Школа трудового права 1

В заключение ограничимся краткой ремаркой. После 1917 г. марксизм стал идеологической основой развития советской юридической науки. Его догматизация и упрощение самым пагубным образом сказались на развитии трудоправовой теории. Но это связано не столько с самим марксизмом, сколько с его предвзятым и однобоким толкованием. В настоящее время марксизм остается в инструментарии науки трудового права, но не как «единственно верное учение», а как один из научно обоснованных методологических подходов.

Вместе с тем именно Октябрьская социалистическая революция открыла первую страницу советской истории трудового права. Это было пролетарское (революционное) право, которое носило классовый характер. В «Манифесте коммунистической партии» К. Маркс и Ф. Энгельс определяли право как возведенную в закон волю господствующего класса. Пролетарское право периода первых лет советской власти и военного коммунизма в соответствии с марксистско-ленинским учением рассматривалось как средство осуществления диктатуры пролетариата954. Это право оценивалось категориями не законности и правопорядка, а «революционного классового правосознания», «революционной целесообразности»955. Так, М. А. Рейснер, стоявший на позиции теории классового права, писал, что в первые годы Советской власти трудовая повинность и трудовое землепользование являлись воплощением социалистического равенства, дополненного распределением продуктов питания и потребления пропорционально трудовой ценности каждого гражданина в стране Советов.956 Даже такой известный цивилист, как А. Г. Гойхбарг (о нем говорилось выше), стал глашатаем рискованных правовых экспериментов с целью предоставления пролетариату безвозмездно всех возможных социальных благ957. Это надо учитывать при рассмотрении дальнейшего развития отечественного трудового права.

954См.: Курский Д. И. На путях развития советского права. М., 1927.

955См.: Стучка П. И. Избранные произведения по марксистсколенинской теории права. Рига, 1964. С. 227.

956См.: Рейснер М. А. Право. Наше право. Чужое право. Общее пра-

во. Л.; М., 1925. С. 217.

957См.: Гойхбарг А. Г. Социальное законодательство Советской ре-

спублики. М., 1919. С. 59–60 и др.

381

3.2. Я. А. Канторович, В. М. Догадов, К. М. Варшавский

и ленинградская школа трудового права

Петербург (Петроград, Ленинград) был не только городом трех революций, но и общепризнанным центром отечественной юридической науки. Напомним, что в местном университете начинал свою преподавательскую деятельность Л. С. Таль, здесь учились И. С. Войтинский, В. М. Догадов, К. М. Варшавский, стоявшие у истоков науки трудового права. В силу столичного (до 1918 г.) статуса города здесь разворачивалась научная и государственная деятельность многих видных политиков и высших чиновников, внесших большой вклад в становление новой науки (Р. А. Дистерло, В. П. Литвинов-Фалинский, А. Н. Быков и др.). Ниже хотелось бы сказать о деятельности и биографии отдельных ученых, заложивших основу уже советской ленинградской школы трудового права.

Яков Абрамович Канторович (1859–1925) окончил юриди-

ческий факультет Петербургского университета (1884 г.), после чего работал помощником присяжного поверенного. Затем активно занимался предпринимательством, создал свое издательство, где публиковалась преимущественно юридическая литература. В сферу его научных интересов входила сначала историко-правовая, а затем в основном гражданско-правовая проблематика. Он был автором более 10 комментариев к различным институтам гражданского законодательства и руководящей правоприменительной практики Правительствующего Сената, с 1907 г. адвокат. В начале ХХв.появилисьегопервыеработы,посвященныеанализузаконодательства о личном найме958. Я. А. Канторович был признанным специалистом в сфере цивилистики, знатоком западного законодательства. Его отличали либеральные убеждения. После 1917 г. его интерес к социальному законодательству только усилился, хотя на некоторое время он иммигрировал в Германию, но затем вернулся в Россию. Более того, он сотрудничал с юридической службой петроградских профсоюзов, где пользовался большим авторитетом.

958 См.:КанторовичЯ.А.Законыоличномнаймесприложениемсвода разъяснений по кассационным решениям Сената. СПб., 1900 (2 е изд. 1908).

