Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Арбитраж 22-23 учебный год / Арбитражная практика № 1, январь 2017

.pdf
Скачиваний:
12
Добавлен:
21.12.2022
Размер:
2 Мб
Скачать
☆

попытаться подвести этот договор к поименованному, то скорее он ближе к договору простого товарищества: кредиторы объединились, чтобы достичь общей цели, а именно распределить полученное между собой.

В силу слабой доктринальной разработки таких соглашений в российском праве, отсутствия практического опыта у юристов есть риск, что такое разъяснение спровоцирует не единообразную практику квалификации одинаковых по содержанию соглашений о субординации. Одни суды усмотрят в этих соглашениях договоры комиссии, другие — простое товарищество, хотя это будут одни и те же договоры.

К сожалению, Верховный суд в этой части не прислушался к мнению некоторых ученых, в частности А. Г. Карапетова2, который предлагал воздержаться от такой рекомендации судам. Теперь при заключении таких договоров сторонам особенно надо обратить внимание на данное разъяснение. Если стороны не намерены подчинять свои договоренности названным видам договоров, нужно избегать включения в них положений, которые позволят квалифицировать их в качестве договоров комиссии, агентирования или простого

товарищества. Кроме этого, стороны должны доказать суду, что межкредиторское соглашение не подпадает ни под один из названных договоров.

В абзаце 2 п. 6 анализируемого постановления содержится спорное положение, которое не следует из закона. Странно, что Пленум пытается навязать участникам соглашения какую-то умозрительную модель, которую стороны вовсе не имели в виду. При таком толковании не совсем ясно, с чем же остается младший кредитор, если он передаст права старшему кредитору. Ведь переход права старшего кредитора к младшему закон связывает с передачей младшим кредитором полученного от должника исполнения в пользу старшего кредитора. Но здесь как раз исполненного нет, поскольку речь идет о неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства должником. Получается, что по требованию старшего кредитора младший кредитор должен отдать право по договору, но уже ничего получить от должника не сможет, так как он передаст права старшему кредитору. Но и от старшего кредитора он, в силу нормы закона, ничего получить не может. Это странная ситуация, которая нарушает принцип эквивалентности.

Последнее предложение этого пункта также вызывает ряд вопросов. Во-первых, непонятно, о каком кредиторе, принявшем исполнение, идет речь. Имеет ли в виду Пленум только что описанную ситуацию или обычный случай, когда младший кредитор получает исполнение от должника. Возможно, как раз здесь Пленум ВС усмотрел элементы комиссии: когда должник не исполняет обязательство, младший кредитор передает старшему кредитору на комиссию право требования к должнику с тем, чтобы тот сам добился исполнения. Но раз это исполнение в силу субординации следует все равно старшему кредитору, то непонятно, почему он должен отвечать за утрату, недостачу или повреждение имущества, полученного от должника.

В любом случае перечень оказался неполным, ведь ненадлежащее исполнение связано не только с утратой, недостачей или повреждением имущества, но и с просрочкой исполнения обязательства. Просрочка же здесь вообще не названа, хотя это самый распространенный вид нарушения обязательства. Данное разъяснение вызывает неясность. Поэтому участникам межкредиторских соглашений целесообразно урегулировать данную сферу отношений в самом соглашении, определив обязанности кредиторов на случай нарушения обязательств должника перед каждым из них.

ЦИТАТА: «Если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором и не вытекает из существа отношений между кредиторами, расходы по исполнению обязанности передать другому кредитору полученное от должника исполнение несет кредитор, получивший исполнение от должника применительно к статье 309.2 ГК РФ» (п. 7 Постановления Пленума ВС № 54).

Видимо, Пленум исходит из того, что младший кредитор не является должником старшего кредитора, поэтому в тексте пункта указано «применительно к статье 309.2 ГК РФ». Однако представляется, что старший кредитор вправе взыскать с младшего кредитора полученное от должника, и поэтому младший кредитор является должником старшего кредитора. Иначе защита интересов кредиторов окажется неэффективной. Раз уж кредиторы договорились так, что младший кредитор обязан передать полученное, то с него можно взыскать должное в случае неисполнения им данной обязанности. Следовательно, он должник по обязательству и с него можно взыскать расходы по исполнению соответствующей обязанности. Понятно, что это разъяснение окажется не очень практичным, когда речь идет об исполнении денежного обязательства, так как здесь нет существенных расходов по перечислению денежных средств.

ЦИТАТА: «К уступке требования, совершенной кредиторами одного должника между собой, положения статьи 309.1 ГК РФ не применяются» (п. 8 Постановления Пленума ВС № 54).

С одной стороны, кажется очевидным, что ст. 309.1 ГК РФ не применяется к уступке требования между кредиторами одного должника. Представляется неясным, как именно можно было бы применить ст. 309.1 ГК к этому случаю и какие негативные последствия это разъяснение призвано предотвратить. Возможно, Пленум таким образом обеспечивает допустимость уступки при банкротстве должника, компенсируя ограничительное разъяснение в отношении процедур банкротства, но здесь об этом не сказано. Возможно, это разъяснение устраняет опасения того, что требование об однородности обязательств в ст. 309.1 ГК может помешать обычной уступке между кредиторами одного должника. В любом случае в силу принципа свободы договора соглашение о субординации может охватывать уступку одного кредитора другому. Однако одна лишь уступка права между кредиторами сама по себе не охватывается гипотезой ст. 309.1 ГК РФ, поэтому опасения применения ее положений к уступке на самом деле не имеют под собой оснований.

В пункте 9 Постановления Пленума ВС № 54 разграничены расходы должника и расходы кредитора на принятие исполнения. Каждый несет расходы по тем действиям, по которым он обязан, что представляется верным. В остальном этот пункт содержит положения действующего закона.

Плата за отказ от договора может быть снижена судом в исключительных случаях

ЦИТАТА: «По общему правилу право на односторонний отказ от исполнения обязательства либо на изменение его условий должно быть предусмотрено ГК РФ, другими законами и иными правовыми актами (пункт 1 статьи 310 ГК РФ).

Право на односторонний отказ от исполнения обязательства либо на изменение его условий может быть предусмотрено договором для лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность, в отношениях между собой, а также для лица, не осуществляющего предпринимательскую деятельность, по отношению к лицу, осуществляющему предпринимательскую деятельность (абзац первый пункта 2 статьи 310 ГК РФ).

Предоставление договором права на отказ от исполнения обязательства или одностороннее изменение его условий для лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, по отношению к лицу, не осуществляющему предпринимательскую деятельность, допускается только в специально установленных законом или иными правовыми актами случаях (абзац второй пункта 2 статьи 310 ГК РФ).

По смыслу статьи 67.2 ГК РФ условиями корпоративного договора может быть предусмотрено право на односторонний отказ от исполнения обязательств для любого из его участников» (п. 10 Постановления Пленума ВС № 54).

Данное разъяснение предусматривает новеллу, которая не следует из закона, а именно распространение правил об одностороннем отказе на корпоративные отношения, независимо от того, какую деятельность осуществляют участники. Любой из участников может предусмотреть право на односторонний отказ, что представляется верным подходом. Пленум не пошел дальше и не дал разъяснений о допустимости одностороннего отказа в сделках между гражданами, публично-правовыми образованиями с коммерческими организациями и гражданами.

То, что содержится в п. 10, достаточно ясно следует из закона, за исключением новеллы, касающейся ст. 67.2 ГК РФ.

ЦИТАТА: «При применении статьи 310 ГК РФ следует учитывать, что общими положениями о договоре могут быть установлены иные правила о возможности предоставления договором права на отказ от исполнения обязательства или одностороннее изменение его условий.

Так, например, в обязательстве из публичного договора, заключенного лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, право на односторонний отказ от исполнения обязательства может быть предоставлено договором только той стороне, для которой заключение этого договора не было обязательным (пункт 1 статьи 6, пункт 2 статьи 310, статья 426 ГК РФ).

Кроме того, право на односторонний отказ от договора может быть предусмотрено правилами об отдельных видах договоров. В частности, право на односторонний отказ от договора предоставлено заказчику по договору подряда (статья 717 ГК РФ), сторонам договора возмездного оказания услуг (статья 782 ГК РФ), договора транспортной экспедиции (статья 806 ГК РФ), агентского договора, заключенного без определения срока окончания его действия (статья 1010 ГК РФ), договора доверительного управления имуществом (пункт 1 статьи 1024 ГК РФ)» (п. 11 Постановления Пленума ВС № 54).

В абзаце 2 п. 11 в качестве примера приводится публичный договор. Буквально ст. 426 ГК РФ такого положения не предусматривает, поэтому такое разъяснение есть не что иное, как расширительное истолкование данной нормы, и это оправданное решение. Такая практика была известна арбитражным судам (постановление Президиума ВАС РФ от 24.11.2009 № 9548/09). Это кажется разумным, поскольку в противном случае отказ обязанного к заключению договора лица повлек бы снова требование о его заключении.

