Экзамен Зачет Учебный год 2023 / Троицкий Н.А. Корифеи российской адвокатуры

Н.А. ТРОИIJКИЙ

родословной, хотя и." татаро-монгольского происхождения. Достаточ­ но сказать, что один из его предков, родоначальник князей Урусовых

Урус-мурза в 1600 г. получил от Бориса Годунова г. Касимов во владе­ ние с титулом царя, а другой предок (внук Уруса-мурзы) Петр Урусов

ся в Москве своим радушием и гостеприимством (в его доме часто бывал А.С. Пушкин)2. Отеg будущего адвоката - полковник князь Иван Александрович Урусов (1812-1871)-состоял при московском генерал-губернаторе графе А.А. Закревском по особым поручениям.

Мать - княгиня Екатерина Ивановна - была из знатного рода На­

рышкиных (к которому принадлежала и мать Петра Великого), а ба­

бушка - Екатерина Павловна, урожденная Татищева - приходилась племянницей знаменитой сподвижнице Екатерины Великой Екатери­ не Романовне Дашковой, единственной за всю историю России жен­

щине, которая была президентом Академии наук3•

В семье будущий адвокат получил отличное воспитание, затем окон­

чил 1-ю Московскую гимназию (где, кстати, за вспыльчивость и занос­

чивость, вкупе с редкостным обаянием, схлопотал от товарищей кличку

Мурза4) и в 1861 г. поступил на юридический факультет Московского

университета. Уже тогда он равно интересовался и юриспруденgией, и

литературоведением, увлеченно слушал лекgии профессора Ф.И. Бусла­

ева5 и даже «приходил заниматься у него на дому», а Буслаев «очень лю­

бил вспоминать об Урусове как о студенте-юристе»6• Пылкий темпера­ мент Мурзы вовлек его осенью 1861 г. в студенческие «беспорядки», и он был исключен, в числе очень многих, из университета;, но через год

принят обратно и окончил университет со степенью кандидата прав в

1866 г.

Именно с 1866 г. (то был год рождения российской присяжной ад­ вокатуры) началась судебная и даже защитительная, но еще не офи­ gиальная адвокатская карьера Урусова. 4 июля 1866 г. он был опре­

делен на службу в Московский окружной суд кандидатом на судебные

1Подробно об этом см.: Степанова А.В. Указ. дисс. С. 17-18.

2См.: Черейский А.А. Пушкин и его окружение. 2-е изд. Л" 1989. С. 456.

3См.: Посмсртнь1е записки кн. А.И. Урусова// А.И. Урусов. Первосоздатель русской

судебной защиты. С. 284-285.

4См.: Андреева А.А. Князь А.И. Урусов / / А.И. Урусов. Первосоздатель... С. 38.

~Буслаев Федор Иванович ( 1818-1897) - линrвист и литературовед, профессор Мос­

ковского университета, с 1860 r. - действительный член Петербурrской Академии наук.

• Андреева А.А. Указ. соч. С. 34.

7 Подробно см~ СmС71анова .<\..В. Указ. дисс. С. 26-27. Здесь анализируется составленный

тоrда Урусовым очень смелый «Проект прошения rосударю• в защиту студентов.

82

КОРИФЕИ РОССИЙСКОЙ АДВОКАтуры

~·~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~_..._,

должности и 21 сентября выступил в выездной сессии в Коломне за­ щитником по делу крестьянина Петра Бакина. Крестьянин содержал­

ся в остроге и там учинил ложный (как потом выяснилось) донос о не­

раскрытом убийстве. Это выступление стало дебютом Урусова в

качестве защитника. Противостоял ему тоже дебютант (хотя он был

на 10 лет старше 23-летнего Урусова) - товарищ прокурора Москов­ ского окружного суда М.Ф. Громниgкий, впоследствии выдающийся

адвокат.