382

В сферу его научных интересов входили коллективные договоры и советское законодательство о профсоюзах959. Он отстаивал самостоятельную роль последних как инструмента защиты коллективных интересов работников. Вероятно, он каким-то образом был связан с внутрипартийной «ленинградской оппозицией» во главе с Л. Б. Каменевым и Г. Е. Зиновьевым. Последний из них некоторое время возглавлял советское профсоюзное движение и контактировал с лидерами ленинградских профсоюзов. Во второй половине 20-х гг. ХХ в. труды Я. А. Канторовича подвергаются идеологическим нападкам за «буржуазные пережитки» и недооценку классового начала советского трудового права. Я. А. Канторович умер от сердечного приступа в 1925 г.

Выше уже упоминалось о том, что в сфере его научных интересов особое место занимала теория коллективных договоров. Он отмечал: «…Самое понятие "коллективный договор" еще до сих пор не вполне отчетливо усвоено, не получило ни достаточного теоретического обоснования, ни достаточно полного осуществления и применения на практике»960. При этом констатировалось, что уже в первой четверти ХХ в. на Западе появилась довольно обширная литература, посвященная коллективным договорам, главным образом догматической стороне проблемы. Вопросы о коллективных договорах были предметом обсуждения на целом ряде съездов юристов Германии, Австрии, Швейцарии, Голландии961.

Данный феномен он рассматривал в историко-правовом, сравнительном и догматическом аспектах. Его краткий анализ западной литературы отличался достаточной полнотой. Я. А. Канторович отмечал, что в Англии в 1896 г. принимается Акт о промышленных соглашениях. Примирительно-посреднические процедуры здесь по-прежнему имели добровольный характер, но отличались достаточной эффективностью. Всего к 1910 г. в Англии было 282 примирительных палаты, которые за 1901–1910 гг. рассмотрели 7,5 тыс. конфликтов, и только в 104 случаях примирительному

959См.: Канторович Я. А. Коллективный договор. Л., 1924; Его же. Коллективный договор как юридический институт // Право и жизнь. 1923. Кн. 2. С. 13–29; Кн. 3. С. 8–22; Кн. 4. С. 29–45; Его же. Професси-

ональные союзы. Л.; М., 1925.

960Канторович Я. А. Коллективный договор. Л., 1924. С. 3.

961См.: Там же. С. 13.

383

соглашению предшествовала стачка. По закону 1919 г. в Англии создаются промышленные суды, назначаемые министром труда из представителей сторон и нейтральных членов. В 1901 г. в Германии принимается закон о промысловых судах, осуществлявших как судебные, так и примирительные функции962.

Он дал определение коллективного (тарифного) договора как «соглашения между профессиональным рабочим союзом (или группой рабочих данного предприятия) и отдельным работодателем или союзом работодателей относительно содержания личных (трудовых) договоров, которые имеют быть в будущем заключены между этими работодателями и отдельными членами этого профессионального союза или иной группы рабочих»963. Здесь явно выражено отрицательное отношение к профсоюзной монополии на заключение коллективных договоров. К числу признаков коллективных договоров он причислял, во-первых, то, что на стороне рабочих должен быть коллектив, во-вторых, что этот договор должен иметь своим предметом определение условий труда. При этом Канторович подчеркивал как социальное, так и юридическое значение коллективного договора. Он подходил к изучению проблем трудового права с общецивилизационных позиций, отмечая наличие рабочего законодательства, различного по объему и содержанию во всех странах. В качестве общемировой тенденции Канторович констатировал, что государственная власть капиталистических стран обнаруживала попытки принудительными мерами проникнуть в область частноправовых отношений, что ранее считалось недопустимым нарушением принципа свободы конкуренции964. Он ввел новое в советской науке понятие «коалиционное право», которое по смыслу было близко к корпоративному и профсоюзному праву. В своих теоретических конструкциях он активно опирался не только на труды зарубежных ученых (Ф. Лотмара, Г. Зульцера, Ф. Шульца, А. Циммермана и др.), зарубежное законодательство, но и на работы Л. С. Таля, И. С. Войтинского. Детальному анализу были подвергнуты ст. 168–174 КЗоТ РСФСР 1922 г., регулирующие коллективно-договорные отношения, рассмотрен проект Закона о коллективном договоре, подготовленный

962См.: Канторович Я. А. Коллективный договор. С. 71.

