книги из ГПНТБ / Путешествия за камнем академик А. Е. Ферсман Академия наук СССР. 1960- 54 Мб

Море, яркое, синее, могучее, поразило меня. И здесь, в порту города с его гигантскими трансокеанскими судами и в Нерви среди пальм и агав, я впервые почувствовал красоту и обаяние

юга. Но у меня почти не было денег. Пришлось переночевать на скамейке в саду, и лишь с трудом добрался я до Гейдельберга.

Уже тогда у меня созрела мысль поехать в Италию за минерала­ ми. Не в города Италии с ненавистной для меня толпой турис­ тов, не в картинные галереи, даже не на знаменитое кладбище Кампо-Санто в городе Пизе, где искусство ваятеля подчеркива­ ется красотой самого камня—каррарского мрамора, красного и зеленого порфира, мрачного, темного нефрита и мраморов

Сиены веселых, желтых тонов. Я задумал поехать посмотреть мало кем посещаемые рудники Вольтерры, соффионы Тосканы, подняться на вершины Каррарских Альп. Но главной целью своего путешествия я наметил остров Эльбу — этот всем изве­ стный уголок итальянской земли, о котором так много писали Крантц, Лоти, Даккиарди, Рат и другие и минералы с которого сверкали всеми красками во всех музеях мира.

В начале апреля я двинулся в поход. Мне казалось, что как только мы проедем в громыхающем поезде через Сен-Готардский туннель, нас сразу встретит жара, и поэтому моя обмундировка

состояла из соломенной шляпы, легких туфель и белого костю­ ма. С рюкзаком за спиной и молотками в руках я выглядел, не­

видимому, довольно непривычно, так как на вокзале в Милане кто-то презрительно сказал «vagabundo», что означало почти

«разбойник с большой дороги». Это было понятно, так как во всей северной Италии стояла снежная метель, в нетопленных

вагонах пассажиры дрожали от холода, а я в своей соломенной шляпе и легком костюмчике несколько смущенно поглядывал на холодный, зимний пейзаж еще не проснувшейся к весне Ита­ лии.

Я направился в Пизу, чтобы там в университете посмотреть коллекции, получить необходимые карты и указания. Пиза —

очень интересный для минералога город Италии. В старом уни­ верситете имеются превосходные коллекции минералов Тосканы

иособенно острова Эльбы.

Ссодроганьем вошел я в нетопленный номер гостиницы, и в

первый и единственный раз в моей жизни забрался в кровать, как был,— в легком пальтишке и мокрых ботинках.

И в Пизе погода была не лучше. Мне уже было не до падаю­ щей башни, — я продолжал дрожать и в неотапливаемом поме­ щении пизанского университета. Молодой ассистент Алоизи — позднее знаменитый профессор минералогии во Флоренции —■ показывал мне замечательные минералы с острова Эльбы. Я поехал дальше и поздно вечером, после ряда пересадок, при­ был в Пионбино, откуда ходили пароходы на остров Эльбу. Но

37

на море бушевал свирепый шторм. Пароход не мог подойти к

пристани, и мне пришлось сесть в лодку с тусклым фонариком яа носу. Меня обдавало брызгами при каждом ударе волны. Лодку било о трап, и не без труда поднялся я на палубу утлого суденышка, которое должно было отвезти меня в Портофер-

райо — главный город острова Эльбы.

Около 12 часов ночи, после томительного перехода мы во­ шли в спокойную бухту и очень скоро уже были на берегу. Над

самым причалом возвышалось большое белое здание. Это была главная гостиница города, бывший дворец уральских горноза­ водчиков Демидовых, а ныне простая «траттория», что в перево­ де значит: «харчевня».

Совершенно выбившись из сил, я завалился спать в большой,

высокой комнате с альковом и двумя широкими окнами. Рано утром меня разбудило солнце,— синее небо без единого облач­

ка, яркие южные краски. Под моими окнами — базар местных крестьян, а агавы, пальмы и юкки завершали картину. Тепло,

даже жарко. Совершенно другой мир — какой-то кусочек Афри­ ки, в чем я убедился за мое почти трехмесячное пребывание на острове Эльбе.