ЦИТАТА: «Если односторонний отказ от исполнения обязательства или одностороннее изменение его условий совершены тогда, когда это не предусмотрено законом, иным правовым актом или соглашением сторон или не соблюдены требования к их совершению, то по общему правилу такой односторонний отказ от исполнения обязательства или одностороннее изменение его условий не влекут юридических последствий, на которые они были направлены» (п. 12 Постановления Пленума ВС № 54).

Односторонний отказ от исполнения обязательства — это сделка. Сделка, которая не влечет правовых последствий, является недействительной. В связи с этим непонятно, почему Пленум ВС не назвал такие сделки ничтожными. Возможно, здесь имется в виду возможность последующего одобрения такого отказа. При этом вопрос конвалидации ничтожных сделок как общее правило является спорным в российской юриспруденции. Однако в п. 14 говорится именно о ничтожности одностороннего изменения или отказа от исполнения обязательства. Непонятно, что Пленум имел в виду, включив оговорку «по общему правилу». Возможно, последнее

учитывает доктрину эстоппель. Например, если соответствующая сторона, получив не предусмотренный соглашением и законом отказ от договора, повела себя так, что дала другой стороне основания полагать, что она согласна с таким отказом. Впоследствии, в силу принципа запрета недобросовестного противоречивого поведения, она не может ссылаться на ничтожность отказа.

Пункт 13 анализируемого постановления не содержит каких-либо разъяснений, а повторяет нормы закона. Здесь главное — не обнаружить скрытого смысла, которого на самом деле нет.

ЦИТАТА: «При осуществлении стороной права на одностороннее изменение условий обязательства или односторонний отказ от его исполнения она должна действовать разумно и добросовестно, учитывая права и законные интересы другой стороны (пункт 3 статьи 307, пункт 4 статьи 450.1 ГК РФ). Нарушение этой обязанности может повлечь отказ в судебной

защите названного права полностью или частично, в том числе признание ничтожным одностороннего изменения условий обязательства или одностороннего отказа от его исполнения (пункт 2 статьи 10, пункт 2 статьи 168 ГК РФ).

Например, по этому основанию суд отказывает во взыскании части процентов по кредитному договору в случае одностороннего, ничем не обусловленного непропорционального увеличения банком процентной ставки» (п. 14 Постановление Пленума ВС № 54).

Представляется, что в абз. 2 п. 14 Пленум имеет в виду отказ в такой части процентов, которая является значительно выше рыночной, хотя буквально этого здесь не сказано. В целом в этом подходе нет ничего нового: аналогичное положение было сформулировано

всудебной практике ранее, в том числе арбитражных судов (постановление Президиума ВАС РФ от 06.03.2012 № 13567/11). Такое же толкование было принято и в практике ВАС РФ по другим делам, например, в п. 4.3 постановления Пленума ВАС РФ от 17.09.2011 № 73 «Об отдельных вопросах практики применения правил ГК РФ о договоре аренды» о снижении односторонне увеличенной арендной платы до размера рыночной. Вообще, такой подход, при котором одна из сторон злоупотребляет своим правом на одностороннее изменение условий обязательства, и реакция правопорядка на такое поведение — снижение правопритязания до его рыночного размера, слабо мотивирует лицо, злоупотребляющее правом на одностороннее изменение условий обязательства. Ведь в таком случае нет превентивного воздействия. Лицо хочет злоупотребить своим правом и при этом оно ничем не сдерживается от таких действий. Если злоупотребляющее правом лицо слишком сильно повысит арендную плату или процентную ставку по сравнению с рыночной, то самое негативное последствие этого — возврат к рыночной ставке. А вот если бы судебная практика уничтожала нерыночное увеличение арендной платы, процентов за пользование кредитом и подобных платежей, возвращая стороны не к рыночному, а к ранее согласованному размеру, то такой подход сдерживал бы субъектов гражданского права от злоупотребления своим правом на одностороннее изменение условий обязательства.

В таком случае одностороннее увеличение платежей выше рыночных условий оказывалось бы невыгодным. Принятый же подход предоставляет лицу, злоупотребившему правом, рыночные условия получения платы, тогда как у правопорядка имеются достаточные основания применить санкцию в отношении данного лица, оставив его в прежних условиях, по крайней мере, на прошлый период отношений. Поэтому судебная практика может воспринять это разъяснение именно в таком контексте, так как здесь напрямую не сказано,

вкакой части следует отказать в увеличении суммы процентов. Тем самым данное разъяснение можно истолковать таким образом, чтобы применить прежнюю ставку процентов.

ЦИТАТА: «По смыслу пункта 3 статьи 310 ГК РФ обязанность по выплате указанной в нем денежной суммы возникает у соответствующей стороны в результате осуществления права на односторонний отказ от исполнения обязательства или на одностороннее изменение его условий, то есть в результате соответствующего изменения или расторжения договора (пункт 2 статьи 4501 ГК РФ). Если иное не предусмотрено законом или договором, с момента осуществления такого отказа (изменения условий обязательства) первоначальное обязательство прекращается или изменяется и возникает обязательство по выплате определенной денежной суммы.

Если будет доказано очевидное несоответствие размера этой денежной суммы неблагоприятным последствиям, вызванным отказом от исполнения обязательства или изменением его условий, а также заведомо недобросовестное осуществление права требовать ее уплаты в этом размере, то в таком исключительном случае суд вправе отказать в ее взыскании полностью или частично (пункт 2 статьи 10 ГК РФ)» (п. 16 Постановления Пленума ВС № 54).

Вабзаце 1 п. 16 речь идет о том, что сначала обязательство изменяется или прекращается, а только потом возникает обязанность уплаты для случаев, когда выход из договора платный. Представляется, что было бы целесообразно разграничивать определенную или определимую по условиям договора плату от платы, состоящей из возмещения убытков или издержек. Последняя по определению может взиматься лишь после отказа, тогда как первая должна уплачиваться вперед, то есть как условие для отказа, своего рода плата за выход: сначала платишь, затем выходишь из договора. Однако Пленум не пошел по этому пути. В результате этого спорного с теоретической точки зрения толкования законные интересы стороны, имеющей право на плату, защищены недостаточно. В связи с этим стороне, выговорившей себе плату за односторонний отказ другой стороны, следует позаботиться о своем интересе в договоре, установив в нем, что отказ от исполнения договора допускается только после предварительной уплаты предусмотренной суммы. Такое условие не противоречит позиции Пленума ВС, ведь здесь прямо указано, что иное может быть предусмотрено законом или договором.

Вабзаце 2 п. 16 предусмотрено спорное толкование. По общему правилу отказ от исполнения вообще не допускается. Если плата,

на которую согласился контрагент, для него высока, он может не пользоваться отказом и продолжать исполнять обязательство. У судов есть все основания для сдержанного применения такого снижения платы, поскольку Пленум связывает его допустимость с исключительными случаями. Иными словами, такое снижение допустимо только при вопиющем размере платы за выход, когда

рациональность лица, согласившегося на ее выплату, можно поставить под сомнение. Плата за выход должна быть признана неадекватной, когда цена говорит сама за себя.

Частичное исполнение не всегда отвечает интересам кредитора

ЦИТАТА: «По общему правилу кредитор вправе не принимать исполнение обязательства по частям (статья 311 ГК РФ).

Такая обязанность может быть предусмотрена законом, иными правовыми актами, условиями обязательства, а также вытекать из обычаев или существа обязательства. В частности, из существа денежного обязательства по общему правилу вытекает возможность его исполнения по частям, в силу чего кредитор не вправе отказаться от принятия исполнения такого обязательства в части.

Делимость предмета обязательства сама по себе не создает обязанности кредитора принять исполнение по частям» (п. 17 Постановления Пленума ВС № 54).

В пункте 17 анализируемого постановления приводится спорное разъяснение. Интерес кредитора, например, по кредитному обязательству, может состоять именно в получении полной суммы. В противном случае обычно предусматривают выдачу кредита траншами. Например, кредит получается для целей приобретения заемщиком вещи по цене, равной сумме займа. Видимо, в таких случаях надо признать, что из существа обязательства следует как раз иное — недопустимость предоставления займа по частям. Здесь надо было бы исходить из недопустимости недобросовестного отказа кредитора от принятия частичного исполнения (причем не обязательно денежного), когда, например, объем поставленного товара имеет ничтожную недостачу или, когда продавцу нет смысла не принимать частичную оплату проданного товара. В любом случае при таком подходе Пленума кредитору, желающему охранить свой интерес в получении целого (полного) денежного исполнения целесообразно согласовать такое условие в договоре, исключив фактор неопределенности судебной практики в применении данного разъяснения.

Стороны могут договориться о порядке подтверждения полномочий представителей

ЦИТАТА: «Если иное не предусмотрено соглашением сторон и не вытекает из обычаев или существа обязательства, должник вправе при исполнении обязательства потребовать доказательств того, что исполнение принимается самим кредитором или управомоченным им на это лицом, и несет риск последствий непредъявления такого требования (пункт 1 статьи 312 ГК РФ).

Должник не считается просрочившим в случае отказа от исполнения обязательства до получения подтверждения того, что исполнение принимается надлежащим лицом (статья 406 ГК РФ)» (п. 18 Постановления Пленума ВС № 54).

