1. Церковное землевладение на Руси к рубежу XV – середине XVI вв.
Русская православная церковь на всём протяжении своего существования в дореволюционный период была крупнейшим землевладельцем, а в период феодализма (до 1764 года) – и самым крупным владельцем первоначально зависимых, а после уже крепостных крестьян. Это была весьма крупная и влиятельная организация. Огромные земельные и другие богатства обеспечивали её экономическую независимость от светской власти и позволяли играть немаловажную роль в политике. На пике своего могущества, обладая землёй и крестьянами, церковь являлась ничем иным как государство в государстве. Естественно, что правящий класс не желал долго терпеть подобное положение, когда ущемляют его материальные интересы и политическое влияние. Множество земель, населённых крепостными крестьянами, были отобраны у церкви и перешли в государственную казну, церковное управление утратило своё влияние и превратилось в придаток государственного аппарата, но так или иначе духовенство продолжало оставаться одним из крупнейших земельных собственников. И только Великая Октябрьская социалистическая революция окончательно и бесповоротно забрала у церкви её земельные владения и лишила духовенство политического влияния, обособив церковь государства и сравняв в правах со всеми остальными существующими обществе религиозными организациями8.
На своих землях церковь вела собственное хозяйство силами монахов, зависимых людей и крепостных крестьян. Главенствующим звеном хозяйства в системе церковных учреждений были монастыри. Именно они содержали в себе большую часть земельных владений и крепостных крестьян. Из монастырских руководителей выходили высшие церковные саны9, такие как: епископы, архиепископы, митрополиты, которые стояли во главе территориальных управлений (епархий10, митрополий11), у которых были собственные земельные и другие владения. Так как хозяйственную деятельность в них так же вели монахи, эти архиерейские дома таким же образом могут быть равноценны монастырям.
Другими хозяйственными звеньями являлись отдельные церкви. Самые крупные из них – соборы, по размерам своих владений не уступали небольшим, а иногда и крупным монастырям, однако общие размеры земельных владений и количество крепостных крестьян, у церквей и архиерейских домов не шло ни в какое сравнение с богатствами монастырей. Именно поэтому в центре нашего внимания будут в первую очередь монастыри.
Они были разными. В период раннего и развитого феодализма были монастыри келлиотские и общежительные. В первых, не велось общей хозяйственной деятельности, поступавшие туда землевладельцы отдавали в виде вклада часть своей земли (или всю), но сохраняли право распоряжаться ею. Келлиотских монастырей до середины XIV века было больше, когда начинается быстрое возникновение общежительных монастырей, в которых было общее хозяйство и которые являлись настоящими феодальными землевладельцами-вотчинниками. Монастыри были мужскими и женскими, самостоятельными и приписными, то есть подчиненными другому монастырю.
Самые крупные самостоятельные монастыри подчинялись непосредственно главе церкви – патриарху, а позже – высшему органу управления церковью – Синоду (такие монастыри назывались «ставропигиальными»12, а крупнейшие – «лаврами»). Небольшие монастыри, возникшие в отдалении от городов, именовались «пустынями». Самыми мелкими монастырями были скиты13, киновии14, позднее появились женские общины. С течением времени они получали статус монастыря. Почти все они имели земельные владения, а многие до 1764 года – крепостных крестьян и зависимых людей.
В развитии церковного землевладения отчетливо выделяются четыре периода15:
- от появления на Руси христианства до середины XIV века;
- середина XIV – середина XVI века;
- середина XVI века – 1764 года;
- 1764 – 1917 годов.
Мы остановимся на рассмотрении второго из названных периодов.
С середины XIV века появляются монастыри нового типа, которые создавались людьми, не имевшими земельных владений, но обладавшими энергией и предприимчивостью. Они добивались от великого князя пожалования земель, принимали пожертвования от соседей-феодалов «на помин души», закабаляли ближайших к ним крестьян, скупали и выменивали земли, вели своё хозяйство, занимались торговлей и ростовщичеством, постепенно превращая монастыри в феодальные вотчины.
Данный процесс был связан с деятельностью митрополита Алексея и основателя Троице-Сергиева монастыря Сергия Радонежского. Алексей при поддержке великого князя Дмитрия Ивановича, повсеместно насаждал общежитейные монастыри, на которые как митрополиту, так и великому князю было намного удобнее опираться, чем на мелкие монастыри старого типа. Которые, в свою очередь, находились в полной зависимости от местных феодалов16. На самом деле причина была не столько в политической опоре – мелкие монастыри не имели серьёзного политического значения, дело в том, что появление монастырей-вотчинников значило дальнейшее материальное укрепление церкви в целом. Превращение её в крупнейшего землевладельца, что давало ей возможность поддерживать великокняжескую власть деньгами, натуральными продуктами и войском, набранным из зависимых крестьян.