963Там же. С. 17.

964Там же. С. 32.

384

специальной комиссией Министерства труда Временного правительства.

Показателен вывод Я. А. Канторовича о том, что коллективный договор в России построен на тех же основаниях, что и в буржуазных странах965. Он определил три основных отличия коллективного договора в СССР и буржуазных странах. Вопервых, в СССР защита интересов трудящихся занимает доминирующее место, а охрана труда носит публично-правовой характер. Во-вторых, наиболее крупным представителем капитала в СССР является государство, что делает формы борьбы труда и капитала иными, не конфронтационными. В-третьих, в СССР принципиально иное положение профсоюзов, которые участвуют в организации и регулировании народного хозяйства и имеют монополию на представительство в коллективнодоговорных отношениях966. Общий вывод Я. А. Канторовича, сделанный в духе социологического учения Л. Дюги, можно признать актуальным на сегодняшний день: «Замеченная ныне во всех странах тенденция к законодательной нормировке коллективных соглашений знаменует собой стремление – стихийную классовую борьбу между трудом и капиталом дополнить организованным действием правовых норм и превратить коллективное соглашение из чисто социального явления, направляемого случайным соотношением борющихся сил и имеющих своею санкциею стачку и локауты, в правовой институт, санкционированный государственной властью и обеспечивающий завоевания рабочего класса»967.

Как верно отмечал Яков Абрамович, «общие начала обязательственного права, рассчитанные на товарно-имущественный оборот, не могут иметь применение к трудовому договору без некоторых изменений иотступлений, так как мыимеем дело не с имуществом, а с личностью человека, которая стоит вне гражданского оборота и должна быть защищена в своих неотъемлемых правах»968.

В практическом ключе Канторович сформулировал советские принципы коллективно-договорного регулирования трудовых от-

965См.: Канторович Я. А. Коллективный договор. С. 176.

966Там же. С. 176–178.

967Там же. С. 190.

968Там же. С. 184.

385

ношений с учетом того, что коллективный договор имел в СССР

публично-правовое значение. К названным принципам он относил:

-от имени рабочих выступают только советские профсоюзы;

-условия коллективных договоров распространяются на всех лиц предприятия (кроме лиц администрации предприятия) и независимо от членства в профсоюзах;

-неотменяемость условий коллективного договора индивидуальным договором, т. е. запрет ухудшения положения работника по сравнению с условиями коллективного договора;

-не предоставлять преимущества именно члену этого отраслевого профсоюза, исходя из равенства трудовых прав;

-освобождение профсоюзов от имущественной ответственности969.

При этом подлинным основателем именно ленинградской школы трудового права можно считать Василия Михайловича Догадова (1886–1962). Он родился 21 мая 1886 г. в Пермской

губернии970. Его отец был выходцем из крестьян, но «выбился в люди» и стал земским врачом. Он дал сыну хорошее образование: сначала Василий окончил Екатеринбургскую гимназию с золотой медалью, а затем в 1911 г. – юридический факультет Петербургского университета с дипломом первой степени. Наибольшее влияние в студенческие годы на него оказали преподаватели И. А. Покровский, А. И. Каминка, А. Э. Нольде. Занимался он и в научном кружке приват-доцента Л. С. Таля, что способствовало его интересу к проблемам правового регулирования трудовых отношений. Первая его публикация вышла еще в 1911 г. Сразу после окончания университета его оставляют там для подготовки к профессорскому званию. Из-за начавшейся войны и сопряженными с ней сложностями этот процесс продлился до 1917 г. В 1917–1918 гг. он сдал магистерские экзамены. Одновременно с 1915 по 1919 г. он преподавал законоведение, политическую экономию и социологию в Коммерческом училище, с 1917 г. – в Народном университете им. Лутугина (лектор по общей теории права), а с 1912 г. его допустили к проведению отдельных занятий в Петербургском университете. В научной работе Догадова трудо-

969См.: Канторович Я. А. Коллективный договор. С. 179.

970Биографические данные подготовлены по материалам личного дела В. М. Догадова (архив кадровой службы СПбГУ).