Данное разъяснение представляется очевидным, хотя буквально такого положения не закреплено ни в ст. 312, ни в ст. 406, ни в ст. 408 ГК РФ. Применительно к получению подтверждения было бы целесообразно уточнить, что такое подтверждение должно быть надлежащим.

ЦИТАТА: «По смыслу пункта 2 статьи 312 ГК РФ право должника требовать от представителя кредитора подтверждения его полномочий, в частности предъявления доверенности, удостоверенной нотариально, возникает тогда, когда исполнение принимается от имени представляемого лицом, действующим на основании письменного документа, а письменное уполномочие не было представлено непосредственно кредитором должнику и не содержится в договоре между ними.

Стороны вправе в своем соглашении установить порядок подтверждения полномочий представителя кредитора, например, установить, что при наличии сомнений должник обращается непосредственно к кредитору с требованием оперативно подтвердить полномочия его представителя в простой письменной форме, в том числе в форме электронного документа и иного сообщения, переданного по каналам связи (статьи 165.1, 185.1, 434 ГК РФ). В таком случае полномочия представителя кредитора подтверждаются в предусмотренном сторонами порядке. В силу специального регулирования должник не вправе требовать нотариально удостоверенной доверенности, в частности, от законного представителя (статьи 26, 28 ГК РФ) и в случае, если полномочия явствуют из обстановки, в которой действует представитель (пункт 1 статьи 182 ГК РФ)» (п. 19 Постановления Пленума ВС № 54).

В разъяснении, изложенном в абз. 2 п. 19, говорится о безусловно возможном соглашении в силу свободы договора. Однако должникам все же следует оценивать свои риски при использовании подобных правил подтверждения правомочий на получение исполнения, поскольку риски исполнения ненадлежащему лицу несет именно должник. Если кредитор не совершил каких-либо действий, которые содействуют получению исполнения ненадлежащим лицом, риск исполнения такому лицу несет должник даже при соблюдении им условий соглашения о процедуре подтверждения полномочий.

Разъяснение, изложенное в абз. 3 п. 19, подтверждает то, что при очевидном представительстве в силу обстановки (например, в магазине у кассиров и продавцов) нет необходимости испрашивать нотариальную доверенность. Но поскольку представительство в силу обстановки может быть таково, что полномочия далеко не очевидны, видимо, в этих случаях должник все же может обезопасить себя предъявлением требования о подтверждении полномочий. Ведь представительство — своего рода льгота для кредитора, который тем самым расширяет свою субъектность, что не должно идти во вред другим участникам оборота.

1 Термин введен профессором В. В. Витрянским. См.: Витрянский В. В. Реформа российского гражданского законодательства: промежуточные итоги. М.: Статут, 2016. 431 с.

2 См.: Карапетов А. Г. Комментарий к проекту постановления Пленума ВС РФ по вопросам исполнения обязательств: эл. версия. Режим доступа: https://zakon.ru/blog/2016/11/11/kommentarij_k_proektu_postanovleniya_plenuma_vs_rf_po_voprosam_ispolneniya_obyazatelstv#comment_302425.

СУДОПРОИЗВОДСТВО

Контрагент использует процессуальные права для затягивания процесса. Какие методы больше не сработают

Сергей Анатольевич Слесарев

частнопрактикующий юрист, эксперт центра «Общественная дума»

•Когда подача встречного иска грозит обвинением в злоупотреблении правом

•Может ли суд признать отказ от иска недобросовестным поведением

•Как отличить злоупотребление от добросовестной реализации прав

Всудебных спорах нередко встречаются случаи, когда суды квалифицируют определенные действия сторон как злоупотребление процессуальными правами. При этом стороны пользуются или законными инструментами, или лазейками в процессуальном законодательстве. Рассмотрим на примерах из судебной практики, какие действия суды квалифицируют как злоупотребление процессуальными правами и как они борются с проявлением недобросовестности в процессе.

Суды не верят бездоказательным заявлениям ответчиков о попытках примириться с истцом

Наиболее распространенная цель злоупотребления процессуальными правами — затягивание процесса. Цели затягивания могут быть различными: выиграть время, протянуть срок незаконного использования денежных средств, вывести активы, создать напряженную атмосферу в процессе и т. п.

Например, в одном деле ответчик неудачно попытался отложить разбирательство якобы для заключения мирового соглашения. Однако доказательств согласия истца на заключение соглашения или его проект он не представил. Истец в отзыве на апелляционную жалобу также не подтвердил факт обращения к нему с предложением заключить мировое соглашение, своего согласия на его заключение не выразил (постановление АС Северо-Западного округа от 07.10.2016 по делу № А56-902/2016).

В другом деле ответчик, притворившись, что желает примириться с истцом, заявил ходатайство об оставлении иска без рассмотрения более чем через год с момента предъявления к нему требований. При этом цель ходатайства, по мнению суда, была направлена на затягивание процесса, а не на добровольное исполнение требований. За время производства по делу истекли все сроки, установленные договором сторон для урегулирования спора в досудебном порядке. Однако действий по добровольному погашению задолженности ответчик не предпринимал (постановление АС Центрального округа от 26.07.2016 по делу № А68-9333/2015).

Еще в одном споре ответчик заявил встречный иск в день оглашения решения, что суд расценил как попытку затянуть процесс (постановление АС Волго-Вятского округа от 23.07.2015 по делу № А28-13431/2014). Заявление встречных исков в самый последний момент или при новом рассмотрении дела — весьма распространенное явление. Однако суды успешно с ним борются. Они отказывают в принятии встречного иска или выделяют дело в новое производство (постановления АС Западно-Сибирского округа от 30.11.2015 по делу № А46-3447/2015, Уральского округа от 11.04.2016 по делу № А60-38067/2015).

Помимо встречного иска такой же отпор может встретить и уточнение иска, если оно заявляется в последний момент судебного разбирательства (постановление АС Западно-Сибирского округа от 31.08.2016 по делу № А45-12747/2015).

Конечно, это далеко не все способы затягивания процесса. То же неоднократное заявление отводов судье — по-прежнему любимый конек некоторых участников спора. Так, суд наложил штраф на АО из-за многократных заявлений об отводе. Суд указал, что заявление необоснованных и бездоказательных отводов направлено на подрыв авторитета судебной власти и явно свидетельствует о неуважении к суду (постановление АС Западно-Сибирского округа от 05.02.2015 по делу № А75-2177/2012).

К сожалению, судебные штрафы не могут остановить эту «эпидемию» отводов. Возможно, следует ужесточить ответственность за неуважение к суду и сделать нормы о разрешении заявления об отводе в АПК аналогичными нормам ГПК РФ. Так, согласно ч. 2 ст. 20

ГПК вопрос об отводе судье, рассматривающему дело единолично, разрешается тем же судьей. В АПК РФ это право (ч. 2 ст. 25) дано только председателю суда, его заместителю и председателю судебного состава. Вот и бегает судья в поисках начальства, вместо того чтобы рассматривать дело по существу. При этом в подавляющем большинстве случаев заявленные причины для отвода надуманны, вплоть до таких, что «судья косо смотрит на меня».

Разновидностью затягивания процесса можно посчитать и случаи, когда лицо свои права осуществляет небрежно. Так, в одном деле заявитель не предпринял действий для подтверждения полномочий своего представителя и не выполнил требования суда по исправлению заявления. В итоге это послужило основанием для отклонения ходатайства, поскольку заявитель сам злоупотребил своими правами — небрежность, допущенная представителем при подготовке обращений, не может рассматриваться в качестве уважительных причин (постановление АС Поволжского округа от 15.12.2015 по делу № А12-22896/2015).

Затягивание может касаться и исполнения судебного акта: в деле о сносе самовольной постройки ответчик обратился в суд за разъяснением, какие именно элементы постройки нужно снести для исполнения судебного акта. Суд отказался давать разъяснения из-

за ясности судебного акта. Кассация согласилась с отказом, поскольку ответчик многократно обращался в суд за разъяснением постановления апелляции, цель такого обращения была явной — оттянуть исполнение судебного акта, что суд расценил как злоупотребление правом (постановление АС Волго-Вятского округа от 22.01.2015 по делу № А29-10243/2010).

Занижение госпошлины с помощью лазейки в АПК суды расценивают как злоупотребление правом

На протяжении 2015 и 2016 годов арбитражный суд Московского округа рассматривал серию кассационных жалоб от общества, которое подавало иски о взыскании задолженности, но при этом в мотивировочной части искового заявления указывало один расчет задолженности, а в просительной части заявляло к взысканию меньшую сумму (например, 49 тыс. руб., из расчета которой и уплачивало госпошлину). Суд приступал к рассмотрению дела в порядке упрощенного производства. Однако через некоторое время истец, не изменяя периода задолженности, резко увеличивал размер иска (свыше 1 млн). В связи с этим суд вынужден был переходить к рассмотрению дела по общим правилам искового производства.

