Экзамен зачет учебный год 2023 / МЛОГОС КНИГА 4 (807-860.15 ГК) 2019 Заем, кредит, факторинг, вклад и счет

ние цедента за счет должника или деликт цедента против должника произошли. Требование должника к клиенту, возникшее по основанию, которого не существовало к моменту получения должником уведомления об уступке требования, не может быть зачтено против требования финансового агента (абз. 2 п. 24 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54).

Согласно комментируемой норме линия отсечения проводится по моменту доставки должнику уведомления об уступке. Об уведомлении об уступке говорится в п. 1 ст. 830 ГК РФ. В то же время общие правила о цессии говорят об уведомлении о переходе права: доставка именно такого уведомления лишает должника возможности погасить долг платежом цеденту (ст. 385 ГК РФ), именно по дате доставки уведомления о переходе права отсекаются доступные должнику возражения (ст. 386 ГК РФ) и именно с доставкой уведомления о переходе права связано отсечение права должника на зачет (ст. 412 ГК РФ). То, что должника следует уведомлять о факте состоявшегося перехода права, подтверждается и п. 21 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54. Именно через призму этих общих правил и следует толковать комментируемую норму: указание на уведомление об уступке следует понимать как уведомление о переходе права. Совершение сделки уступки далеко не всегда предполагает переход права, поскольку такой переход может быть обусловлен отлагательным условием (например, уплата цены приобретаемого права), поставлен в зависимость от наступления срока.

Но что, если должник получает уведомление об уступке, в котором указывается на то, что право перейдет в будущем или произошла уступка будущего права (которая предполагает переход права к цессионарию в будущем не ранее возникновения самого права у цедента)? По сути, здесь мы имеем дело с уведомлением о планируемом в будущем переходе права. ВС РФ исходит из того, что такое предварительное уведомление не имеет для должника никакого значения, кроме тех случаев, когда должник из содержания такого уведомления мог без затруднений определить дату перехода права (п. 21 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54). Очевидно, что такое

уведомление не может блокировать право должника погасить долг платежом в адрес цедента до момента, когда должник узнал или неминуемо должен был узнать о фактическом переходе права. Должник мог узнать о фактическом переходе права, если его повторно уведомили о срабатывании распорядительного эффекта и состоявшейся замене кредитора. Если же повторного уведомления не было, но из текста предварительного уведомления должник мог легко определить дату

799

перехода права, и при этом ему не сообщили о том, что план не сработал и требование почему-то не перешло, именно в эту дату должник и лишается возможности погасить долг платежом в адрес цедента, а также может и даже должен осуществить платеж в адрес цессионария. Этот подход закреплен в п. 25 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54 в отношении схожего вопроса об отсечении возражений, и нет сомнений в том, что он должен применяться и в отношении отсечения прав на зачет.

Все эти выводы в полной мере применимы и к факторингу, так как нет серьезных причин допускать ухудшение положения должника при факторинге по сравнению с тем, как эти права защищены общими правилами о цессии.

Иначе говоря, комментируемую норму следует читать так: к зачету могут быть представлены те требования должника к клиенту, правовые основания для которых возникли до момента, когда должник лишается оснований для погашения долга путем платежа в адрес цедента. Именно с этим моментом, а не с моментом доставки уведомления об уступке связывает отсечение прав должника на зачет и п. 3 ст. III.–5:116 Модельных правил европейского частного права.

Во-вторых, ст. 412 ГК РФ указывает, что срок исполнения по требованию должника к цеденту должен уже наступить к моменту получения должником уведомления (либо этот срок должен отсутствовать или быть определен моментом востребования). При буквальном истолковании это ограничение выглядит предельно неудачно. Оно позволяет недобросовестному цеденту путем уступки своего требования до наступления срока исполнения по нему исключить возможный зачет, тем самым ухудшив положение должника. Это наглядно проявилось в одном из дел, рассмотренных ВС РФ (см. Определение КЭС ВС РФ от 18 сентября 2015 г. № 308-ЭС15-413), где, уступив требования об уплате цены за будущие поставки, поставщик, по сути, лишил покупателя возможности зачесть встречные требования об уплате премии за достижение установленного объема закупок, что было поддержано ВС РФ со ссылкой на буквальное понимание ст. 412 ГК РФ.