386

правовая проблематика занимала существенное место. Уже в первых своих публикациях он подробно анализировал концепцию трудового договора Л. С. Таля и современное зарубежное законодательство по данной проблеме971. Догадов хорошо знал немецкий язык, свободно читал по-французски. Этот интерес к зарубежному трудовому праву он сохранил на всю жизнь, являясь, наравне с А. Е. Пашерстником, крупнейшим советским специалистом по этой проблеме972. По своим политическим воззрениям он был близок к позициям правых социалистов.

Егоотношениекреволюционнымсобытиям1917г.былосложным, но скорее позитивным. С 1917 по 1919 гг. он вел в Петроградском университете курс гражданского процесса (с 1918 г. приватдоцент). Затем с 1919 по 1922 гг. он исполнял обязанности профессора социально-экономического факультета (кафедра гражданского права) Иваново-Вознесенского политехнического института, где вел занятия по рабочему (трудовому) и гражданскому праву973. Он оказался одним из первых преподавателей трудового права в вузах советской России. При этом он оставался авторитетным специалистом в сфере гражданского права и гражданского процесса. После закрытия в 1922 г. социально-экономического факультета в Иваново-Вознесенске он возвращается в Петроградский университет и продолжает преподавать трудовое и гражданское право.

Догадов представлял собой яркий пример русского интеллигента из разночинцев, аристократизм которого базировался не на родовитости или богатстве, а на интеллекте и общей высокой культуре. Уже в начале педагогической карьеры он зарекомендовал себя замечательным преподавателем. Отметим, что до 1925 г. ведущим преподавателем трудоправовых дисциплин и заведующим цикла труда в университете был К. М. Варшавский, о котором речь пойдет далее. По манере чтения лекций они были в чем-то похожи, но

971См.: Догадов В. М. Новые течения в вопросе о трудовых договорах // Право. 1915. № 5. С. 281–289; № 7. С. 436–443.

972См.: Догадов В. М. Коллективные договоры в буржуазных государствах и СССР. Л., 1926; Его же. Антирабочее законодательство в капиталистических странах. Л., 1950 и др.

973См.: Савенко Г. В. Василий Михайлович Догадов: неизвестные страницы биографии и документы 1909–1922 гг. // Правоведение. 2004.

№6. С. 200–2005.

387

былиинекоторыеразличия.Догадовбылчуждвнешнимэффектам, читал лекции ровно и спокойно. Но при этом он всегда рассматривал правовые проблемы в широком историческом контексте, обращал внимание на международный опыт, подбирал яркие и показательные примеры. Уже тогда в его официальных характеристиках встречается выражение «блестящий педагог».

Василий Михайлович, вероятно искренне, принял новую политическую систему. Он стал одним из первых советских ученыхтрудовиков в лучшем значении этого слова. В 1924 г. он назначается профессором, а в 1927 г. утверждается в звании профессора ЛГУ, с 1930 г. возглавляет кафедру трудового права образованного на базе юрфака ЛГУ Ленинградского юридического института (ЛЮИ). В этой должности он остается до 1954 г. Официальный статус Догадова был закреплен вступлением в 1932 г. в ВКП(б). Карьерный рост не сказался на его человеческих качествах, и он оказался одним из немногих видных ученых, которые во второй половине 1930-х гг. в публикациях не критиковали своих коллег за различные«уклоны».Болеетого,егоотношениясдругимиучеными были всегда подчеркнуто корректными и нам не удалось найти ни одного отрицательного отзыва уважаемого профессора даже о его не самых лучших членах кафедры. Наоборот, самого Догадова обвиняли в том, что он «идет по линии буржуазной оценки правового регулирования труда»974. А. Е. Пашерстник упрекал Догадова в том, что он недооценивает значение базиса в формировании надстройки, т. е. не выводит свои теоретические построения непосредственно из типа экономики975. Но Догадов, как говорится, полностью ушел в науку и преподавание, не отвечал на выпады и доносы и честно делал свое дело. По меньшей мере однажды, в 1940 г., над ним реально нависла угроза ареста.

Догадов стал первым советским ученым, защитившим докторскую диссертацию по трудовому праву на тему «Очерки из истории правового регулирования наемного труда в капиталистическом обществе» (М., 1944). Он был одним из первых разработчиков догматики советского трудового права, а его «Очер-

974Гришин З. З. Советское трудовое право. М., 1936. С. 9.