По воспоминаниям Громниgкого, Урусов «сразу проявил искусст­ во защитника, доказывая, что Бакин сам был введен в заблуждение другими арестантами и что, затевая донос, он хотел способствовать

раскрытию истины»1• Однако тот, первый свой прочесе Урусов про­

играл: Бакин был обвинен. Прощаясь с Громниgким в Коломне, Алек­ сандр Иванович обещал, что постарается «отомстить» ему в Москве, и это свое обещание, по признанию Громниgкого, блестяще сдержал

в следующем году на проgессе М.Е. Волоховой2•

Дело по обвинению крестьянки Мавры Волоховой в убийстве ее мужа Алексея Волохова, в расчленении его трупа на две части и в со­ крытии их в погребе собственного дома слушалось на заседании Мос­

ковского окружного суда 11 февраля 1867 г. Обвинял товарищ прокурора М.Ф. Громниgкий. Урусов, все еще кандидат на судебные

должности, защищал обвиняемую. Его защитительная речь представи­ ла собой шедевр объективности, логики и доказательности, перед ко­

торым, в глазах присяжных заседателей, рассыпалось на первый взгляд стройное обвинение. «Господин товарищ прокурора опирается в

основном на косвенные улики, - подчеркивал Урусов. - Первый ули­ кой он представляет народную молву. <".> Почему в настоящем слу­

чае народный голос является против подсудимой? Труп найден в

погребе дома Волохова. Волохов жил несогласно со своей женой. Из

этого следует немедленное заключение - она виновна. Почему? Боль­

ше некому. Вот народная лоrика»3•

«Далее, - продолжал Урусов, - товарищ прокурора говорит, что убийgа всегда старается бежать от трупа. Совершенно соглашаясь в

этом с товарищем прокурора, я должен заметить, что Мавра Егоров­

на не страшилась быть на погребе, она солила там orypgы и лазила

даже в погреб. Если допустить, что она совершила преступление, то ее

нужно признать за какое-то исключение из всех людей. Если же убий-

1Громн1щкий М.Ф. Из прошлого// Русская мысль. 1899. No 3. С. 84.

2См.там же.

' А.И. Урусов. Первосоздатель". С. 98. Полный текст речи - га.-.. же. С. 97-103.

83

Н.А. ТРОИlJКИЙ

~--~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~--'!'""~

ство совершено посторонним ЛИlJОМ, то проще допустить, что убиЙIJа бросил труп в погреб Волохова. Дом был совершенно пустой, погреб

был от улиlJЫ в семи шагах - все это очень хорошо мог знать ночной

сторо:ж».

Тезис обвинения о слишком большом числе подозрений против Во­

лоховой Урусов опроверг просто и веско: «Что подозрения на подсуди­ мую могли быть, об этом нет спора, но закон говорит, что для того, чтобы преступление было наказано, оно должно быть несомненно, а всякое сомнение должно толковаться в пользу подсудимой и никак не

во вред ей».

Очень уместно привлек Урусов внимание присяжных к нравствен­

ному IJеломудрию своей подзащитной: «Имея пьяного мужа, который

пьяный буянил, она часто уходила ночевать к соседям. Мудрено ли было

в таком случае молодой женщине увлечься, а между тем из показаний

свидетелей и из повального обыска мы видим, что она никогда не на­

рушала долга жены».

КонIJовка защитительной речи Урусова была столь же эффектной, сколь убедительной: «Господа присяжные, я ожидаю от вас строгой правды, строгого анализа. Перед вами женщина, шесть месяlJев то­ мившаяся под тяжелым обвинением. Девять лет в горе прожила она

с мужем, еще горестнее конеlJ ожидает эту нравственную личность.

Невольно преклоняешься пред таким горем. Я не прошу у вас смяг­ чающих обстоятельств для подсудимой, я ожидаю от вас справедливо­

го приговора и убежден, что этот приговор будет оправдательный!»1 По свидетельству А.Ф. Кони, бывшего тогда в зале суда, речь Урусо­

ва вызвала «быть может, неслыханный восторг» публики, что конечно же повлияло на вердикт присяжных: <(На Урусова сыпались ласковые

слова, приветы, к нему протягивалщ.:ь руки, искавшие его рукопожа­

тия, и я сам видел простых людей, gеловавших его руку»2• Мавра Воло­

хова была оправдана.

На другой день, как принято говорить в таких случаях, Урусов про­

снулся знаменитым: «Весь город говорил об его успехе. <...> Он сразу

занял выдающееся - и надолго первое в Москве - место в передовых

рядах русской адвокатуры»3•

Следующий громкий пpoIJecc - по делу кондитера Морозкина (Московский окружной суд, 8 июля 1867 г.) - лишь упрочил репута­ lJИЮ Урусова как новорожденного корифея адвокатуры. Морозкин об-

1 А.И. Урусов. Первосоздатель... С. 14, 103. l Кони А.Ф. Собр. соч. Т. 5. С. 131.