Кроме того, данное ограничение не учитывает ситуации возник-

новения у должника к клиенту требований, которые тесно связаны с уступленным. К таковым могут быть отнесены, в частности, требования, возникающие из одного договора, либо требования хотя и из разных, но связанных между собой договоров (например, договора купли-продажи оборудования и соглашения о его обслуживании). Блокирование зачета в такого рода случаях просто нарушало бы ту программу правоотношений, которые стороны имели в виду при за-

800

ключении договора, и подрывало бы разумные ожидания должника в отношении возможности погашать свои возникающие из договора долги путем зачета встречных требований к контрагенту (например, погашать свои возможные притязания по уплате поставщиком неустойки за просрочку в поставке посредством зачета этого требования

квстречному требованию покупателя об уплате цены поставленного с просрочкой товара). Эти обстоятельства учитываются в международных актах (см. п. 1 ст. 18 Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности, п. 3(b) ст. III.–5:116 Модельных правил европейского частного права), допускающих возможность зачета должником против цессионария требований, тесно связанных с уступленным, независимо от срока их созревания. Подобное решение минимизирует негативные последствия уступки в отношении должника: он не теряет право заявить зачет на основе возникновения в будущем встречных притязаний к своему непосредственному контрагенту в рамках длительных и многогранных контрактных отношений.

Внастоящее время указанные проблемы неудачной редакции ст. 412 ГК РФ решены в абз. 1 п. 24 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54, где указано: «Если… требование должника к первоначальному кредитору возникло по основанию, существовавшему

кмоменту получения должником уведомления об уступке требования, однако срок этого требования еще не наступил, оно может быть предъявлено должником к зачету против требования нового кредитора после наступления такого срока».

Поскольку правила ст. 412 ГК РФ распространяются и на зачет при факторинге, данное разъяснение актуально и для рассматриваемой ситуации. Таким образом, вопреки буквальному тексту ст. 412 ГК РФ, согласно позиции ВС РФ, должник может предъявить фактору к зачету свое требование к клиенту, если правовое основание возникло к моменту получения уведомления, тогда, когда наступил срок такого требования. Подход, предложенный ВС РФ, максимально защищает должника и может быть оправдан в отношении требований, тесно связанных с уступленным. Однако он представляется избыточным в отношении иных требований должника к клиенту-

цеденту. Этот подход провоцирует должника затягивать исполнение уступленного права, с тем чтобы в последующем осуществить зачет либо уже после уведомления об уступке приобретать у третьих лиц права к цеденту, дабы использовать их для зачета против финансового агента.

Обратной стороной такой «продебиторской» позиции ВС РФ является то, что фактор сталкивается с труднопросчитываемыми рисками:

801

по сути, он может натолкнуться на заявление должника о зачете, не имея возможности каким-либо образом идентифицировать наличие такого правового риска при приобретении требования. Кроме того, финансовому агенту могут быть недоступны некоторые ординарные инструменты устранения негативных последствий этого риска, поскольку применение правил ст. 390 ГК РФ об ответственности кли- ента-цедента может оказаться затруднительным. Вернуть уплаченные за приобретенное право средства цессионарий, скорее всего, сможет (пусть это и непросто согласовать с буквой ст. 390 ГК РФ), но обосновать его требование о возмещении убытков в ряде случаев окажется затруднительно (см. п. 1.10 комментария к настоящей статье).

В связи с этим практике, видимо, предстоит найти более взвешенное решение, учитывающее интересы и риски всех сторон (должника

ицессионария). Такое решение можно реализовать, не отвергая позицию ВС РФ, закрепленную в Постановлении Пленума от 21 декабря 2017 г. № 54, а уточняя ее. Таким решением может стать блокирование зачета против фактора требований должника к клиенту-цеденту, сроки исполнения которых наступают после срока исполнения по уступленному требованию. Должник не вправе законно рассчитывать на свою просрочку для целей зачета, получая тем самым преимущество из своего незаконного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). На основании правил

одобросовестности практика может заблокировать и использование должником для зачета требований к клиенту, приобретенных после уведомления об уступке.

До нахождения такого сбалансированного решения в судебной практике инструментом защиты интересов финансового агента, видимо, станет уменьшение размера выплачиваемого клиенту финансирования (увеличение дисконта приобретаемого требования) и (или) добровольный отказ должника от права на зачет (см. п. 1.6 комментария к настоящей статье).

1.4.Последующие уступки. Правила настоящей статьи применяются

ипри последовательной многократной уступке, в том числе при последующей уступке требования финансовым агентом (ст. 829 ГК РФ). В подобной ситуации должник вправе зачесть против последнего кре-

дитора (фактора) все требования, которые он имел ко всем его правопредшественникам.

1.5.Препятствия к зачету: применение общих правил. Для осущест-

вления зачета помимо наличия позитивных (см. п. 1.2–1.4 комментария к настоящей статье) требуется также отсутствие негативных предпосылок (препятствий к зачету). Отсылка, содержащаяся в п. 1 комментируемой статьи, показывает, что к рассматриваемому случаю зачета

802

применяются общие запреты, сформулированные в ст. 411 ГК РФ1. Не могут быть зачтены по правилам настоящей статьи требования, зачет которых не допускается в силу закона или соглашения сторон.