Так истец экономил на уплате госпошлины при подаче иска и поступал аналогичным образом по целому ряду дел. Суд расценил такое поведение как злоупотребление процессуальным правом с целью затянуть процесс и уклониться от уплаты госпошлины в положенном размере. Тем более у истца была возможность просить рассрочки или отсрочки уплаты госпошлины при подаче иска, но он предпочел обходной путь. В результате в соответствии с ч. 2 ст. 111 АПК РФ суд отнес на истца все судебные расходы (постановления АС Московского округа от 12.11.2015 по делу № А40-190687/14, от 09.02.2016 по делу № А40-173745/2014, от 12.05.2016 по делу № А40-107862/2015 и др.).

Последователи подобного метода занижения госпошлины встречаются и в иных округах (постановление АС Восточно-Сибирского округа от 20.04.2016 по делу № А78-11657/2015).

Истцы пользуются законной лазейкой в АПК, который не дает суду права поступить в подобных случаях так, как предусматривает ч. 2 ст. 92 ГПК РФ: если истец увеличивает размер исковых требований, суд продолжает рассматривать дело только после предоставления доказательств уплаты госпошлины или разрешения судом вопроса об отсрочке, рассрочке или уменьшении ее размера. Представляется, что настало время перенести это положение и в АПК, чтобы пресечь вышеописанные маневры. Также целесообразным было бы предоставить суду право оставлять заявление без движения или отказывать в принятии иска при наличии подобных противоречий в мотивировочной и просительной частях иска, то есть ввести в АПК РФ требование о непротиворечивости, целостности исковых заявлений.

Выжидание момента для предъявления доказательств обернется отказом в их принятии со ссылкой на злоупотребление

Сторона в деле может ставить перед собой и иные цели, помимо затягивания процесса.

Так, истец предъявил иск в России о взыскании суммы депозита с двух банков. Один из них находился в России, а второй — на территории Азербайджана. Однако суд счел, что истец злоупотребил процессуальными правами с целью изменить подсудность спора. Дело в том, что спорный договор был заключен в Азербайджане, исполнялся там же, не содержал положений о применении к отношениям сторон законодательства РФ. В российском банке был лишь открыт счет, через который истец переводил средства азербайджанскому банку.

По мнению суда, это не влечет за собой солидарную ответственность российского банка по договору банковского вклада между истцом и азербайджанским банком. Тем более российский банк не являлся стороной в договоре (постановление АС Московского округа от 05.10.2015 по делу № А40-113710/2014).

В другом деле ответчик мешал сбору доказательств — осмотру производственной площадки по определению суда в рамках спора об истребовании производственного оборудования из чужого незаконного владения. При осмотре площадки ответчик активно

препятствовал фотофиксации находящегося там оборудования, требовал покинуть площадку, отказался подписать акт осмотра. Такое поведение суд расценил как злоупотребление процессуальными правами и не принял в качестве доказательства предоставленный ответчиком повторный акт осмотра площадки (постановление АС Северо-Западного округа от 28.09.2016 по делу № А56-48712/2015).

Злоупотребления в процессе доказывания встречаются в том числе в форме несвоевременного предоставления доказательств. Так, суд отказал в приобщении доказательств, поскольку представленное письмо не подписано, информация в нем могла быть представлена в суд первой инстанции, дополнения к жалобе содержат новые доводы, которые ранее и заблаговременно не доводились заявителем до сведения иных участников спора, что можно расценить как злоупотребление процессуальными правами (постановление АС Уральского округа от 14.07.2016 по делу № А50-636/2014).

В другом споре кассатор предоставил за 15 минут до начала судебного заседания дополнение к жалобе с новыми доводами и доказательствами. Суд квалифицировал это как злоупотребление процессуальными правами, поскольку доказательств направления

дополнений к жалобе заявитель не представил, они поданы за пределами срока подачи кассационной жалобы (постановление АС Восточно-Сибирского округа от 29.08.2016 по делу № А33-2149/2016).

Еще одна категория злоупотребления правом — уклонение от судебного разбирательства, причем со стороны истца через отказ от иска или от заявленных требований. В одном деле заявитель на стадии апелляционного производства сообщил об отказе от предъявленных требований. Суд не принял такой отказ. Он счел, что заявитель недобросовестно использовал процессуальное право на отказ от требования — не из-за утраты интереса к судебному рассмотрению спора, а чтобы устранить действие определения суда первой

инстанции, сформировавшего нежелательную для заявителя судебную практику. Такой отказ от требований нарушает действующее законодательство, в связи с чем не может быть принят (постановление АС Дальневосточного округа от 30.03.2016 по делу № А732825/2012).

Однако не все действия сторон являются злоупотреблением правами, хотя нередко они пытаются представить таковыми активные действия других участников спора. Иногда внешне такие действия очень напоминают по своей форме злоупотребление, например, также затягивают процесс.

Так, в одном споре в рамках дела о банкротстве общество-кредитор заявило, что при рассмотрении обособленных споров по оспариванию сделок представитель ИП-банкрота занимала активную процессуальную позицию против удовлетворения всех заявлений конкурсного управляющего. Она обжаловала каждый судебный акт, в отсутствие второго участника обособленного спора заявляла ходатайство о пропуске срока исковой давности, чем затягивала судебное заседание и нарушала права единственного кредитора, срывала судебные

заседания, препятствовала рассмотрению дела. Все это, по мнению общества, является злоупотреблением процессуальными правами. Однако суд не согласился с такими доводами, поскольку представитель действовала строго в рамках полномочий по доверенности и в интересах своего доверителя (постановление АС Северо-Западного округа от 28.04.2016 по делу № А56-15722/2013).

Компенсация за причиненный недобросовестным поведением вред не исправит ситуацию со злоупотреблениями

Мы рассмотрели наиболее распространенные случаи злоупотреблений процессуальными правами. Их можно распределить по трем группам в зависимости от преследуемой лицом цели:

Первая группа — злоупотребления с целью получения финансовой экономии в любой форме: занижение госпошлины, попытка изменения подсудности дела через подставных соответчиков и др.

Вторая группа — затягивание процесса. Способы затягивания различны: заявление встречных исков и ходатайств, отводов судье и т. п.

Третья группа — попытка создать благоприятную для себя ситуацию, в том числе правовое преимущество: препятствия в сборе доказательств, невыгодных стороне, или в неблагоприятный для нее момент, придержание доказательств и др.

Причем для злоупотребления используются законные механизмы, которые призваны защищать права и законные интересы участников спора. То же заявление встречного иска само по себе не может быть плохим — это способ защиты права. Но оно может превратиться в зло, когда сторона вместо того, чтобы расставить все точки над i сразу, занимает выжидательную позицию и при неблагоприятном для нее раскладе пытается затянуть процесс.

Но, как мы видели в примерах выше, порой обычное поведение стороны в деле очень похоже на злоупотребление правом, хотя таковым и не является. Как же отличить, что перед нами — злоупотребление или добросовестная реализация своих прав? В конечном итоге сторона в деле всегда преследует цель защитить свои интересы, как она их понимает, а оценка действий как недобросовестных субъективна.

Для ответа на этот вопрос требуется определить цель действия, то, в чем выражается процессуальное благо от действия стороны, — в защите законного интереса, права лица, которое принадлежит ему с точки зрения закона, или же незаконного интереса. Когда ответчик

пытается доказать с использованием закрепленных законом или договором механизмов, что его действия были вызваны недобросовестным поведением истца, например, из-за поставки некачественного товара — это одно; но когда этот же ответчик, получив качественный товар, просто его не оплачивает с целью и товар использовать и деньги подольше придержать — смысл аналогичного процессуального поведения будет совсем другим.

То есть в качестве критерия принимается направленность действий, добросовестность поведения стороны. Добросовестность же выражается, прежде всего, в соблюдении не только норм закона и обычаев делового оборота, но и норм морали. Насколько честно сторона ведет себя в состязательном процессе, уважает ли она принципы судопроизводства. В оценке сыграет свою роль оправданность и процессуальная целесообразность действия. Надуманность отвода судьи по мотиву отклонения ходатайства или «косого взгляда» вряд ли будет соответствовать таким критериям, поскольку у стороны имеются иные процессуальные инструменты защиты права.

О недобросовестности поведения стороны в качестве основного элемента злоупотребления процессуальным правом упоминает и А. В. Юдин1.

К сожалению, сегодня АПК РФ дает широкие возможности для злоупотреблений, а вот противодействий в виде серьезных санкций почти не имеет. Как справедливо отметил в одном из своих трудов А. И. Приходько, возложение на злоупотребившее лицо судебных расходов ничего не дает, поскольку лицо заранее учитывает этот риск и просчитывает свои действия так, что выгода перекрывает негативные

последствия наказания2. В этом плане интересно предложение И. В. Рехтиной и М. А. Боловнева о дополнении АПК нормой о возможности

взыскания с недобросовестной стороны компенсации за причиненный вред в порядке ст. 1064 ГК РФ3. Представляется, что взыскание такой компенсации будет весьма проблематично в плане доказывания размера самого вреда, его причинения и, самое главное, причинноследственной связи между действиями злоупотребившего процессуальными правами лица и наступившим вредом. Поэтому введение подобной нормы ничего не даст, а только запутает.