3 Тзмже.

84

КОРИФЕИ РОССИЙСКОЙ лдвоклтуры

~-~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~-"'°--..

винялся в «сопротивлении полицейским властям» и даже в «явном на­

силии» над ними. Суть дела была такова: 22 ноября 1866 г. к 8 часам

вечера в кондитерскую Морозкина явились восемь полицейских чи­

нов, из которых трое почему-то были переодеты (в тулупах). Мороз­

кин этих троих задержал, а у прочих потребовал составить акт о

происходящем. Пристав же изобразил поведение Морозкина как «со­

противление» и «насилие», а на следствии по этому делу объявил, что

полицейское вторжение в кондитерскую объяснялось полученными

«секретными сведениями» о том, что Морозкин связан с шайкой мо­

шенников1.

Процесс вызвал у москвичей повышенный интерес. По словам оче­ видца, «масса публики была так велика, что едва пятая часть могла быть

впущена в зал заседания. За судейскими креслами - почти весь проку­ рорский надзор», и даже сам министр юстиции граф К.И. Пален пожа­

ловал в суд и сел рядом с прокурором2•

Урусов начал свою защитительную речь в убийственно-ироничес­

ком тоне3: «Такое исключительное по своей странности преступление

действительно предусмотрено уголовным кодексом и служит как бы

видоизменением бунта - бунта, совершаемого не массой, а одним ли­ цом. Это восстание, открытое и насильственное, восстание одного лиgа против gелого порядка управления. Действительно странное,

слишком неправдоподобное происшествие! <...> Не в каком-нибудь

захолустье, а в самом gентре Москвы, в самый разгар ее вечерней жизни некто, кондитер Морозкин, возьми да и арестуй у себя чуть ли

не всю московскую полиgию! (Взрыв смеха в публике. Председатель звонит)».

Особый акgент (тоже не скрывая сарказма) Урусов сделал на «сек­

ретных сведениях» о преступлении Морозкина: «Лучшее достояние гражданина - его доброе имя. Неужели про каждого из нас полиgей­ ский чиновник может сказать: он негодяй, но я не могу ничего доказать,

потому что я это положительно знаю из секретных сведений! Нет, ми­

лостивые государи, < ...> для суда и совести только то истинно, что мо­

жет быть доказано; одна истина не боится света».

Закончил Александр Иванович свою защитительную речь не менее впечатляюще, чем на проgессе Волоховой. Вот ее конgовка: «В первый

раз вы призваны подать свой голос в деле об оскорблении полиции.

Пусть же высказывается вашими устами здравая, разумная сила об-

1См.: А.И. Урусов. Первосоздатель." С. 105-107.

2См. там же. С. 15.

'Полный текст речи см. там же. С. 103-111.

85

Н.А. ТРОИIJКИЙ

щественного мнения! <."> Огриgать значение полиgии в государстве нельзя. <."> Два великих начала лежат в основе общественного разви­ тия: свобода и порядок. Полиgия охраняет порядок, и все мы более или

менее заинтересованы в охранении порядка, гарантирующего нашу

безопасность и неприкосновенность прав, но мы также заинтересова­

ны в том, чтобы порядок был действительно порядком. <".> В основе

порядка лежит признанное всеми народами уважение к дому, к до­

машнему очагу. Посягать на его неприкосновенность не значит охра­

нять порядок!» После такой речи присяжные (среди которых был знаменитый поэт

АН. Плещеев1 ) совещались недолго: Морозкин был оправдан. О значе­ нии этого дела издатель Л.Ф. Снегирев многолет спустя вспоминал: «Бла­

годаря гласному суду и речам таких ораторов, как кн. Урусов, всякого

рода «держиморды», нарисованные с натуры гениальной кистью Гоголя, мало-помалу отошли в область преданий и навсегда прекратились про­ qессы, подобные делу Морозкина»2.