Это было время, когда беззаботная толпа тосканских кре­

стьян весело распевала на все лады только что перенесенную

сюда из Испании песню «Espanola». Это было время, когда Италия, бедная естественными ресурсами, переходила на соб­ ственное производство железа, и высокие трубы, домны и кау­ пера возвышались в южной части залива.

Вот он, чарующий остров, на котором Наполеон провел почти год своей ссылки. Два имени — Наполеона и Демидова — повто­ ряются на острове на каждом шагу; сказочная легенда окру­ жает имя Наполеона, и когда спрашиваешь о чем-либо хоро­

шем — о хороших ли дорогах, о прекрасной крепости, о вино­ градниках,— то обычно получаешь ответ, что все это сделано Наполеоном. Он жил во дворце в нескольких километрах от Портоферрайо. Его апартаменты с прекрасными фресками со­ храняются еще и сейчас, но дворец испытал много превратностей.

Он вместе с частью владений был приобретен уральскими гор­ нозаводчиками Демидовыми, получившими здесь титул графов Сан-Донато. Потом, разоренные бесшабашными кутежами и воровством уральских управителей, Демидовы продали свои

владения и дворец купцу Дельбуоно, который превратил его

в завод шампанских вин.

Начались мои странствия по острову. Я нанимал двуколку, вапряженную мулом или лошадью, и старичок, которого я на­

вивал «панна», возил меня по прекрасным дорогам в самые от­ даленные уголки острова, имеющего площадь около 220 квад­ ратных километров.

38

В геологическом отношении остров делится на три части. Его средняя часть, где расположен город и завод, менее интересна.

Наибольшее минералогическое значение имеет западная око­ нечность острова, представляющая огромный гранитный массив, круто поднимающийся из синего моря на высоту около одного километра,— знаменитый третичный гранит Монте-Капане. Узкая верховая тропа, длиной в 50 километров, опоясывает уг­ рюмые и безлюдные скалы этого массива. По этой тропе курси­

ровали когда-то конные дозоры, охранявшие Наполеона; и имен­ но здесь на каждом шагу возникают воспоминания о былом.

Долгими часами бродил я по этой тропе, ныне завалившейся и обрушенной вплоть до самой западной оконечности скалы, где стояло небольшое каменное строение, в котором отдыхал Наполеон. А перед ним на западе синели очертания его роди­ ны — Корсики. В ясную же погоду отсюда виднеются и неясные контуры Сардинии и Генуэзских Альп.

Плоский, как листик, лежит на севере островок Пьяноса,

а на юге острым пиком прямо из воды поднимается сказочный остров Монте-Кристо, на котором живет всего одна семья па­ стухов.

Почти целый месяц я работал над изучением минералов и контактов Монте-Капане. Здесь впервые я познакомился со сложностью и красотой пегматитового процесса. Население до­ бывало из пегматитовых жил каменные штуфы, высоко ценя их красоту. В стенах и заборах горных деревушек, особенно

в известной деревне Сан-Пьетро-ин-Кампо, можно было уви­ деть отдельные друзы и миаролы полевого шпата, турмалина и кварца. Эти глыбы тщательно охранялись местным населе­ нием, которое гордится минералами своего острова.

В двух отдельных каменоломнях добывался пегматит, пе­ строцветные турмалины с черной головкой (testa пега), закру­ ченные двойники даккиардита, редкие кристаллы оловянного

камня и самый замечательный минерал этих жил — поллукс, единственное в мире соединение силиката металла цезия, по виду похожее на простой кварц.

Целые дни проводил я здесь, на этих гранитах, и много со­ тен великолепных образцов были бережно вывезены мной и привезены в Москву.

Иногда я ночевал среди скал, любуясь огнями снующих па­ роходиков и отдаленным белым отблеском многочисленных огней далеко на востоке. Это были огни Чивита-Веккии,— за ней огни Рима. Очень скоро мой древнелатинский язык стал

преобразовываться в тосканское наречие. Я уже мог свободно разговаривать с населением, которое перестало дивиться приез­ жему «инглезе» (англичанин), как здесь привыкли называть всех иностранцев вообще.