Более целесообразно использовать жесткие меры в отношении недобросовестной стороны, например, через увеличение размера судебных штрафов в разы. Также возможно применять негативные последствия в виде удовлетворения исковых требований или, наоборот, отказа

вудовлетворении иска в зависимости от того, какая сторона ведет себя недобросовестно, по аналогии с положениями ст. 10 ГК РФ. И, конечно, приведение процессуального законодательства к единому знаменателю в плане противодействия злоупотреблению, введение

вАПК закрепленных и опробованных в ГПК способов.

Но пока суды сами пытаются исправить сложившуюся ситуацию. За последние годы значительно возросло упоминание в судебных актах злоупотребления процессуальными правами. В среднем суды стали в два раза чаще ссылаться на злоупотребления по сравнению с 2010 годом, когда о злоупотреблениях в основном говорили сами участники судебных дел. Однако сейчас суды чаще стали самостоятельно расценивать определенное поведение сторон как недобросовестное. Отсюда растет и применение соответствующих санкций в виде наложения штрафов, отнесения судебных расходов на недобросовестную сторону, отказа в принятии заявленного в последний момент встречного иска или выделение его в отдельное производство, отклонения доказательств в судах первой

и апелляционной инстанций и т. п. Все чаще суды стали мотивировать отказы в удовлетворении требований злоупотреблением истцом своим правом на предъявление иска (постановление АС Московского округа от 27.09.2016 по делу № А40-158113/2015).

Однако картина злоупотреблений меняется мало — стороны так же, как и 5 лет назад, пытаются использовать механизмы отводов, встречных исков, «дефектных» заявлений. В условиях кризиса растет число пытающихся схитрить с госпошлиной через механизм увеличения цены иска, попытки изменить подсудность дела с целью снизить судебные издержки. Без серьезных изменений норм АПК РФ и общего изменения настроя в обществе говорить о фундаментальных подвижках не приходится.

1 См.: Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве: автореф. дис. д-ра юрид. наук, СПб., 2009. С. 10.

2 См. об этом: Приходько А. И. Воспрепятствование разрешению дел в арбитражных судах: актуальные вопросы судебного правоприменения. М.: Волтерс Клувер, 2006.

3 См.: Рехтина И. В., Боловнев М. А. Отдельные аспекты ответственности за злоупотребления процессуальными правами // Арбитражный и гражданский процесс. 2014. № 9. С. 53–57.

Вы внимательно прочитали статью? Тогда ответьте на вопрос:

Может ли суд квалифицировать отказ от иска как злоупотребление правом?

В отдельных случаях да

Звезда за правильный

ответ

Нет, так как это законное право истца

Нет, так как это прямо противоречит АПК РФ

СУДОПРОИЗВОДСТВО

Судебный акт принят не в пользу компании. Как добиться приостановления его исполнения

Виктор Олегович Петров

к. ю. н., руководитель Арбитражной группы юридической фирмы VEGAS LEX

•Когда суд сочтет поворот исполнения судебного акта затруднительным

•Какие документы подтвердят плохое финансовое состояние общества

•В каких случаях удастся обжаловать определение о приостановлении исполнения судебного акта

Стадия апелляционного обжалования судебного акта имеет принципиальное значение для сторон, поскольку именно после данной стадии он вступает в законную силу. Однако АПК РФ предоставляет даже в этом случае ряд возможностей законным способом препятствовать исполнению принятого судебного акта. Российские суды неохотно вмешиваются в отношения сторон, складывающиеся вне спора, путем применения обеспечительных мер, приостановления исполнения судебных актов и т. п. В связи с этим суды выработали жесткий скелет предмета и объема доказывания по заявлениям сторон о применении таких инструментов. Не обошла стороной такая тенденция и способы противодействия исполнению вступившего в законную силу судебного акта.

Нахождение истца в другой юрисдикции поможет приостановить исполнение судебного акта

Кассационный суд вправе по ходатайству участвующих в деле лиц приостановить исполнение судебных актов, принятых нижестоящими судами (ст. 283 АПК РФ). При этом заявитель должен:

—обосновать невозможность или затруднительность поворота исполнения судебного акта или

—внести на депозитный счет суда встречное обеспечение в размере оспариваемой суммы либо предоставить банковскую гарантию, поручительство или иное финансовое обеспечение на ту же сумму.

Заявителю необходимо предоставить достаточные доказательства, которые убедят суд в наличии указанных обстоятельств. На практике нередко встает вопрос о том, какие именно фактические обстоятельства достаточны, чтобы суд принял соответствующее процессуальное решение. Положения о приостановлении исполнения судебного акта призваны обеспечить баланс интересов сторон в части возможных рисков затруднения возврата исполненного в случае отмены судебного акта. Следовательно, такие меры должны защищать заявителя жалобы от негативных последствий в случае удовлетворения кассационной жалобы и необходимости поворота исполненного судебного акта. С другой стороны, приостановление исполнения судебных актов не может служить основанием для ограничения другой стороны в праве на получение причитающегося ей по судебным актам.

Объективно затруднительным представляется поворот исполнения судебного акта в случае, когда взыскателем выступает организация, находящаяся в процедуре банкротства, либо имеющая затруднительное финансовое положение. В случае банкротства суд сталкивается со следующей коллизией: такая организация вряд ли сможет совершить эффективный поворот исполнения судебного акта, но при этом она особенно остро нуждается в исполнении судебного акта в силу своего финансового состояния.

В судебной практике временами используются совсем не экономические категории оценки финансового состояния общества: «плохое» (определение ФАС Волго-Вятского округа от 20.05.2014 по делу № А28-12203/2013), «неустойчивое», «нестабильное» (определение ФАС Дальневосточного округа от 13.01.2014 по делу № А73-2011/2013) и др. Тем не менее даже не экономические категории следует подтверждать именно экономическими документами. Надлежащими доказательствами могут служить бухгалтерский баланс за последний отчетный период, публикации в СМИ о потенциальных финансовых проблемах общества, сведения о дебиторской и кредиторской задолженности общества. Примечательным является пример, в котором финансовое положение стороны в споре оценивалось по объему полученной продукции (рыбы) (определение ФАС Дальневосточного округа от 09.01.2013 по делу № А59-2149/2011).

Таким образом, заявитель ходатайства о приостановлении исполнения судебных актов может в своем ходатайстве приводить в качестве обоснования достаточно широкий круг обстоятельств и подтверждать их различными документами.

Впрочем, в судебной практике встречаются и примеры, в которых нахождения должника в процедуре банкротства оказывается недостаточно для приостановления исполнения судебного акта (определения ФАС Уральского округа от 24.08.2010 по делу № А0724584/2009, Восточно-Сибирского округа от 19.10.2012 по делу № А19-4249/2012). Аргументация судов при этом не является сколь-либо обширной: само по себе наличие в арбитражном суде принятого к производству, но не рассмотренного заявления о признании должника банкротом, не свидетельствует о затруднительности либо невозможности поворота исполнения обжалуемого решения. По мнению судов, затруднительность поворота исполнения судебного акта о взыскании денежных средств в случае его отмены не может подтверждаться лишь фактом возможного банкротства истца.

От чего зависит такая полярность судебного усмотрения? Влиять на решение суда может множество факторов. Прежде всего, в спорах

свысокой материальной составляющей приостановление исполнения судебного акта представляется более вероятным, чем в спорах

снезначительной ценой иска. Аналогичный подход может применяться и в спорах об обращении взыскания на имущество с высокой стоимостью или иные активы ответчика.

В спорах с участием иностранных юридических лиц (особенно представителей Кипра, Британских Виргинских островов и др.) нередко нахождение истца в иной юрисдикции также является основанием для приостановления исполнения судебного акта. Логика заявителей в этих случаях понятна: поворот исполнения решения будет крайне затруднителен (определение ФАС Восточно-Сибирского округа от 11.11.2013 по делу № А33-8497/2012). Впрочем, и иностранный элемент не является панацеей для заявителя. Суды удовлетворяют

ходатайства в этом случае не автоматически, а исследуют все обстоятельства дела (определения ФАС Московского округа от 18.04.2013 по делу № А40-52168/2012, Северо-Западного округа от 14.11.2013 по делу № А56-10573/2013).

Убедить суды отменить определение о приостановлении исполнения судебного акта почти невозможно

Дополнительным аргументом, который прямо поименован в законе в качестве основания для приостановления исполнения судебного акта, является предоставление встречного обеспечения.

На практике встречное обеспечение играет для суда не меньшую роль, чем фактические обстоятельства дела. Несмотря на то, что непосредственно в принимаемых определениях о приостановлении исполнения судебных актов по делу именно факт предоставления финансового обеспечения суды не выделяют как основной, статистика говорит именно о таком подходе судов. Представленное финансовое обеспечение служит надлежащим способом защиты прав стороны, в пользу которой состоялись предыдущие судебные акты и предполагается взыскание по исполнительному документу.

Оценка обоснования невозможности или затруднительности поворота исполнения судебного акта входит в компетенцию суда, рассматривающего ходатайство. В каждом конкретном случае суд решает вопрос о приостановлении с учетом баланса интересов сторон, исходя из характера спора и возможных негативных последствий исполнения судебных актов до проверки их законности. Совокупность представленных заявителем доказательств, наличие встречного обеспечения и фактические обстоятельства спора — вот слагаемые принимаемого судом процессуального решения.