Особый интерес в связи с рассматриваемой ситуацией представляет договорный запрет зачета. Сама предусмотренная комментируемой статьей возможность должника предъявить к зачету против фактора требования, которые должник имеет в отношении клиента, создает для финансового агента значительные риски.

Конечно, наличие гарантий (подразумеваемых или прямо выраженных) и различных компенсационных механизмов защиты интересов фактора (возврат уплаченной цены при безвозвратной модели факторинга, досрочное истребование заемного долга при обеспечительном факторинге, взыскание убытков по ст. 390 ГК РФ или возмещение потерь по ст. 406.1 ГК РФ) несколько уменьшает для фактора негативные последствия риска зачета со стороны должника. Но зачастую финансовые агенты заинтересованы не столько в наличии механизмов защиты своих интересов и компенсации на случай «срабатывания» рисков, сколько в самом их исключении.

Одним из правовых инструментов исключения риска зачета со стороны должника в международной практике выступает запрет такого зачета соглашением клиента и должника (см. п. 1 ст. 19 Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности, ст. III.–6:108 Модельных правил европейского частного права). Такое соглашение, блокирующее зачет, может быть сразу включено в текст первоначального договора, порождающего требование к должнику, либо быть совершено сторонами впоследствии, в том числе перед ожидаемой уступкой требования фактору.

Подобные соглашения в силу ст. 411 ГК РФ допустимы и в российском правопорядке. Хотя в указанной норме не содержится ограничений идеи допустимости договорного запрета зачета, тем не менее ввиду действия общих пределов договорной свободы есть определенные сомнения в возможности включения такого запрета в отношении потребителя в потребительском договоре (ст. 10, 428 ГК РФ). Однако допустимость установления такого запрета договором между профес-

сиональными участниками оборота бесспорна. Соглашение может исключать зачет требования полностью или допускать возможность его зачета при соблюдении определенных условий (например, при

1 О действии этих правил подробнее см.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 780–782 (автор комментария к ст. 411 ГК РФ – А.А. Павлов).

803

наступлении определенного срока или условия, с исключением в отношении определенных видов требований и т.п.).

Кроме договорного запрета на зачет уступленного требования правовым инструментом, исключающим для финансового агента риск зачета со стороны должника, может выступать и односторонний отказ должника от осуществления права на осуществление зачета. Сама возможность одностороннего отказа от осуществления права предусмотрена п. 6 ст. 450.1 ГК РФ. Включение же в число прав, охватываемых данной нормой, права на осуществление зачета логически проистекает из правил ст. 411 ГК РФ. Поскольку можно исключить соглашением сторон само появление права на зачет, нет никаких препятствий для прекращения этого права посредством волеизъявления обладателя этого права – должника.

Отказ должника от осуществления права на зачет производится путем его одностороннего волеизъявления, адресованного кредитору. Такое волеизъявление может быть сделано должником, в том числе по запросу клиента или финансового агента. Отказ должника от осуществления права на зачет может быть сделан под отменительным или отлагательным условием / сроком.

Некоторые вопросы может вызывать момент, когда может быть совершен такой отказ должника. По буквальному тексту п. 6 ст. 450.1 ГК РФ отказ от осуществления права должен быть заявлен после того, как возникли основания для такого отказа, т.е. в рассматриваемом случае – уже после возникновения оснований для осуществления зачета. В основе такого решения, видимо, лежит тезис о невозможности прекратить то, чего нет. Однако логика требует лишь, чтобы право, прекращаемое отказом, существовало в момент, когда такой отказ вступает в силу, но не в момент его совершения, как минимум если само право вытекает из договора или диспозитивных положений закона, которые можно исключить в самом договоре. Право на зачет может быть исключено договором, соответственно, от него можно отказаться в одностороннем порядке после заключения договора под условием последующего созревания такого права. Поэтому нет препятствий к заранее сделанному должником в адрес клиента (а после

уведомления об уступке – в адрес фактора) отказу от права на зачет, если такой отказ поставлен под отлагательное условие, например под условие возникновения оснований для зачета1.

1 Подробнее см.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 1092–1093 (автор комментария к ст. 450.1 ГК РФ – А.Г. Ка-

рапетов).