Итак, уже к конqу 1860-х годов молодой, едва достигший 25 лет,

фактически начинающий юрист, стал, по выражению А.И. Герgена,

«любимой знаменитостью русской адвокатуры»3• Между тем он все

еще оставался кандидатом на судебные должности, т. е. казенным за­ щитником без должной перспективы роста и вне всякой связи с при­ сяжной адвокатурой. Возможно, задетый несоответствием своего, крайне низкого должностного статуса столь высокому общественно­ му признанию, которое доставили ему проqессы Волоховой и Мороз­

кина, Урусов в феврале 1868 г. вступил в конфликт с товарищем пред­

седателя Московского окружного суда и вышел в отставку. Сделал он это с очевидным намерением перейти в присяжную адвокатуру. Уже 17 февраля того года Александр Иванович был зачислен помощником

присяжного поверенного Я.И. Любимqева4•

Еще как помощник присяжного поверенного Урусов блистатель­ но выступил на двух судебных проqессах - уголовном и политичес­

ком. 18-27 января 1871 г. в Рязанском окружном суде он защищал

бедную вдову штабс-капитана Веру Дмитриеву, ставшую жертвой грязных махинаqий губернского воинского начальника, полковника

Н.Н. Кострубо-Кариgкого, тоже привлеченного к суду. Здесь Алек-

1 См.: А.И. Урусов. Первосоэдатель". С. 289.

2Там же. С. 17.

3Гер~_1ен А.И. Собр. соч.: В 30 т. М" 1960. Т. 19. С. 233.

4См.: КНJ1Зь А.И. Урусов. Автобиографическая заметка, составленная перед юбилеем в 1896 r. //А.И. Урусов. Первосоздатель". С. 289.

86

КОРИФЕИ РОССИЙСКОЙ АДВОКАТVРЫ

~·~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~.............

сандр Иванович сформулировал свое кредо, которому был верен всю

жизнь: «Есть одно чувство, гг. присяжные заседатели, которое как бы

вставало воочию перед вашими глазами, словно возвышалось над этим

уголовным проуессом, чувство величественное и гордое. Это чувство

общечеловеческого равенства - равенства, без которого нет правосу­

дия на земле!» Руководствуясь этим чувством, Урусов закончил речь в

защиту Дмитриевой гневной тирадой по адресу сильных мира вроде

Кострубо-Каричкого: «Щадите слабых, склоняющих перед вами свою

усталую голову, но когда перед вами становится человек, который,

пользуясь своим положением, дерзает думать, что он может легко об­

мануть общественное правосудие, вы, представители суда обществен­

ного, заявите, что ваш суд - действительная сила, сила разумения и

совести, - и согните ему голову под железное ярмо закона!»1 Оставаясь всего лишь помощником присяжного поверенного, Уру­

сов пережил второй в своей жизни, после дела Волоховой, звездный

час - на европейски знаменитом проуессе нettae8tje8 (т. е. народников, вовлеченных в экстремистскую организауию С.Г. Нечаева «Народная

расправа») в Петербургской судебной палате с 1 июля по 11 сентября 1871 г.2 Здесь он как адвокат встал вровень с «королем адвокатуры»

ВД. Спасовичем.

Урусов защищал П.Г. Успенского (который значился в судебном пе­ речне 79 обвиняемых под No 1), а также Ф.В. Волховского3 и еще троих малоизвестных лиу. ~ащищать Успенского было конечно же нелегко,

ибо он участвовал вместе с самим Нечаевым в убийстве мнимого «шпи­ она» И.И. Иванова. К тому же Урусов выступал на проуессе с защити­ тельной речью первым. И он задал тон выступлениям других адвокатов

(Спасовича и Д.В. Стасова, К.К. Арсеньева и В.И. Танеева, А.М. Унков­ ского и В.Н. Герарда, Е.И. Утина и А.А. Ольхина и др.) - тон смелый,

обличительный по отношению не только к экстремистам из числа об­ виняемых, но и к беззаконию обвинителей и д.-~же к деспотизму само­

державного режима.

Свою речь в защиту Успенского Александр Иванович начал с того, что пошатнул общее предубеждение против подсудимых, сложивше­

еся под впечатлением обвинительного акта, который муссировал yzo-

делу нечаев!Jев) член Большого общества пропаганды (т. н. «11айков1Jев»), лондонского Фон­

да Вольной русской прессы, заграничной орrаниэа!JИИ партии эсеров, поэт, публи!Jист, дет­

ский писатель.