Одним из оснований, по которым выигравшая спор в нижестоящих инстанциях сторона оспаривает определение о приостановлении исполнения судебных актов (а такое определение обжалуется также в кассации на основании ст. 283 АПК РФ), является злоупотреблением заявителем такого ходатайства своими правами.

Во-первых, сразу следует отметить, что процент отмен определений о приостановлении исполнения судебных актов крайне невысок. Причиной тому может служить достаточно щепетильное отношение судов к принятию таких решений: если суд приостановил исполнение — значит, основания были действительно веские.

Однако при обжаловании принятого определения суды обращают внимание именно на аспект злоупотребления заявителем своим правом. Признаками злоупотребления могут являться доказанное предоставление им неверной информации относительно финансового состояния процессуального оппонента; стремление не обеспечить защиту своих прав, а обеспечить нахождение у себя истребуемого имущества еще некоторое время до рассмотрения судом кассационной инстанции поданной жалобы.

Представляется, что при обжаловании определения о приостановлении исполнения судебных актов податель жалобы должен привести не просто доводы, позволяющие суду усомниться в верности сделанных выводов, а прямо их опровергающие.

Приостановление исполнения судебного акта можно подкрепить принятием обеспечительных мер

Как показывает практика, приостановление исполнения судебного акта — достаточная мера для защиты интересов заявителя, поскольку достигается основной эффект — легальная временная отсрочка для наступления негативных последствий от исполнения судебных актов.

Однако этого бывает недостаточно. Эффективным дополнительным способом нейтрализации негативных последствий исполнения судебных актов являются обеспечительные меры, принять которые вправе кассационный суд. При этом заявитель должен обосновать их необходимость в свете принятого ранее определения о приостановлении исполнения судебных актов.

Например, в одном из дел суд округа сначала своим определением приостановил исполнение судебных актов, а затем принял обеспечительные меры, направленные на запрет отчуждения спорного имущества (определения АС Северо-Западного округа от 15.08.2016 и от 23.08.2016 по делу № А56-54928/2015). Такой случай представляет собой скорее исключение, но не стоит его недооценивать. Указанное дело выступает позитивным примером реализации стороной всех своих прав, предоставленных АПК РФ на стадии кассационного обжалования принятых судебных актов.

Безусловно, обеспечительные меры как вторая ступень защиты прав заявителя принимаются не так часто. Основанием для такого принятия служат обстоятельства, в которых недостаточно приостановить исполнение судебного акта. Например, неправомерные действия судебного пристава-исполнителя, который игнорирует приостановление исполнения. При этом обжалование действий пристава займет время, которое для заявителя и так чрезвычайно ценно. Обеспечительные меры позволят сэкономить это время и достичь желаемого правового результата.

Механизм приостановления исполнения принятых судебных актов знаком российской судебной практике и не так редко встречается в ней. Но, как следует из статистики принимаемых актов, заявитель должен предоставить суду действительно убедительные доводы затруднительности поворота исполнения решения (финансовое состояние истца, его нахождение за пределами юрисдикции РФ), необходимые доказательства и финансовое обеспечение возмещения возможных убытков.

Если кассационный суд принял процессуальное решение о приостановлении исполнения судебных актов, то заявитель имеет возможность подкрепить свою позицию обеспечительными мерами, принятие которых также возможно. Сторона, в пользу которой состоялись акты нижестоящих судов, вправе обжаловать определение суда кассационной инстанции. Но на практике процент отмены таких определений незначителен. Ключевым доводом при обжаловании может стать ссылка на злоупотребление заявителем своими правами и предоставление соответствующих доказательств.

В целом, приостановление исполнения судебных актов — это эффективный механизм на стадии кассационного обжалования, который, безусловно, может и должен использоваться подателем жалобы для защиты своих законных прав и интересов.

Вы внимательно прочитали статью? Тогда ответьте на вопрос:

Какие обстоятельства помогут добиться приостановления исполнения судебного акта?

Нахождение взыскателя в процедуре банкротства

Нахождение истца в зарубежной юрисдикции

Оба варианта верны

Звезда за правильный

ответ

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ

Новый закон о регистрации недвижимости. К чему готовиться с 1 января 2017 года

Алена Игоревна Джебженяк

юрист АБ «Линия права»

•Какие новые объекты недвижимости появятся в новом году

•Как изменились полномочия регистратора при проведении экспертизы документов

•Какую компенсацию получат собственники при утрате прав на жилое помещение

С1 января 2017 года вступил в силу Федеральный закон от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» (далее — Закон № 218-ФЗ), который вводит единую систему регистрации прав на недвижимость и кадастрового учета. Сейчас эти отношения регулируются федеральными законами от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (далее — Закон № 122-ФЗ) и от 24.07.2007 № 221-ФЗ «О государственном кадастре недвижимости» (далее — Закон № 221-ФЗ). Рассмотрим основные положения нового закона и существенные изменения, которые он внесет в систему действующих правовых актов.

Появление единого реестра недвижимости позволит повысить достоверность сведений об объектах недвижимости

Наиболее важное нововведение — объединение Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество (ЕГРП) и государственного кадастра недвижимости (ГКН) в единый информационный ресурс.

Закон № 218-ФЗ предполагает не только передачу функций кадастрового учета и регистрации прав на недвижимое имущество одному органу, но и включение в состав единого государственного реестра недвижимости (ЕГРН) исчерпывающих сведений об объектах недвижимого имущества. Этот реестр будет включать в себя реестр объектов недвижимости, реестр прав, ограничений прав и обременений недвижимого имущества, сведения о проектах межевания территорий, кадастровые карты, книги учета документов и другую информацию. Предполагается, что данная мера значительно упростит процедуру регистрации недвижимого имущества и прав на него для правообладателей.

Сейчас кадастровый учет объектов недвижимого имущества и регистрацию прав на него осуществляют различные органы. При этом возможны ситуации, когда данные об объекте недвижимости, содержащиеся в государственном кадастре недвижимости, отличаются от информации о том же объекте в государственном реестре прав на недвижимое имущество. Например, после приобретения нежилого помещения свободной планировки новый собственник возвел внутренние перегородки, изменив тем самым характеристики объекта

недвижимости. После этого в связи с изменением характеристик объекта недвижимого имущества был осуществлен кадастровый учет (п. 1 ст. 16 Закона № 221-ФЗ). Внесение соответствующей информации об объекте недвижимого имущества в государственный кадастр не означает, что аналогичная информация будет отражена в ЕГРП. То есть правообладатель должен обращаться в Росреестр для внесения изменений в сведения об объекте недвижимого имущества.

Введение единого реестра существенно упростит данную процедуру для правообладателей: Закон № 218-ФЗ предусматривает ряд случаев, когда для изменения сведений об объекте недвижимости кадастровый учет осуществляется без одновременной регистрации прав (в том числе в связи с изменением основных характеристик объекта недвижимости, прекращением объекта недвижимости и т. д.). Таким образом, объединение ЕГРП и ГКН позволит повысить достоверность сведений, содержащихся в ЕГРН, и избежать разночтений в сведениях об объектах недвижимости.

Обеспечение публичности и достоверности реестра должно являться главной целью закона, регулирующего систему кадастрового учета и регистрации прав. Данные принципы являются основополагающими для системы государственной регистрации прав на имущество.

Принцип публичной достоверности реестра означает, что для лиц, не являющихся сторонами сделки, считается, что подлежащие государственной регистрации права на имущество возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр.

Необходимо отметить также, что в Законе № 218-ФЗ сохранены нормы о признании юридически действительными прав на объекты недвижимости, возникших до дня вступления в силу Закона № 122-ФЗ, при отсутствии их регистрации в ЕГРН (ч. 1 ст. 69 Закона № 218ФЗ, п. 1 ст. 6 Закона № 122-ФЗ).

Пункт 2 ст. 69 Закона № 218-ФЗ признает юридически действительными при отсутствии регистрации в ЕГРН также и права на объекты недвижимости, возникающие в силу закона.

Приведенные случаи являются исключением из общего правила об обязательности государственной регистрации прав на недвижимое имущество и призваны обеспечить стабильность оборота и гарантировать сохранение прав на объекты недвижимости, возникших до появления требований об обязательной регистрации прав на недвижимое имущество. Во втором случае это также позволит не допустить

ситуации, когда объект недвижимого имущества не имеет собственника в течение определенного периода времени (например, с момента смерти наследодателя и до момента внесения в реестр записи о правах наследника; в случае реорганизации — с момента внесения записи о прекращении юридического лица до момента регистрации права на объект недвижимого имущества его правопреемника).

