ответы / 9_Сознание и бессознательное

§ 6. Сознание и сфера бессознательного

Уровни ясности сознания. Термины «бессознательное», «под­сознательное», «неосознанное» часто встречаются в научной и художественной литературе, в обыденной жизни. Говорят: «Он сделал это неосознанно», «Он не хотел этого, но так получи­лось» и проч.

Анализируя в своем романе состояние духа Ивана Карамазова, Ф.М. Достоевский настойчиво подчеркивает, что Иван сам не знал о причине своего скверного настроения, подобно тому, как люди часто раздражаются по поводу какого-нибудь пустяка — уронен­ного на пол платка или не поставленной в шкаф книги, не сознавая этой причины.

Как уже отмечалось, понятие психического значительно шире понятия сознания, которое обладает не поддающимся практическо­му учету градациям уровней, начиная от высшей степени ясности, доходящей до удивительной силы прозорливости и глубины пони­мания сути вещей, и кончая полусознательным состоянием. Один ученый насчитал около двадцати ступеней сознания. Это число, ви­димо, можно свободно удвоить или даже утроить.

Наша обычная деятельность — практическая и теоретичес­кая — сознательна в отношении тех результатов, которые сначала существовали в замысле, намерении как цель. Но наши поступки могут сопровождаться и такими последствиями, которые не выте­кают из сути самих действий и намерений. Каждому ясно, что да­леко не все последствия своих поступков мы осознаем¹. Утвержда­ют, например, что знаменитый ученый Д.И. Ивановский, открыв­ший неведомый мир вирусов и положивший начало вирусологии, не понял всего громадного перспективного значения того, что он сделал.

Человеку может быть вменено в вину лишь то, что он осознает в своем поведении, что составляет наличное бытие его собствен­ного воления. Бессознательное выражается и в существовании большого пласта жизненного опыта, информации, которая накап­ливается в течение всей жизни и оседает в памяти. Из всей суммы имеющихся знаний в каждый данный момент в фокусе сознания светится лишь небольшая их доля. О некоторых хранящихся в мозгу сведениях люди даже и не подозревают.

Ни одно произвольное действие человека не бывает на всех эта­пах своего осуществления одинаково ясно осознанным. В поле со­знания находится прежде всего цель. Бессознательное проявляется и в так называемых импульсивных действиях, когда человек не дает себе отчета в последствиях своих поступков. Известно, что загип­нотизированный человек какое-то время удерживает под порогом своего сознания весьма сложные инструкции и реализует их, если наступают те объективные условия, при которых они должны быть, по указанию гипнотизера, выполнены. Во время нормального сна, при отсутствии контроля сознания, в голове человека проносятся картины действительности. Известны опыты, в которых прослежи­валась способность к пробуждению от нормального сна в заранее, перед засыпанием, заданные точные сроки.

О бессознательном. Следует различать два вида неосознанных действий. К первому виду относятся действия, никогда не осозна­вавшиеся, а ко второму — ранее осознававшиеся действия. Так, многие наши действия, находясь в процессе формирования под контролем сознания, автоматизируются и затем совершаются уже неосознанно. Сама сознательная деятельность человека возможна лишь при условии, что максимальное число элементов этой дея­тельности осуществляется именно автоматически.

По мере развития ребенка происходит постепенная автомати­зация многих функций. И сознание освобождается от «забот» о них. Когда же неосознанное или уже автоматизированное насиль­ственно вторгается в сознание, последнее борется с этим потоком «непрошеных гостей» и нередко оказывается бессильным спра­виться с ними. Это проявляется при наличии разного рода психичес­ких расстройств — навязчивых и бредовых идей, состояний тревоги, непреодолимого, немотивированного страха и др. Привычка как нечто машинальное распространяется на все виды деятельности, в том числе и на мышление по принципу: мне не хотелось думать, но дума­лось само собой. Парадокс заключается в том, что сознание присут­ствует и в бессознательных формах духовной активности, не уделяя, однако, пристального внимания всему, что совершается в глубинах духа, а наблюдая лишь за общей картиной. При этом сознание в боль­шинстве случаев может взять под контроль привычные действия и ус­корить, замедлить или даже остановить их.