87

Н.А. ТРОИЦКИЙ

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~---'~

.лобную фабулу в нечаевщине, а именно убийство Иванова как деяние, воплотившее в себе смысл и дух «крамолы». Урусов доказывал, что не­ чаевщина - дело политическое, а безнравственность политического

преступления далеко не так очевидна и постоянна, как преступлений уголовных; понятие о ней «изменяется, сообразно времени, событиям,

правам и достоинствам власти». К политическим преступлениям (в

отличие от уголовных) приводит и «увлечение самыми благородными идеями». В частности, «у подсудимых была действительная любовь к родине, не в смысле географического понятия, но к родине, как к той земле, на которой живет народ, нам дорогой и близкий». РеволюIJИ­ онное настроение молодежи Урусов толковал как естественный про­

тест против реакIJионного, на их взгляд, режима. «Не имея права со­

бираться, открыто помогать своим нуждам, молодежь эта, - говорил

он, - весьма легко вовлекается в тайные accoIJИaIJИИ»1 •

Урусов отвергнул попытку обвинения распространить уголовный

компонент дела (убийство И.И. Иванова), которым действительно

были запятнаны Нечаев и четверо его подручных, на всех вообще неча­ евIJев. Более того, он доказал, что предъявленное нечаевIJам обвинение

в <сзаzоборе с целью ниспробержения пра6ите.льст6а» неправомерно, поскольку само понятие заговора включает в себя совокупно два при­

знака, а именно: 1) всем известную и всеми же принятую IJель и 2) ус­

тремленность к этой IJели таких действий, как выбор места и времени восстания, распределение ролей, приоб.ретение оружия и т. д. - в деле

же нечаевIJев даже первый признак не вполне наличествует, а второго

просто нет; здесь налиIJо еще не заговор, а тайное общество, т. е. ответ­

ственность не по ст. 249 и 250, чреватым смертной казнью, а по ст. 318

(тюрьма или ссылка)2.

В присущей ему язвительной манере Урусов разоблачал юридичес­

кие натяжки обвинения ( <сспособ обвинения: данных нет, улик нет, нужно прибегнуть к соображениям»), так, например, ответив на те­

зис прокурора, будто защита должна доказать, что революIJионный

текст, найденный у Волховского, - не улика: «Прокурор пользуется

этим документом как уликою; следовательно, он и должен доказать,

что этот документ - улика»3•

Речи Урусова на пpoIJecce нечаевIJев вызвали восхищение Ф.И. Тют­ чева4 и Н.К. Михайловского, который назвал их, наряду с речами

1 Правительственный вестник. 1871. 13 (25 июля). С. 2-4. z См. там же. С. 2.

3Там же. 15 (27) июля. С. 5.

•См.: Тю111•1с6 Ф. И. Соч.: В 2 т. М" 1980. Т. 2. С. 256.

88

КОРИФЕИ РОССИЙСКОЙ АДВОКАТVРЫ

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~--.......

В.Д. Спасовича, «самыми блестящими из речей защиты»1 , а нечаевеч В.Н. Черкезов написал Урусову после суда из тюрьмы, что речь Урусо­ ва в защиту Успенского - «лучшее, что было высказано на суде во вре­

мя нашего проуесса»2• Сразу по окончании проуесса нечаевуев, 25 сен­ тября 1871 г., Урусов был принят в число присяжных поверенных округа Московской судебной палаты3•

Зато властные «верхи» разгневались на молодого, не в меру попу­ лярного адвоката. Агент III отделения 14 июля 1871 г. доносил шефу жандармов: «Князь Урусов забавлялся вылазками против обвинитель­

ной власти»4• Надо полагать, в те дни «верхи» припомнили Урусову и

его филиппику против поличейского самовластия на проуессе Мороз­ кина, и, главное, сыскную информачию годичной давности, а именно

сводку данных Ш отделения за 1870 г. В ней значилось: «У самых не­

благонадежных студентов Москвы князь Урусов считается за диктато­ ра», и они, рассчитывая на его способности и достоинства, полагают,

что он «станет во главе народного движения и вполне сыграет роль

Гамбетты, отчего князь Урусов не отказывается»5.

Теперь, после суда над нечаевуами, жандармский сыск стал надзи­

рать за Урусовым с удвоенной бдительностью, начал челенаправлен­ но искать и вскоре нашел против него необходимые для политических

репрессий улики. В мае 1872 г. жандармы учинили в квартире Урусо­

ва обыск и обнаружили письмо к нему от В.Н. Черкезова с благодар­ ностью за внимание к подсудимым нечаевчам. Власти изобразили этот факт как доказательство «преступных сношений» Урусова с револю­ уионерами. Усугубила их антипатию к адвокату крайняя неучтивость, с которой он встретил жандармов, явившихся арестовать его. «Вос­

пользовавшись каким-то несоблюдением ими всех формальностей, он

их заставил ждать в передней, пока формальности не были соверше­

ны. Потом, когда они перебирали его книги (иностранные), князь все

острил, рассказывал своему помощнику, как один поличейский счел

запрещенной книгу «Les revolutions du Globe»6•

Итак, Урусов был арестован и в сентябре 1872 г. выслан из Москвы в захолустный латышский городишко Венден под надзор тамошней

1Михайловский Н.К. Полн. собр. СПб., 1913. Т. 10. С. 26.