Новый закон сохраняет правила о признании юридически действительным технического учета или государственного учета объектов недвижимости, осуществленных до дня вступления в силу Закона № 221-ФЗ (в настоящий момент аналогичные правила предусмотрены для ранее учтенных объектов недвижимости — ст. 45 Закона № 221-ФЗ). При этом объекты недвижимости, в отношении которых государственный кадастровый или государственный учет не был осуществлен, но права на которые были зарегистрированы, также признаются ранее учтенными объектами недвижимости. Закон № 218-ФЗ предусматривает аналогичные предусмотренным действующим Законом № 221-ФЗ основания для внесения в ЕГРН сведений о ранее учтенных объектах недвижимости, в случае их отсутствия в ЕГРН. При этом сведения о ранее учтенных объектах недвижимости не могут быть внесены в ЕГРН, если в данном реестре уже содержатся сведения о таких объектах.

Новый закон существенно расширил полномочия регистратора по правовой экспертизе представляемых документов

Закон № 218-ФЗ изменил подход к обращению с заявлениями о регистрации прав на недвижимое имущество и заявлениями о кадастровом учете.

Теперь такие заявления можно будет подать в подразделение органа регистрации прав независимо от места нахождения объекта недвижимости (п. 2 ст. 18 Закона № 218-ФЗ).

Новый закон, в отличие от действующего Закона № 122-ФЗ, предусматривает возможность отказа в приеме заявления и прилагаемых к нему документов. Такой отказ допускается только в одном случае: не установлена личность лица, обратившегося с соответствующим заявлением (п. 15 ст. 18 Закона № 218-ФЗ).

Также существенно изменен подход к приостановлению регистрации и отказу в регистрации прав. Отказ в регистрации прав и осуществлении кадастрового учета допускается только в случае, если заявитель не устранил причины, послужившие основанием для приостановления регистрации прав или кадастрового учета (ст. 27 Закона № 218-ФЗ).

Перечень оснований для приостановления государственной регистрации прав и кадастрового учета был существенно расширен. Основания такого приостановления определяются правовой экспертизой, которую проводит регистрирующий орган.

Вопрос о пределах правовой экспертизы документов, предоставленных на государственную регистрацию, являлся одним из самых проблемных при обсуждении и принятии нового закона. Например, предлагалось обязать регистратора выяснять основания возникновения у отчуждателя недвижимости (а также всех предыдущих отчуждателей) права собственности в отношении данной недвижимости по каждой новой сделке (предложения Общественной палаты РФ по реализации подп. «б» п. 3 Перечня поручений Президента РФ от 09.08.2015 № Пр-1610).

В актуальной редакции Закона № 218-ФЗ полномочия регистратора в части проведения правовой экспертизы были конкретизированы по сравнению с действующим законодательством. В частности, регистратор должен проверять сделку, подлежащую государственной

регистрации, в том числе на предмет ее ничтожности и наличия в случаях, предусмотренных законом, согласия на совершение сделки. При отсутствии такого согласия (если сделка не является ничтожной), сведения об этом также вносятся в реестр прав на недвижимость. Кроме того, регистрирующий орган проверяет вопросы компетенции органов публичной власти при принятии ими тех или иных актов, подлинность представляемых на регистрацию документов, а также наличие или отсутствие ряда иных обстоятельств, которые могут стать основанием для приостановления регистрации.

При этом необходимо учитывать, что само по себе решение регистрирующего органа о приостановлении регистрации (либо об отказе в осуществлении государственной регистрации) не может повлиять на действительность сделки или акта госоргана. У сторон остается возможность оспорить решение регистрирующего органа, которое они считают неправомерным.

Также Закон № 218-ФЗ сохранил действующее правило о том, что регистрирующий орган не должен осуществлять проверку законности сделок и иных нотариально удостоверенных документов, на основании которых осуществляется государственная регистрация прав на недвижимость.

Сейчас полномочия регистрирующего органа ограничены проверкой оснований для отказа в госрегистрации прав. В связи с этим достаточно остро стоит вопрос о защите прав добросовестных приобретателей (и добросовестных собственников) недвижимого имущества:

судебная практика не считает достаточным проявлением добросовестности приобретателя недвижимости обращение к ЕГРП (Обзор судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления», утв. Президиумом ВС РФ 01.10.2014).

Помимо проверки наличия записи в реестре, приобретатель должен также проявить разумную осмотрительность при заключении сделки, в том числе принять меры по ознакомлению со всеми правоустанавливающими документами на недвижимость и выяснению прав лица, отчуждающего имущество, а также основанию возникновения у продавца права собственности на имущество.

Закон № 218-ФЗ увеличил сроки возможного приостановления регистрации прав: по общему правилу государственная регистрация прав или кадастровый учет могут быть приостановлены только один раз и на срок до 3 месяцев — по решению госрегистратора или до 6 месяцев — по инициативе заявителя (п. 2 ст. 26, п. 1 ст. 30 Закона № 218-ФЗ).

Однако новый закон предусматривает ряд оснований, для которых применяются иные сроки приостановления. Например, в случае непредставления документов, запрошенных органом регистрации прав по межведомственным запросам, приостановление возможно на срок не более одного месяца. Если в отношении прав на недвижимое имущество, которое является предметом ипотеки, существует судебный спор, процедура приостановления действует до разрешения спора судом.

Еще одна цель совершенствования системы государственной регистрации прав на недвижимость и осуществления кадастрового учета — сокращение срока регистрационных действий.

По общему правилу срок для государственной регистрации прав на недвижимое имущество составит 7 рабочих дней, для кадастрового учета — 5 рабочих дней, а в случае подачи заявления на осуществление кадастрового учета и государственной регистрации прав — 10 рабочих дней (п. 1 ст. 16 Закона № 218-ФЗ).

По новому закону можно будет зарегистрировать машино-место, предприятие и единый недвижимый комплекс

Закон № 218-ФЗ закрепил возможность регистрации прав и кадастрового учета таких объектов недвижимости, как машино-место, единый недвижимый комплекс и предприятие.

Действующее законодательство не рассматривает машино-место в качестве самостоятельного объекта недвижимого имущества и не предусматривает возможности его государственной регистрации в качестве такового. Ряд сложностей существует также с осуществлением кадастрового учета машино-места.

Сложившаяся судебная практика рассматривает машино-место как часть объекта недвижимости и допускает возможность его кадастрового учета именно в качестве части объекта недвижимости (апелляционное определение Московского городского суда от 18.03.2016 по делу № 33а-7462/2016).

Новый же закон рассматривает машино-места в качестве самостоятельных объектов недвижимости и допускает возможность их кадастрового учета (п. 7 ст. 1, подп. 1 п. 4 ст. 8 Закона № 218-ФЗ). Такое решение можно считать довольно неоднозначным.

Действующее законодательство не предусматривает возможность кадастрового учета таких объектов недвижимого имущества, как единый недвижимый комплекс и предприятие, поэтому кадастровый учет должен осуществляться отдельно в отношении каждого объекта недвижимости, входящего в их состав. Тем не менее действующее законодательство допускает возможность регистрации прав в отношении предприятия (ст. 22 Закона № 122-ФЗ). Регистрация права, переход или ограничение (обременение) права на предприятие в целом являются основаниями для внесения в ЕГРП соответствующей записи в отношении каждого из объектов недвижимого имущества, которые входят в состав предприятия как имущественного комплекса.

Новый закон предусматривает возможность кадастрового учета и единого недвижимого комплекса, и предприятия как имущественного комплекса (ст. 46 Закона № 218-ФЗ). При этом в отношении каждого объекта недвижимости, входящего в состав единого недвижимого комплекса, или предприятия как имущественного комплекса должен быть осуществлен кадастровый учет и каждому такому объекту присваивается кадастровый номер (подп. 21–22 п. 4 ст. 8 Закона № 218-ФЗ, п. 2 Порядка присвоения объектам недвижимости кадастровых номеров, номеров регистрации, реестровых номеров границ, утв. приказом Минэкономразвития России от 24.11.2015 № 877 (вступил в силу с 01.01.2017)).

Кадастровый учет и регистрация права собственности на единый недвижимый комплекс будут осуществляться в двух случаях:

—завершение строительства объектов недвижимости, проектная документация которых предусматривает их эксплуатацию как единого недвижимого комплекса;

—объединение по заявлению собственника нескольких объектов недвижимости, которые имеют единое назначение, неразрывно связаны физически или технологически или расположены на одном земельном участке.

В отношении предприятия предусмотрено, что регистрация права собственности на него возможна после кадастрового учета и государственной регистрации каждого из объектов недвижимости, которые входят в состав предприятия как имущественного комплекса.

Новый закон не изменил подход к ответственности регистратора за ненадлежащую правовую экспертизу документов

Закон № 218-ФЗ уточнил нормы об ответственности органа регистрации прав, а также предусмотрел ряд положений о распределении ответственности между органом, осуществляющим регистрацию прав, и государственным регистратором.