Глубинные пласты бессознательного: история взглядов. Од­нако не все в бессознательном, как уже было сказано, является ранее автоматизированным: определенная часть бессознательного так и не вступает в светлое поле сознания. Именно за счет этих неподвластных сознанию психических явлений общее поле психики оказывается шире сознания как такового.

Общая идея о бессознательном встречается еще в древнеин­дийском учении Потанджали, в котором бессознательное трак­товалось как высший уровень познания, как интуиция и даже как движущая сила Вселенной. Оно восходит к демонии Сократа, ут­верждавшего, что он постоянно прислушивается к своему внутрен­нему голосу, как к своего рода велению совести и непререкаемому авторитету. Проблема бессознательного нашла отражение в учении Платона о познании как воспоминании, тесно связанном с идеей о наличии в душе скрытых, неосознанных знаний, о которых сам субъ­ект может даже и не подозревать. Платон полагал, что человек не искал бы того, что ему еще не известно, если бы он предварительно не имел его бессознательно в своей душе. Августин анализировал бессознательное в «Исповеди», где он сравнивал сферу воспомина­ний с необозримым, скрытым от сознания внутренним помещением. То, что находится за пределами обозримого для субъекта в сфере его Душевной деятельности, составляет неосознанное.

Иное освещение вопрос о бессознательном приобрел в концеп­ции Р. Декарта, который исходил из тождества психики и созна­ния. Отсюда идея о том, что за пределами сознания протекают лишь чисто физиологические, а не психические процессы. Б. Спиноза утверждал, что люди осознают свои желания, но не причины которые их определяют. Само существование бессознательных мо­тиваций составляет человеческое бремя. Достижение же свободы основано на осознании человеком реальности внутри и вне себя

В истории философской и психологической мысли впервые лишь Г. Лейбницу удалось вполне отчетливо сформулировать кон­цепцию бессознательного как низшей формы духовной деятельнос­ти. Лейбниц полагал, что все явления сознания возникают в бес­сознательной жизни и что в бодрствующем состоянии наряду с наи­более ярко выступающими сознательными представлениями суще­ствуют как бы спящие или угасшие представления — малые пер­цепции. По Лейбницу, в уме нет ничего, что уже не дремало бы в виде представления в темной душе.

И. Кант связывал понятие бессознательного с чувственным познанием, с интуицией. Он указывал на наличие сферы воспри­ятий и чувств, которые не осознаются, хотя и можно прийти к вы­воду об их существовании. Бессознательное — это темные пред­ставления в человеке, число которых безгранично. На огромной карте нашего духа «освещены только немногие пункты, — это об­стоятельство может возбуждать у нас удивление перед нашим соб­ственным существом; ведь если бы некая высшая сила сказала: да будет свет!, то без малейшего содействия с нашей стороны перед нашими глазами открылось бы как бы полмира (если, например, мы возьмем писателя со всем тем, что он имеет в своей памяти)». В противоположность принципам рационализма представители теории романтизма развивали идею бессознательного как глубин­ного источника прежде всего художественного творчества. А. Шо­пенгауэр, например, выдвинул иррационалистическую концепцию бессознательного, рассматривая его как волю в природе, источник жизни, стихийное жизненное начало, которому противостоит бес­помощное сознание. Продолжателем иррационалистических идей выступил Э. Гартман, который придерживался панпсихизма, при­знавая основой всего сущего бессознательное духовное начало, об­разующее абсолютное единство воли и идеи. Жизнь мира — не ра­зумный, но целенаправленный процесс, в котором сознание — лишь орудие слепой мировой воли как движущей силы развития.

Гартман положил в основу своей философии биологизированное понятие бессознательного, трактуемое им как «жизненная сила», проявляющаяся в инстинкте, в рефлекторных движениях как цели­тельное начало природы, открывающаяся в чувствах, характере, в нравственности, одаряющая человека всеми совершенствами и ве­дущая его к красоте и счастью, создающая язык и религию, вдох­новляющая поэтов и художников, совершающая великие открытия в науке и направляющая всемирно-исторический процесс. Бессознательное незаметно управляет человеческим разумом.

