Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Ноэль-Нойман 8.doc
Скачиваний:
25
Добавлен:
17.03.2015
Размер:
88.06 Кб
Скачать

Преимущество – иметь разговорчивые группы на своей стороне

Замечено верно и демоскопия подтверждает: независимо от темы, независимо от убеждений одни охотно вступают в разговор, а другие предпочитают молчать. Этот вывод справедлив относительно целых групп населения. “На людях”, а также в “малой общественности” мужчины более, чем женщины, склонны обсуждать неоднозначную тему, молодые – охотнее стариков, представители высших слоев общества больше, чем представители низших слоев. Данное обстоятельство влияет на общественную расстановку сил. Фракция, которая умеет привлечь на свою сторону больше молодежи и людей с более высоким уровнем образования, изначально имеет больше шансов на победу. Но это лишь полдела. Есть еще один фактор, влияющий на нашу разговорчивость: ощущение, что ты уловил тенденцию, дух времени и ему соответствуют собственные убеждения, что с тобой согласны наиболее современные, разумные или просто лучшие люди.

Смена тенденции – шанс для исследования

Лишь там, где, как говорилось выше, спираль молчания практически достигала своего пика, т. е. когда одна фракция завладевала публичной ареной, полностью вытеснив другую фракцию, разговоры и молчание определяют общее положение, независимо от доброжелательного или неприязненного настроя в одной конкретной ситуации. Но наряду с такого рода однозначным соотношением существуют незавершенное противостояние, нерешенные споры, может быть, даже не обнаружен конфликт, и процесс протекает в скрытой форме. Во всех этих случаях, как показали более поздние исследования, реакции на тональность разговора в поезде могут весьма различаться, быть обманчивыми.

В Алленсбахском архиве мы ретроспективно исследовали данные опросов вплоть до 1949 г. – даты первых выборов в бундестаг. Простое правило, согласно которому после каждых выборов число людей, говорящих о своем голосовании в пользу победителя, значительно превышает реально поданные голоса за партию, не подтверждалось. Чаще всего данные опросов совпадали со статистикой выборов. Однажды – в 1965 г. – опросы выявили, что тех, кто говорил о своем участии в голосовании и за побежденную СПГ, и за победившую ХДС/ХСС, было меньше, чем это показывают материалы избирательной кампании. Когда мы попытались разобраться в данных опросов по так называемому панельному методу, при котором повторно опрашивают одних и тех же лиц, то обнаружили некоторые странности. Одна из них состояла в том, что респонденты, корректирующие впоследствии свое выборное решение, т. е. называющие другую партию, совершают это не всегда в пользу победившей партии, а учитывают мнение своего ближайшего окружения. Этот факт свидетельствует не столько о тенденции быть на стороне победителя, сколько о попытке не оказаться в изоляции в своем окружении.

Измерения готовности к публичному признанию своих симпатий

В это же время мы разрабатывали новые инструменты, новые тестовые формулировки. В 1975 г. впервые был апробирован блок вопросов на выявление готовности публично признаться в симпатиях к той или иной партии. Он был сформулирован так: “Теперь выскажите свое мнение о партии, которая ближе других к Вашим воззрениям. Хотите ли Вы что-нибудь сделать для партии, которую считаете лучшей?” В качестве вариантов ответов предлагались карточки, где были перечислены 11 различных возможностей поддержать партию. Не все варианты предусматривали публичность выражения симпатии; таким образом, даже самые застенчивые могли проявить свою лояльность, например пожертвовать деньги. Другие возможности:

носил бы значок,

прикрепил бы символику на автомобиль,

ходил бы по домам и агитировал избирателей поддержать партию,

повесил бы плакат партии на стене или в окне своего дома,

расклеивал бы плакаты партии,

выступил бы в уличной дискуссии и поддержал программу партии, принял бы участие в собрании партии,

выступил бы на собрании партии, если бы это было необходимо,

говорил бы о позиции этой партии на собраниях других партий,

помог бы в распространении агитационных материалов партии.

При пилотаже был получен простой, но значимый для анализа ответ: “Ничего из перечисленного не стал бы делать для партии, которой симпатизирую”. Пригодность такого инструмента проверяется тем, выявляет ли он отсутствие удовлетворительного ответа (т. е. уклонение от ответа), фиксирует ли незначительные изменения.

Этот конкретный случай использован нами для иллюстрации того, как социальное исследование помогает обнаруживать скрытые тенденции. Конечно, можно прямо спросить, носит ли кто-нибудь значок партии или действительно прикрепил на машину ее символику. С точки зрения техники измерений преимущество такого способа проявления симпатии в том, что здесь фиксируется реальность и даже ведется наблюдение вместо, вероятно, сомнительных объяснений по поводу намерений. Недостаток же его заключается в том, что круг действительно носящих значки или открыто использующих партийную символику совпадает с твердым ядром активистов, которые гораздо менее чувствительны к колебаниям климата мнений. Их вполне может оказаться слишком мало для статистических измерений – колебания климата мнений ускользают от их наблюдений.

Итак, мы установили некую дилемму. Люди, оказывается, весьма восприимчивы к климату мнений. Более того, существуют фракции, способные завоевать общественность, и другие, которых можно заставить отмалчиваться. Но кто скажет – по каким мотивам? Существует ли в действительности – согласно гипотезе о спирали молчания – страх оказаться в изоляции, на которой и базируется весь этот процесс? Об этом речь пойдет в следующей главе.

(Продолжение следует)

Печатается по: Ноэль-Нойман Э. Общественное мнение. Открытие спирали молчания: Пер. с нем./Общ. ред. и предисл. Мансурова Н. С. – М.: Прогресс-Академия, Весь Мир, 1996.