Всоответствии с положениями нового закона орган регистрации несет ответственность за ненадлежащее исполнение своих полномочий, в том числе утрату или искажение сведений, которые содержатся в ЕГРН; незаконный отказ в осуществлении регистрации и кадастрового учета, установленный решением суда, вступившим в законную силу; несоответствие сведений публичных кадастровых карт сведениям, которые содержатся в ЕГРН. Закон предусматривает возмещение за счет казны Российской Федерации в полном объеме убытков, причиненных лицу в результате ненадлежащего исполнения полномочий органом регистрации. При этом орган регистрации имеет право регрессного требования в размере возмещенных Российской Федерацией сумм к физическим или юридическим лицам, чьи незаконные действия привели к возникновению таких убытков; органам государственной власти и местного самоуправления, если убытки возникли вследствие признания незаконным акта соответствующего органа, а также к лицу, выполнявшему кадастровые работы, если причиной возникновения убытков стали реестровая ошибка и предоставление таким лицом недостоверных данных для их внесения в ЕГРН.

Всвою очередь, государственный регистратор отвечает за несоответствие сведений, которые он внес в ЕГРН, документам, представленным на государственную регистрацию прав или кадастровый учет. Также регистратор несет ответственность за необоснованное приостановление государственной регистрации и кадастрового учета, необоснованный отказ или уклонение от осуществления государственной регистрации прав или государственного кадастрового учета.

Действующее законодательство содержит ряд положений об ответственности органа, осуществляющего государственную регистрацию прав на недвижимое имущество. В частности, регистрирующий орган отвечает за своевременное, полное и точное исполнение своих обязанностей; за полноту и подлинность предоставляемой информации, содержащейся в реестре; необоснованный отказ в государственной регистрации прав и уклонение от ее осуществления, а также за внесение в ЕГРП записей, не соответствующих закону, иному нормативному правовому акту или правоустанавливающим документам (п.п. 1, 3 ст. 31 Закона № 122-ФЗ).

Однако ни в действующем, ни в новом законе не решен вопрос о привлечении регистрирующего органа к ответственности за ненадлежащее осуществление правовой экспертизы. При этом экспертиза предоставленных на регистрацию документов является

обязанностью регистрирующего органа (п. 1 ст. 17, п. 1 ст. 13 Закона № 122-ФЗ, подп. 3 п. 1 ст. 29 Закона № 218-ФЗ), неисполнение которой является основанием для привлечения его к ответственности (п. 1 ст. 31 Закона № 122-ФЗ). Стоит также отметить, что для возмещения вреда, причиненного государственным органом, необходимо наличие причинно-следственной связи между незаконными действиями госоргана и причиненными убытками.

Учитывая приведенные выше обстоятельства, судебная практика достаточно узко понимает возможность привлечения к ответственности регистрирующего органа. Например, в одном деле истец обратился в суд с иском о взыскании убытков с органа государственной регистрации в связи с тем, что ипотека нежилого помещения была зарегистрирована государственным органом без одновременной ипотеки

земельного участка. По мнению истца, в результате этого он понес убытки, связанные с отсутствием правомочий на обращение взыскания на заложенное имущество, в размере, заявленном в иске. Суды оказали в удовлетворении иска, сославшись на то, что наступление убытков не вызвано непосредственно действиями регистриующего органа (постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 28.10.2008 по делу № А27-4264/2008). В другом деле истец приобрел по договору купли-продажи мелиоративную систему, которая была зарегистрирована в качестве объекта недвижимости. После этого он продал этот объект третьему лицу, а суд признал право собственности третеьго лица на этот объект отсутстсвующим. Стороны заключили соглашение о возврате дененежных средств по договору куплипродажи. Истец вернул часть суммы по данному договору, остальную часть обязался вернуть после взыскания убытков с регистрирующего органа. Истец обратился в суд с иском о взыскании убытков, ссылаясь на то, что в результате неправомерных действий регистрирующего органа, совершенных при регистрации перехода права собственности на спорное имущество, обществу причинены убытки в размере его стоимости. Суд первой инстанции иск удовлетоврил, сославшись на то, что мелиоративная система не является самостоятельным объектом недвижимости. В связи с этим у регистратора не было оснований для регистрации прав на спорное имущество ни за первоначальным владельцем, ни при последующем его отчуждении истцу и третьему лицу. Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции, указав, что основанием для регистрации права на мелиоративную систему являлись договор и акт передачи имущества.

Всвязи с этим апелляция посчитала, что отсутствуют обстоятельства, свидетельствующие о нарушении регистрационным органом установленного законом порядка проведения государственной регистрации права на спорное имущество. Суд кассационной инстанции поддержал апелляцию, сославшись на то, что тот факт, что право собственности на мелиоративную систему как объект, не имеющий самостоятельного назначения, признано в судебном порядке отсутствующим, не подтверждает виновности и противоправности действий регистрирующего органа, которые повлекли причинение вреда истцу. Государственная регистрация была осуществлена на основании представленных сторонами сделок, не признанных в установленном порядке недействительными (постановление АС Дальневосточного округа от 25.02.2015 по делу № А16-503/2014).

Вдругом деле орган государственной регистрации зарегистрировал право собственности на основании договора купли-продажи, который в дальнейшем был признан судом недействительным. Между тем суд отказал в удовлетворении требований о взыскании убытков с госоргана, поскольку на момент внесения записи договор не был признан недействительным и внесенные записи соответствовали правоустанавливающим документам. При этом в решении о признании договора купли-продажи недействительным суд дал оценку

правовому основанию возникновения права собственности, но не правомерности действий регистратора. Кроме того, суд пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между действиями регистратора и наступлением вреда для истца (постановление ФАС Уральского округа от 23.12.2008 по делу № А60-10956/2008-С1).

За утрату прав на жилое помещение собственник получит компенсацию в размере 1 млн руб.

Действующее законодательство предусматривает возможность получения собственником жилого помещения компенсации за утрату права собственности на такое жилое помещение (ст. 31.1 Закона № 122-ФЗ). Выплата такой разовой компенсации собственнику жилого помещения не является мерой ответственности, а также не имеет своей целью полное возмещение причиненного собственнику жилого помещения ущерба. Целью данного правового механизма являются «частичная компенсация возникших негативных последствий, стимулирование участия в обороте жилых помещений, а в некоторых случаях также — дополнительная гарантия права на жилище»

В данном случае государство не выступает в качестве стороны в отношениях юридической ответственности причинителя вреда или должника по деликтному обязательству, а реализует функцию публичной власти путем организации системы компенсации собственникам жилых помещений и добросовестным приобретателям, которые утратили свое право на жилые помещения. В связи с этим условием выплаты компенсации является факт принятия лицом необходимых усилий для восстановления нарушенного права, когда по не зависящим от данного лица обстоятельствам такие усилия не принесли успеха (п. 3.3 постановления КС РФ от 04.06.2015 № 13-П).

Кроме того, для выплаты такой компенсации не нужно устанавливать обстоятельства, которые свидетельствуют о неправомерных действиях регистрирующего органа, а равно исследовать вопрос о правомерных действиях регистрирующего органа, которые привели к утрате собственником жилого помещения (соответственно ст. 16.1 ГК РФ о компенсации ущерба, причиненного правомерными действиями госорганов, также не применяется).

Новый закон конкретизирует нормы о выплате компенсации за утрату права, зарегистрированного в ЕГРН (ст. 68 Закона № 218-ФЗ). Так, собственник единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения может рассчитывать на однократную компенсацию за счет казны Российской Федерации в размере 1 млн руб., если он утратил право собственности на такое жилое помещение.

Данное право возникает у физических лиц в одном из двух случаев:

—лицо является собственником такого помещения и по не зависящим от него причинам не вправе истребовать жилое помещение у добросовестного приобретателя;

—лицо является добросовестным приобретателем, от которого было истребовано единственное пригодное для постоянного проживания жилое помещение.

При этом условием выплаты компенсации является невозможность получить возмещение причиненного в результате утраты права собственности вреда с третьих лиц, когда обязанность возмещения вреда третьими лицами установлена вступившим в законную силу решением суда:

—взыскание по исполнительному документу прекращено в случае смерти должника — гражданина, объявления его умершим или признания безвестно отсутствующим (при условии, что его обязанности не могут перейти к правопреемнику и не могут быть реализованы доверительным управляющим);

—внесение записи об исключении юридического лица-должника из ЕГРЮЛ.

Для положений о выплате компенсации за утрату права собственности предусмотрен иной срок вступления в силу — 1 января 2020 года.

Таким образом, изменение системы регистрации прав на недвижимость должно сделать ее более удобной для правообладателей. Разработчики закона во многом связывают это с объединением ЕГРП и ГКН и передачей этих функций одному органу. Кроме того, в качестве положительного момента позиционируется сокращение срока для государственной регистрации и кадастрового учета недвижимости.

Закон № 218-ФЗ предусматривает 55 оснований для приостановления регистрации прав до устранения причин, которые послужили основанием для принятия решения о приостановлении государственной регистрации, но не более чем на 3 месяца.

Таким образом, Закон № 218-ФЗ вместо отказа в регистрации с необходимостью в дальнейшем заново подавать весь комплект документов, по сути, предоставляет заявителю возможность исправить существующие в предоставленных документах дефекты в пределах срока приостановления регистрации.

Вы внимательно прочитали статью? Тогда ответьте на вопрос:

Какой новый объект недвижимости появится в 2017 году?

Машино-место

Дом на колесах

Звезда за правильный

ответ

Новые объекты не будут введены в законодательство