В нашей душе содержится огромное богатство испытанных нами ощущений, впечатлений, представлений и мыслей. И тем не менее Я представляет собой нечто совершенно простое, лишенное всех определений вместилище, в котором все это сохраняется, но не существует в фокусе сознания. Лишь в том случае, если мы припо­минаем какое-либо представление или мысль, мы выносим их из этой тьмы бессознательного и поднимаем до уровня существования в со­знании. Во время определенных болезней, отмечал Г. Гегель, случа­ется, что в сознании всплывают некоторые такого рода представления и знания, которые много лет считались напрочь забытыми, потому что в течение всего этого долгого времени они не доходили до фокуса сознания. Человек никогда не может знать, сколько знаний и впе­чатлений он в действительности имеет внутри себя, хотя бы тотчас же и забывал о них; они не принадлежат действительности его со­знания, его субъективности как таковой, но только его бытию, как оно есть. Таково внутреннее духовное существо человека, оно есть и останется индивидуальностью во всей своей полноте.

На необходимость самого скрупулезного исследования сферы бессознательного, его места и роли в поведении человека, особен­но в протекании различного рода душевных отклонений и заболе­ваний, больше всех настаивал и, пожалуй, больше всех в истории науки сделал знаменитый венский психиатр, психолог и мыслитель 3. Фрейд. Он считал, что большая часть психики человека бессознательна, что человек находится в постоянном стремлении к удов­летворению своих влечений, желаний, а общество составляет враждебное окружение, стремящееся ограничить или полностью лишить человека удовлетворения его страстей. По Фрейду, личность разделена на Оно, Я (Эго) и Сверх-Я (Супер-эго). Под Оно имеется в виду сфера бессознательного, подчиненная лишь принципу наслаждения. Она лишена сомнений, противоречий и отрица­ния. Все инстинкты и связанные с ними влечения Фрейд разделяет на две противоположные группы: первая охватывает влечения Эго, инстинкты смерти, агрессии, разрушения, а вторая — половые ин­стинкты, инстинкты жизни. Последние, по мнению Фрейда, явля­ются инстинктами «эроса». Для первой группы характерны тенден­ции, толкающие человеческий организм к возврату в животное со­стояние. Конкретным проявлением инстинкта смерти является, на­пример, садизм. Садисту приятно видеть страдание, а причинять его еще приятнее. Проявлением инстинкта жизни является эроти­ческая любовь. Фрейд рассматривает сознание личности как сис­тему внешних запретов и правил (Супер-эго), а истинное содержа­ние индивидуального (Эго) составляет нечто «надсознательное» (Оно), содержащее импульсивные влечения и страсти. Между ними существует постоянный конфликт, причем разум враждебен индивидуальности, он подобен «всаднику, который должен обуз­дать превосходящую силу лошади, опираясь на заимствованные из внешнего мира силы». Господствующими мотивами поведения яв­ляются сексуальные, и лишь через неудачи в любви возможна творческая трансформация. Сознание создает различного рода нормы, законы, заповеди, правила, которые подавляют подсозна­тельную сферу, являясь для нее цензурой духа. Подсознательная сфера может проявлять себя только в областях анормальных (сно­видения, случайные оговорки, описки, забывания и др.) или прямо ненормальных (неврозы, психозы и др.).

Заслуга Фрейда в том, что он выделил сферу бессознательного и подверг ее профессиональному анализу. Но он явно преувеличил ее роль в поведении нормального, здорового человека, который, как правило, в своем поведении руководствуется разумом, адекват­но отражающим логику вещей и событий. Человек — это прежде всего сознательное, разумное существо. Не только мышление, но и эмоции пронизаны сознанием. Конечно, когда человек спасает утопающего, вытаскивает ребенка из огня, рискуя собственной жизнью, он в этот момент не думает о значимости своего поступка, не рассчитывает, не обобщает, не размышляет — он действует мгновенно, под влиянием интуитивно-эмоционального порыва. Но ведь сама эта эмоция сформировалась на почве нравственно-вос­питанных навыков, разумных стремлений, трудовой и иной взаимопомощи. Под этим порывом, казалось бы безотчетным, лежат глу­бокие пласты «снятой» сознательной жизни. Но при всем этом, признаемся сами себе: разум далеко не всегда господствует над ос­тальными силами нашей души.