЗоТ 1922 г., как писал ученый, трудящийся имеет право расторгнуть договор во всякое время, а наниматель оказывается связанным основаниями прекращения трудового договора, предусмотренными законом. Внутреннее основание этого принципа, по его мнению, заключается в том, что, пока трудящийся не гарантирован от произвольного расторжения договора, он никогда не будет равноправен нанимателю1022.

К. М. Варшавский одним из первых определил условия действительности трудового договора. При этом он проводил параллели с условиями недействительности сделок в Гражданском кодексе РСФСР1922 г. По его мнению, к условиям действительности трудового договора относились: 1) правоспособность и дееспособность контрагентов; 2) соблюдение установленной формы договора; 3) непротивозаконность условий данного договора1023. Правоспособность и дееспособность нанимателя ученый связывал с гражданской право- и дееспособностью предприятий, физических лиц-нанимателей. В отношении трудящихся автор высказал сомнение по поводу возможности признания трудового договора недействительным в целом в случаях его заключения с лицом, не достигшим 14 лет, или с женщинами, принятыми на работы, где их труд запрещен законом. В отношении формы трудового договора, как отмечал К. М. Варшавский, КЗоТ 1922 г. никаких особых правил не содержал, что позволяет считать допустимой как устную, так и письменную форму. В тех случаях, когда закон предписывает обязательную письменную форму (например, с учениками), ее нарушение, по мнению ученого, не может служить основанием признания трудового договора недействительным, поскольку это отразилось бы в первую очередь на положении трудящегося. Трудовой договор сохраняет силу, но его содержание может быть доказано свидетельскими показаниями.

1021 См.: Варшавский К. М. Трудовое право СССР. С. 38–44. 1022 См.: Там же. С. 148.

1023 См.: Там же. С. 61 и далее.

407

К. М. Варшавский называл четыре грани, в пределах которых индивидуальное соглашение сторон трудового договора должно осуществляться, чтобы не утратить своей действительности. Вопервых, условия трудового договора не должны ухудшать положения трудящегося по сравнению с условиями, установленными законами о труде. При этом автор подчеркивал, вопрос о том, является ли то или иное условие «ухудшающим положение трудящегося», может быть сравнительно легко разрешен, поскольку в большинстве случаев закон устанавливает известный минимум прав трудящихся. Сложнее дело обстоит в тех случаях, когда данный вопрос вообще не затронут в Кодексе. Например, спрашивает К. М. Варшавский, допустимо ли соглашение, в силу которого нанимающийся обязуется после прекращения договора не поступать на службу в конкурирующее предприятие? С одной стороны, это условие, взятое само по себе, ухудшает положение трудящегося, с другой стороны, нельзя не учесть и того, что в виде компенсации за это условие нанимающийся может выговорить себе большее вознаграждение. Проблема, поднятая К. М. Варшавским

в20-е гг. прошлого столетия, не утратила своей актуальности в настоящее время. Аналогичные вопросы встают и сегодня при применении ТК РФ. Он видел решение этой проблемы в индивидуальном подходе к каждому такому случаю, это решение должно зависеть «от социально-хозяйственного назначения данного условия и той компенсации, которую нанимающийся получает»1024. Второе ограничение свободы соглашения сторон заключалось, по мнению ученого, в том, что трудовой договор не может заключать

всебе условия, ухудшающие положение трудящегося по сравнению с условиями коллективного договора. Третье ограничение автономии сторон связывалось с недопустимостью таких условий, которые ухудшают положение сторон по сравнению с правилами внутреннего распорядка. И, наконец, последнее ограничение, которое предусматривалось КЗоТ 1922 г., – недействительны условия, клонящие к ограничению политических и общегражданских прав трудящихся.

Рассматривая недействительность условий трудового договора, ухудшающего положение трудящегося, К. М. Варшавский обоснованно писал, что в интересах защиты трудящихся гораз-

1024 Варшавский К. М. Трудовое право СССР. С. 73.