39

Поздно ночью я возвращался домой на своей двуколке. У го­ родских ворот нас грозно опрашивал таможенный чиновник, от­ ворялись средневековые замки, и мы въезжали с шумом на ка­ менную мостовую крепости. Но однажды нас смутила необычная картина. Улицы были полны народа, всюду царило страшное

возбуждение, открыты были все траттории. Из одной домны вырвался металл и в расплавленной массе погибло около

тридцати рабочих. По городу группами ходили итальянски© жандармы с петушиными перьями на шляпах. Возбужденная

толпа долго не успокаивалась, осуждая виновников этого несчастья.

Я заканчивал свой объезд острова на западной части его,

там, где расположены знаменитые месторождения железного блеска, пирита и магнитного железняка, в долине реки Рио-

Марино, там, где был открыт впервые новый минерал ильваит

(по старому тосканскому названию этого острова — Ильва).

Трудно себе представить более замечательную картину, чем это мировое месторожденпе. Кристаллы железного блеска ослепи­ тельно сверкают на солнце, отливают тонкими пленками радуги.

Металлические отблески сменяются красными тонами. Здесь

все красного цвета. Тонкая пыль внедряется в кожу, красит руки, лицо, пропитывает всю одежду. Все дороги красные, кра­ сного цвета дома, красным языком вдается в море отвал рудной мелочи, а буро-желтые воды как бы опоясывают красный берег,

намечая район превращения железного блеска в гидраты окиси железа.

Здесь я завязал дружбу с рабочими. Они собирали для меня лучшие образцы, поили вином своих виноградников и гордились дружбой с «россо», который на ломаном итальянском языке рас­

сказывал им о великой русской стране.

Но главными моими помощниками были ребята. Ко мне сбе­ галась целая армия «бамбино». Я показывал им, какие кристал­ лы мне нужны; они, как юркие зверьки, мигом разбегались по руднику, и через час около меня уже вырастала целая груда

кристаллов. За лучшие из них выплачивалась премия медными сольдо.

Такие сборы продолжались несколько дней. Превосходные кристаллы и друзы бережно укладываются в рюкзак, мальчата провожают меня дикими возгласами, а «иль наппа» погоняет свою белую лошадку, тоже уже покрывавшуюся неправильными красными пятнами железного блеска.

Увы, деньги кончаются! От 150 рублей, собранных за зиму,

остается уже немного. Приходится отказаться от увлекательной

40

Добыча и перевозка белого мрамора в Каррара. Италия

встречающимися в пустотах гранита, который образует этот остров.

Я сдаю все свои сборы в специальную контору, которая долж­ на все отправить в Гейдельберг, и прощаюсь с персоналом го­

стиницы, упорно называвшим меня «ильилюстре франчезе» (знаменитый француз). Еще несколько ярких картин Италии запечатлелось у меня по дороге на север.

В тяжелом почтовом мальпосте поднимаемся мы на вися­ щий на скалах городок Вольтера. Здесь и дворец-гостиница, и древняя крепость, и замечательные мастерские по обработке мрамора и алебастра — все это кусочек средних веков, так заме­ чательно описанных во многих итальянских романах. Отсюда

через пустынную маремму с линзами белоснежного алебастра, положившего начало знаменитой художественной промышлен­ ности Тосканы, я проехал в район борных соффионов, где из

земли вырывались массы пара и перегретой воды, содержащей борную кислоту и ее соли. Здесь целый городок Лардерелло обогревался зимой горячими водами недр, а в больших чанах вываривалась и выкристаллизовывалась чистая борная кислота.

Я проехал через город Массу па мраморные ломки Каррары

на южных склонах Апуанских Альп. Каррара — это одно из

богатейших в мире месторождений разных сортов мрамора, осо­ бенно белого, называемого ординарно, и светло-желтоватого, слегка просвечивающего, очень редкого, идущего на скульптур­

ные изделия — статуарио. Здесь я увидел, как громадные глыбы

/,1

ПА ГРАНИЦЕ МОНГОЛИИ

то было в годы первой империалистической

7войны,— я был еще молодым ученым, неопытным исследователем Урала и Крыма. В 1916 году, в один

весенний день меня вызвал к себе директор нашего научного института, академик В. И. Вернадский, и сказал: <От правитель­ ства дано задание — поискать на территории нашей страны руды алюминия: военное дело нуждается в большом количестве этого металла, а между тем Россия не только не добывает ни одного грамма алюминия, но даже не знает, откуда его добыть.