975См.: Пашерстник А. Е. К вопросу о роли советского трудового права в коммунистическом строительстве // Советское государство и право. 1953. № 4. С. 67.

388

ки трудового права» (М., 1927) некоторые исследователи считают первым учебником советского трудового права976. В этой работе он анализирует трудовые отношения, признает объектом этого отношения даже при социализме несамостоятельный труд, относит коллективный договор к важнейшим источникам трудового права. При этом активно используются работы Ф. Лотмара, названного им основателем науки трудового права, и Л. С. Таля977. Существенное место в этих очерках уделено анализу буржуазного трудового права, которое, по его мнению, призвано «охранять труд лиц, вынужденных работать в чужих для них предприятиях»978. Это было последнее советское комплексное исследование по трудовому праву до конца 1950-х гг. , где специальный раздел был посвящен международной охране труда979. Конечно, Догадов не был оппозиционером или открыто инакомыслящим. Он никому «не бросал вызов», но его «Очерки» после запрета книг И. С. Войтинского и К. М. Варшавского на долгие годы стали действительно единственным пособием по трудовому праву, где идеология не вытесняет правовой материал. Уже в 1940-е гг. он выступал за расширение круга оснований, дающих право работнику уволиться по собственному желанию980, соблюдение принципа добровольности привлечения к труду. В этом контексте он считал, что привлечение к трудовой повинности не является особым типом юридических фактов при возникновении трудового правоотношения. По этой проблеме он оппонировал Н. Г. Александрову981. Возражая последнему, В. М. Догадов утверждал, что привлечение к трудовой повинности не создает особого вида трудовых правоотношений и не на-

976См.: Смолярчук В. И. Источники советского трудового права. М., 1978. С. 144 (прим).

977См.: Догадов В. М. Очерки трудового права. М., 1927. С. 5, 49, 52

идр.

978Там же. С. 10.

979Там же. С. 134–141.

980См.: Догадов В. М. Советское трудовое право в борьбе за выполнение плана послевоенной сталинской пятилетки // Вопросы трудового права. М.; Л., 1948. Вып. 1. С. 7.

981См.: Догадов В. М. К вопросу о возникновении и прекращении социалистических трудовых правоотношений // Там же. М.; Л., 1948.

Вып. 1. С. 63.

389

рушает принцип добровольности привлечения к труду, хотя и является отступлением от него. По его мнению, трудовая повинность только особое основание возникновения трудовых правоотношений982. В этой связи ученый вполне обоснованно относил плановое государственное распределение молодых специалистов и молодых рабочих после окончания профессиональных учебных заведений к категории трудовой повинности983. Ему впоследствии возражал М. П. Карпушин, отмечая, что согласие направляемых на работу презюмируется984. Правота ленинградского ученого в этом споре очевидна.

Василий Михайлович держался относительно обособленно от московских ученых-трудовиков, хотя с некоторыми из них, например с Н. Г. Александровым, у него были ровные и дружественные отношения. Он также принимал участие в работе первой научной сессии Всесоюзного института юридических наук (ВИЮН)

вчисле 11 ученых-трудовиков и выступил там с докладом. Участвовал он и в научной сессии ВИЮН в 1946 г. Но в первом случае его доклад не был опубликован, а во втором случае о тезисах его выступления, как и о тезисах А. Е. Пашерстника, просто забыли. Это стало «мягкой» формой критики за увлечение буржуазным трудовым законодательством.

В. М. Догадову принадлежит основная заслуга в разработке советской теории профсоюзного движения. Он выделял следующие важнейшие правовые функции, выполняемые профсоюзами

втот период времени:

1)представительство интересов трудящихся по найму;

2)участие в организации и регулировании народного хозяй-

ства;

3)участие в административной деятельности нехозяйственных государственных органов.

982См.: Догадов В. М. К вопросу о возникновении и прекращении социалистических трудовых правоотношений. С. 58–74; Левиант Ф. М., Догадов В. М. Трудовое право // 40 лет советского права: Сб.

Л., 1957. С. 325–326.

983См.: Догадов В. М. К вопросу о возникновении и прекращении социалистических трудовых отношений. С. 67–71.

984См.: Карпушин М. П. Социалистическое трудовое правоотноше-

ние. М., 1958. С. 119.

390