Всего в XVI веке возникло 158 городских и 251 сельских, итого 409 монастырей. В XV веке количество монастырей увеличилось по сравнению с XIV веке на 200 единиц.
Конечно, не все они владели землёй (кроме той, на которой стояли). И хотя в источниках нет сводных данных ни в целом по стране, ни по одному какому-либо монастырю, нет сомнения в том, что у многих были обширные владения и зависимые крестьяне, а ряд монастырей имел большие вотчины.
Среди других можно выделить крупные – по понятиям тогдашних чиновников – монастыри, которые имели более ста дворов крепостных крестьян, то есть примерно 700 крестьян. Понятное дело, что такие владения обычно накапливались постепенно, в течении долгого времени, ведь совсем не часто монастыри получали крупные пожалования от царей, членов царской семьи или бояр. В XIV веке таких монастырей было основано 25 городских, 14 сельских, итого 39, из них 8 монастырей имели в конце XVII века свыше 2 тысяч дворов (свыше 14 тысяч крепостных крестьян). Это были: Кириллов Белозерский (более 5 тысяч дворов), Ипатьев и Чудов (более 3 тысяч дворов каждый), Спасо-Евфимьев и Покровский женский суздальские, Симонов и Вознесенский женский московские и Борисоглебский ростовский «на Устье» (более 2 тысяч дворов каждый).
В XV веке возникло 32 таких монастыря, среди них Новоспасский московский и Троицкий Калязинский (более 2 тысяч крепостных дворов каждый), Иосифов Волоцкий, Пафнутъев боровекий и Печерский Псковский (более 1 тысячи дворов)17.
Конкретно в этот период формировались владения архиереев. Самая крупная вотчина была у митрополита всея Руси, ставшая патриаршей в конце XVI века, после учреждения патриаршества на Руси. Истинным организатором митрополичьего двора и земельных владений митрополичьего дома был Алексей. При нём митрополичья кафедра окончательно обосновалась в Москве, а её земельные владения были значительно увеличены.
Появлению крупных вотчин способствовали привилегии, которые архиереи и игумены получали от великих князей. Привилегированность митрополичьих и монастырских владений отражалось не столько в свободе от тех или иных налогов, сколько в том, что во владениях этих учреждений, сравнительно более крупных, крестьяне были лучше защищены от притеснения княжеской администрации и обид со стороны посторонних людей, чем в мелких вотчинах. Впоследствии эти учреждения, имея крупные средства, могли привлекать к себе крестьян ссудами и разного рода льготами.
В качестве примера формирования крупной монастырской вотчины можно привести московский Симонов монастырь.
Этот монастырь возник около 1370 года вблизи Москвы. В начале, он был общежитийным, и его монахи вели хозяйство своими силами. Однако монастырь был основан племянником Сергия Радонежского, который был близок к великому князю и митрополиту Алексею, таким образом, он очень быстро стал получать и накапливать земельные владения. На первых порах это были промысловые угодья.
В первой половине XV века, особенно во время феодальной войны 1425 – 1453 годов, монастырь серьёзно увеличил свои владения за счёт пожалований великого князя, вкладов постриженников и «на помин души». В результате войны, идущего параллельно с ней голода и эпидемий, запустело немало крестьянских участков. Монастырь воспользовался этим и приобрел около 50 сёл и деревень, 5 селищ, 43 пустоши, соляную варницу, 5 крестьянских участков и другие угодья. Его владения оказались в 11 уездах. В Москве, к примеру, он имел двор и каменную церковь. В монастыре скопились значительные средства, и он начал строительство каменных зданий и стен18.
Во второй половине XV века вотчина продолжала своё расширение, однако теперь в основном за счёт покупок, потому что правительство стало стремиться ограничить монастырское землевладение путём запрета вкладов. В результате этого темп увеличения вотчины замедлился. Характерным для данного периода являлось большое количество споров о земле с государственными («черносошными») крестьянами19. Обычно они решались правительством в пользу монастыря.
Таким образом, в период с XV – середины XVI века можно проследить увеличение количества церковных владений, а так же усиление её экономического и политического влияния в стране. Данная тенденция продолжается на протяжении следующих веков, несмотря на попытки государства уменьшить её влияние.