Я слышал ваш доклад на прошлом научном кружке, когда вы говорили о вероятных месторождениях руд алюминия. Вы раз­ вивали теорию о том, что их можно искать на базальтовых по­ кровах Монголии, там, где горячее южное солнце разрушает эти породы и накапливает красные земли, богатые алюминием, среди песков и степей. Поезжайте в Монголию, проверьте вашу гипотезу, откройте нам руды алюминия, и это будет не только подарком нашей стране, но и началом вашей научной карьеры».

Не прошло и трех дней, как я уже сидел в сибирском экспрессе, позабыв взять с собой нужную литературу, карты и даже снаряжение. Я так рвался скорее под палящее солнце Центральной Азии, в те страны, описаниями которых я зачи тывался в несколько фантастических рассказах Свен-Гедина,

в точном изложении Н. М. Пржевальского и в поэтических кар­

тинах его спутника — П. К. Козлова.

Но я забыл о тех заветах, которые оставили нам эти великие исследователи сердца Азии, я забыл о том, что там нет почто­ вых трактов, по которым бумага, подписанная царским минист­ ром внутренних дел, открывала неограниченные возможности

43

получать на каждый перегон тройку по 3 копейки с версты и лошади, забыл, что там пет на каждом шагу ни уютной, хотя и грязной, итальянской траттории, ни немецкого кафе или изящ­

ной жидильпи чехословацких деревень.

Предстоящее путешествие казалось простым, ясным и оче­ видным, и сибирский экспресс уносил меня, беззаботного, укачи­ вая в ровном ритме удобного вагона.

Вот и Верхне-Удипск; пароход с громадным колесом на корме, вздымающий пену Селенги, заунывное пение матроса

на носу, меряющего футштоком глубину, бесконечные мели, пу­

стынные берега, оставленные улусы...

Вот Усть-Кяхта; прекрасная почтовая тройка по пыльной до­

роге довезла меня до пограничного города Троицко-Савска,— всем известной Кяхты! — старого перевального пункта для обо­

зов с китайским чаем.

Отсюда должно начаться мое путешествие в верховья рек Хилка, Чпкоя, Чикокона, на самой границе с Монголией.

Мне посоветовали пригласить с собой проводника, опытного забайкальского казака, хорошего парня Лариона, взять по две

сменных лошади, па всякий случай по револьверу и обязательно

надеть форменную фуражку; вооружившись всем этим, мы тро­ нулись в путь.

В Троицко-Савском музее я успел бегло просмотреть лите­ ратуру и карты, кое-что записал и зарисовал, но больше на­ деялся на казака, который хорошо знал бурятские и монголь­ ские наречия, и в тех местах бывал не раз.

И вот началось мое странствование. Я не буду вам расска­ зывать, сколько я наделал тогда глупостей — и как путеше­ ственник п как исследователь.

Около заброшенного улуса на наших коней бросились голод­ ные волки,— я их принял за собак и пытался отделаться нагай­ кой, и лишь энергичное вмешательство казака спасло наших

коней, а может быть, и нас.

Утомленный заботами об охоте и добыванием пропитания, я почти ничего не успевал записывать в свою записную книжку; захваченные мною карты оказались старыми грубыми схемами, которые совершенно не отвечали ландшафту, а природа, чарую­ щая природа Селенгипской Даурии, полная противоречий, так

зачаровала меня, что не хотелось ни думать, ни писать, ни даже искать «красную землю». На нашем пути встречались то холод­ ные полноводные реки, то бурные пороги стремящихся с голь­ цов бешеных потоков, то тихие спокойные луга, по берегам

мирно текущих рек. Все смешалось в этом краю.

Здесь можно было видеть и картины, напоминавшие южную, залитую солнцем Украину, где, вместо кукурузы, так же вы­ соко поднимались поля гаоляна, и картины, подобные нашему

44

Пароход на р. Селенге. Фото автора, 1916 г.