804

1.6.Порядок осуществления зачета. Предусмотренный комменти-

руемой статьей зачет осуществляется по общим правилам ст. 410, 412 ГК РФ1 посредством одностороннего заявления должника о зачете. Это заявление должно быть адресовано финансовому агенту и порождает правовой эффект с момента его доставки последнему (ст. 165.1 ГК РФ). Заявление, не доставленное финансовому агенту, правовых последствий не влечет (см. п. 4 Информационного письма ВАС РФ от 29 декабря 2001 г. № 65).

1.7.Применение к «судебному зачету». Все сказанное выше применя-

ется и к «судебному» зачету. В подобной ситуации должник, к которому финансовым агентом предъявлен иск, основанный на требовании, приобретенном фактором у клиента, вправе заявить фактору о зачете

ииспользовать соответствующее возражение о прекращении требования фактора зачетом.

Разъяснение п. 1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 29 декабря 2001 г. № 65 о том, что после подачи одной из сторон иска осуществление зачета возможно не иначе как в форме подачи встречного иска2, в рассматриваемой ситуации не может быть применено. Требование, которое должник в соответствии с п. 1 комментируемой статьи использует для зачета против финансового агента, направлено к клиенту (т.е. лицу, не являющемуся стороной настоящего спора), а потому в принципе не может быть облечено в форму встречного иска, поскольку ответчиком по встречному иску должен выступать истец по иску первоначальному (ч. 1 ст. 132 АПК РФ, ст. 137 ГПК РФ). Практика нижестоящих судов показывает, что, видя указанное противоречие, они тем не менее не хотят отступить от идеи оформления судебного зачета исключительно в форме встречного иска. Как следствие, в рассматриваемой ситуации они настаивают на необходимости предъявления должником встречного иска «о зачете». Такой подход выглядит крайне сомнительно не только с точки зрения материального права, но и с позиций самого существа категории «встречный иск» (ибо очевидно исключает возможность удовлетворения встречного иска при одновременном отказе в иске первоначальном). Вместо подобного «креатива» намного правильнее и проще отказаться от избыточного

1Подробнее см.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 776–778 (автор комментария к ст. 410 ГК РФ – А.А. Павлов).

2Его критику см. подробнее: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 778–779 (автор комментария к ст. 410 ГК РФ –

А.А. Павлов).

805

ригоризма приведенных выше разъяснений Президиума ВАС РФ, допустив возможность осуществления зачета по требованию, предъявленному в судебном порядке, путем обычного уведомления о зачете и выдвижения в суде возражения о произошедшем зачете, заявленного ответчиком в ходе судебного разбирательства.

1.8.Квазизачетные конструкции. Настоящая статья посвящена зачету в истинном смысле и формально не распространяется на так называемые квазизачетные конструкции, т.е. конструкции, которые, не являясь зачетом, производят правовой эффект, идентичный зачету. Однако это вовсе не свидетельствует о блокировании согласованных сторонами правовых последствий таких конструкций в случае уступки требования фактору.

Так, распространенное в обороте и признаваемое судебной практикой (см.: Определение КЭС ВС РФ от 17 мая 2016 г. № 302-ЭС15- 18996 (1, 2); Постановление Президиума ВАС РФ от 19 июня 2012 г.

№1394/12) условие об «автоматическом» зачете взаимных требований сторон, которые могут у них возникать в рамках того или иного договора, по своей правовой природе является соглашением об автоматическом погашении обозначенных встречных однородных долгов под условием их возникновения и созревания (т.е. отменительном условии)1. Поскольку уступка требования не изменяет его содержания, режима и условий существования, согласованный клиентом и должником «автоматический» зачет взаимных требований (например, неустойки, начисляемой в связи с просрочкой поставки, против требования об уплате цены за поставленный товар) в случае уступки последнего требования будет «работать» в автоматическом режиме и против финансового агента.

Вместе с тем «квазизачетный» характер не может использоваться для обхода предписаний п. 2 комментируемой статьи. Соответственно, не имеет силы против фактора соглашение клиента и должника об «автоматическом» зачете требования к должнику и согласованной сторонами на случай уступки неустойки (см. п. 2.1 комментария к настоящей статье).

1.9.Зачет и гарантии цедента по ст. 390 ГК РФ. Согласно п. 2

ст. 390 ГК РФ цедент по умолчанию гарантирует цессионарию, что он не совершал и не будет совершать никаких действий, которые могут служить основанием для возражений должника против уступленного

1 Подробнее см.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 780 (автор комментария к ст. 411 ГК РФ – А.А. Павлов).