408

до целесообразнее считать недействительными только отдельные условия договора, а не договор в целом. В этом случае они заменяются соответственной нормой закона, коллективного договора или правил внутреннего трудового распорядка, в случае их недостаточности – обычными в данной отрасли труда условиями. В отличие от гражданского права, как писал ученый, здесь нет места «оспоримости» договора, законодатель считает такие условия ничтожными независимо от желания трудящегося и его обращения за защитой. Возможно, исходя из такого понимания, наш современный законодатель в ТК РФ отказался от института «недействительности условий трудового договора», заменив его на институт «неприменения условий трудового договора, снижающих или ограничивающих уровень прав и гарантий работника» (ст. 9).

Особое внимание ученый уделил правовым гарантиям выплаты заработной платы. Он писал о привилегированном характере вознаграждения за труд, который означал, во-первых, недопустимость необоснованных удержаний из вознаграждения за труд, во-вторых, право трудящегося на преимущественное удовлетворение денежных требований по выплате заработной платы1025. Как справедливо отмечал К. М. Варшавский, минимум заработной платы представляет собой именно крайний предел, ниже которого никто не вправе платить, даже если нанимающийся и соглашается на более низкую оплату. Более того, по его мнению, если в трудовом договоре не указан размер заработной платы, то нет оснований для применения минимума заработной платы. В этих случаях суды должны исходить из средней зарплаты, существующей в данной местности для данной профессии. Положение это признавалось уже в буржуазном праве, начиная с Прусского Уложения 1796 г., и с тем большим основанием должно признаваться и у нас1026. Что касается выплаты заработной платы в натуральной форме, разрешенной ст. 66 КЗоТ 1922 г., то он подчеркивал, что такое положение открывало дорогу многим злоупотреблениям1027.

1025 См.: Варшавский К. М. Трудовое право СССР. С. 118 и др.

1026 См.: Там же. С. 97–98.

1027 См.: Там же. С. 116–117.

409

К. М. Варшавский отмечал, что законодательные гарантии порядка выплаты заработной платы (места, времени и периодичности выплаты) являются результатом заимствования из западноевропейских законодательств. Правило о выплате заработной платы в рабочее время имело своей целью предотвратить использование для производства выплаты времени, установленного для отдыха и приема пищи. Правило о выплате заработной платы в месте работы преследовало цель не только предотвратить потерю времени, сопряженную с передвижением в другое место, но еще и оградить рабочего от выплаты вознаграждения в такой обстановке, которая вводит его в соблазн истратить эти деньги непроизводительным способом, например, в пивных, трактирах или мелочных лавках. Между тем КЗоТ 1922 г., устанавливая сроки выплаты заработной платы, не обеспечил их соблюдение особыми мерами. Из УПТ было заимствовано положение о праве трудящегося расторгнуть договор в случае неполучения в срок установленного вознаграждения (ст. 48). Ученый, комментируя Кодекс, вполне резонно вопрошал: «Но разве это нужно трудящемуся? Нужно заставить нанимателя платить трудовое вознаграждение, а не предоставлять ему возможности вовсе лишиться заработка. Здесь мы имеем несомненный пробел в трудовом законодательстве»1028. Он полагал, что этот пробел восполним применением гражданского законодательства к трудовым отношениям. Он писал, что трудящийся в этом случае не лишен возможности в общем порядке взыскать с нанимателя причиненные убытки по ГК в размере 6% годовых с суммы долга (ст. 110 ГК). Более того, большинство коллективных договоров, восполняя закон, предусматривали пени за просрочку во много раз превышающий установленный ГК процент.

Требования трудящихся по найму на преимущественное удовлетворение распространялось и в отношениях перед привилегированными требованиями казны (ст. 266 ГПК РСФСР 1922 г.). Как утверждал К. М. Варшавский, ГК РСФСР 1922 г. (ст. 101) пошел дальше, чем ГПК: он предоставил трудящимся право преимущественного удовлетворения и перед залогодержателями. В то время такое ограничение прав залогодержателя представляло новшество, неизвестное ни одному из западноевропейских законодательств.

1028 Варшавский К. М. Трудовое право СССР. С. 113.

410