полярному северу с его вечной мерзлотой. Достаточно было заглянуть в любой колодец, посмотреть на свежий обрыв реки, чтобы всюду подметить на глубине нескольких метров белые полосы сплошного льда. И наряду с этим — совершенно изну­

ряющая жара; днем — обнаженные бронзовые тела монголов,

почью — неизбежные теплые бараньи тулупы. Нарядные ко­

кошники «семейских» и беглые каторжане, укрывающиеся в заброшенных землянках. Все эти новые впечатления притупля­

ли память о прошлом, об институте и даже о науке, невольно заставляли сливаться с природой, и вы начинали вести какую-

то растительную жизнь...

Постепенно, шаг за шагом, мы стали подниматься к вер­ ховьям Никоя; поселения «семейских» становились все реже, отдельные улусы стояли заброшенными, леса южной тайги

замыкались перед нами сплошной стеной.

А между тем, «красный камень» алюминиевый руды не да­ вался нам в руки. Отдельные базальтовые покровы были

лишены красной почвы; выступавшие светлые граниты на голь­ цах сверкали блестящими кристалликами слюды, белые и розо­ вые мраморы образовывали целые скалы па берегах рек, по кра­ сной земли не было.

Мое предположение не подтверждалось. Мне казалось, что

надо идти еще дальше на юг, где солнце еще ярче, где еще

сильнее разрушаются черные базальты, и там, наконец, мы най­ дем нашу алюминиевую руду.

45

Янастойчиво направлял наш путь на юг, не замечая, что мы уже давно вышли за пределы взятых мною карт, что Ларион давно уже перестал разбираться в речках, речонках, падях и падушках — словом, что мы шли наугад.

Так продолжалось недолго. Очень скоро я понял, что «крас­

ной земли» пет, что у нас уже на исходе патроны, что кони устали, а сами мы, в сущности, не знаем, где находимся.

Ярешил повернуть. Но, как всегда бывает, нам не повезло:

началась непогода, небо заволокло тучами, солнца было не видно; тщетно пытались мы ориентироваться по стволам де­ ревьев, обгорелым пням; в конце концов мы совершенно поте­

ряли направление, продукты были на исходе, лошади совер­

шенно выбились из сил, а сами мы молча шли вперед, в поис­

ках севера. Сколько раз отдельный след лошади как будто бы

указывал нам путь, но он сразу же терялся в трясине или на переправе, и мы снова оставались одни в беспредельной тайге.

Япомню, как сейчас, в одно туманное утро мы встали после довольно беспокойно проведенной ночи, разложили костер и по­ пивали чай с маленькими кусочками последнего сахара. Мы об­ думывали с Ларионом, куда нам идти, и совершенно не заме­ тили, как у нашего костра вдруг появился человек... Он сидел на корточках, грел свои озябшие руки и с удивлением посматри­

вал то на казака, то на меня.

Мы с ним разговорились. Он ехал на праздник осенней луны в большой Гусиноозерский дацан (монастырь). Он один

из послушников этого ламаитского монастыря; он скоро будет большим ламой, так как уже умеет читать старые книги и петь старые песни. Он хорошо знает всю окрестность. Оказалось, что

мы забрели очень далеко,— до железной дороги не меньше

200 верст, но совсем недалеко, всего в 60 верстах, есть русский курорт Ямаровка; там есть настоящие русские, и туда даже привезли на шести лошадях такую машину, что, когда в нее ткнешь пальцем, она начинает играть лучше, чем морские ра­ ковины, на которых играют в Гусиноозерском дацане. Он пред­ ложил нам сесть на лошадей,— он поедет вместе с нами до бли­ жайшей горушки и оттуда покажет нам путь в Ямаровку.

Мы необычайно обрадовались. Быстро оседлали коней, сло­ жили свою небольшую поклажу с немногими образцами мине­ ралов и пород и весело поднялись на ближайшую оголенную горушку. Широкая, безбрежная картина лесов тонула в синеве туманного утра. Отдельными кулисами сменялись хребты за хребтами; кое-где блестели полоски рек. Вдали, налево, одино­ кий дымок говорил о жилье, а наша Ямаровка была где-то там, ближе к восходу солнца, за пятым хребтом.

— Слушайте же внимательно,— говорил молодой бурят,—

вы спуститесь с этой горы вот в эту падушку налево; там будет

46