806

требования. В отечественном праве пока не вполне прояснен вопрос, касается ли данная норма той ситуации, когда должник предъявляет против требования цессионария к зачету свое требование к цеденту. В международных актах такие гарантии в отношении отсутствия у должника права на зачет и непоявления у должника возможности предъявить к зачету свои требования к цеденту в будущем рассматриваются в качестве действующих по умолчанию, подразумеваемых (см. п. 1(с) ст. 12 Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности, п. 2(d) ст. III.–5:112 Модельных правил европейского частного права). Есть основания полагать, что и в отечественном правопорядке такая гарантия охватывается правилами п. 2 ст. 390 ГК РФ и действует, если она прямо не исключена соглашением сторон. Соответственно, если фактор по безвозвратному факторингу столкнется с погашением его требования к должнику зачетом с участием требования должника к цеденту, он вправе отказаться от договора факторинга, истребовать у клиента обратно полученный платеж или прекратить свой долг по оплате приобретаемого требования, если оплата еще не произведена (п. 3 ст. 390 ГК РФ). В случае обеспечительного факторинга фактор, столкнувшись с прекращением уступленного требования зачетом, видимо, может потребовать от клиента досрочного погашения заемного долга (ст. 813 ГК РФ). Но может ли цессионарий (фактор) потребовать помимо указанного еще и возмещения убытков? Если применять п. 3 ст. 390 ГК РФ, последует положительный ответ на этот вопрос. Впрочем, данный вопрос может вызывать споры. Если речь идет о наличии у должника встречных требований к цеденту на момент уступки, а цедент не раскрыл данное обстоятельство цессионарию, взыскание убытков кажется оправданным. Но что, если речь идет о требованиях, правовое основание которых возникло до уступки, однако фактический состав, влекущий созревание этих требований, накопился позже? В свете того, что ВС РФ допустил предъявление к зачету данных требований против притязания цессионария, столкновение цессионария (фактора) с таким зачетом вполне возможно. Логично ли давать цессионарию в подобной ситуации не только право на отказ от договора, прекращение своего долга по оплате и возврат уплаченной цены (досрочное истребование

займа), но еще и право на взыскание убытков? Вопрос пока не имеет ясного решения. Взыскание убытков традиционно предполагает некоторую неправомерность в поведении ответственного лица. В данном же случае обнаружение какого-то правонарушения со стороны цедента может быть затруднено. Так, достаточно сомнительно, на наш взгляд, что цедент должен нести такую ответственность в случае использования должником для зачета против фактора требования к цеденту,

807

приобретенного им после уведомления о переходе права. В общем и целом вопрос требует дополнительного обсуждения.

Во избежание сомнений сторонам рекомендуется прямо урегулировать последствия такого зачета. В частности, его негативные последствия могут быть компенсированы финансовому агенту клиентом через механизм возмещения потерь (ст. 406.1 ГК РФ), если соглашение об этом заключено фактором с клиентом.

1.10. Иные случаи зачета. Положения настоящей статьи не препятствуют должнику предъявить к зачету против требования фактора свои встречные требования к самому фактору, а также не блокируют право самого фактора заявить зачет, если он сам имеет встречные долги перед должником.

2. Недопустимость зачета: специальный случай. Наряду с действием общих негативных предпосылок (см. п. 1.6 комментария к настоящей статье) п. 2 комментируемой статьи исключает также возможность предъявления к зачету против финансового агента требований должника к клиенту, вытекающих из нарушения последним договорного запрета (ограничения) на уступку.

Подобные запреты (ограничения) на уступку денежных требований имеют в российском праве только относительный эффект (п. 1 ст. 828, п. 3 ст. 388 ГК РФ). Они не влияют напрямую на права цессионария (фактора) и при их нарушении не могут влечь аннулирования сделки уступки, независимо от того, знал ли он о существовании таких запретов (ограничений). Должник лишь может требовать от цедента возмещения убытков и (или) уплаты неустойки в связи с нарушением договорного запрета на уступки (подробнее см. комментарий к ст. 828 ГК РФ).

Но следует ли из этого, что производные от нарушения таких договорных запретов (ограничений) требования должника (например,

овозмещении убытков или уплате неустойки в связи с нарушением клиентом своих обязательств не производить уступку) не могут быть противопоставлены цессионарию посредством зачета? Ведь с точки зрения ст. 412 ГК РФ правовое основание для требования должника

овозмещении цедентом убытков или уплате штрафа за нарушение до-

говорного запрета на уступку возникает до момента получения должником уведомления о переходе права. Более того, даже срок исполнения этого требования наступает ранее получения уведомления, не говоря уже о том, что ВС РФ, по сути, дезавуировал это условие созревания срока (см. п. 1.4 комментария к настоящей статье). Соответственно, при буквальном подходе к толкованию норм ГК РФ о цессии цессионарий может столкнуться с договорным запретом на уступку не на-

808