2ГАРФ.Ф.1167.Оп.2.Д 3026.Л.1-2об.

3См.: Князь А.И. Урусов. Автобиографическая заметка". С. 290.

4Н~•1асв и нечаевцы. Сборник материалов. М.; Л., 1931. С. 169.

5ГАРФ. Ф. 109. 3 эксп. 1870. Д. 51. Ч. 2. Л. 6 об. Адвокат Леон Гамбетта был тогда лиде­ ром буржуазных республиканцев во Франции.

6 Тихомиров А.А. Воспоминания. М.; Л., 1927. С. 71. «Les revolutions du GloЬe• - «Гео­ лоrичешие перевороты" (фр.).

89

Н.А. ТРОИIJКИЙ

полиции, причем Александр 11 на полях всепоманнейшего доклада о высылке Александра Ивановича пометил: «Надеюсь, что надзор над

ним будет действительный, а не мнимый»1 • Прессе велено было о мо­

тивах «переезда» Урусова из Москвы в Венден помалкивать. И.С. Тур­

генев из Парижа 17 (29) октября 1872 г. обеспокоенно запрашивал

своего петербургского друга, поэта ЯЛ. Полонского: «Что значит сооб­ щенное вчера в «С-Петербургских ведомостях» известие, что кн. Уру­

сов (известный адвокат) «по независящим от его воли обстоятельствам» поселился на жительство в городе Вендене?»2

Так, что называется, на взлете, на самом гребне адвокатской славы Урусов стал жертвой карательного произвола, был ввергнут в неми­

лость к властям и надолго (на 9 лет!) отлучен от любимого дела.

Ссылку Урусов переживал тем больнее, что он (в отличие от таких

адвокатов, как Д.В. Стасов, Г.В. Бардовский, Е.И. Утин, А.А. Ольхин) был

далек от людей и дел революционного лагеря. «Симпатизируя револю­

ционерам как энтузиастам и идеалистам, - вспоминала о нем близкая

к его семье писательница А.А. Андреева (сестра жены поэта К.Д. Баль­ монта - большого друга Урусова), - он мог сочувствовать и убежде­ ниям их, но никак не их деятельности»3. В записной книжке самого Урусова от 5 июня 1872 г. есть такие строки: «я либерал, защищаю

либеральные дела»; «я никогда не участвовал ни в каких заговорах, пи­ тая глубокое отвращение к деспотической дисIJиплине тайных обществ

и к морали бандитизма»4• Как последовательный либерал,. он был не­ терпим к любым крайностям - и слева, и справа. Та же Андреева об­ наружила в его бумагах 1880 г. такую запись о «белом» терроре прави­ тельства: «После ужаса покушений настал ужас казней»5•

В год ссылки Урусову не было еще 30 лет. Полный сил, уже вкусив­

ший всероссийскую славу, он оказался в состоянии безысходности.

Первые 2,5 года Александр Иванович жил в Вендене, а затем в Риге,

куда был переведен после неустанных хлопот матери. Все это время он оставался фактически без дел, «разгоняя свою тоску изучением ла­ тышского языка и переводами из Рабле, следы которых остались в его

бумагах, а главным образом перепиской с друзьями и хлопотами о смягчении наказания»6• Тогда же, в ссылке, впервые открылись у него

4 А.И. Урусов. Первосоздатель... С. 287, 288. s Там же. С. 61.

• Андреева А.А. Указ. соч. С. 65.

90

болезни (сахарный диабет, сердечная недостаточность, невралгия), ко­

торые в конце концов и свели его в могилу.

Лишь 14 января 1875 г., после унизительных для его княжеского до­

стоинства просьб на имя одного (П.А. Шувалова), а затем и следующе­ го шефа жандармов (А.А Потапова) о «прощении»1 , Урусов был принят на службу исправляющим должность старшего помощника

секретаря канчелярии при местном (лифляндском, эстляндском и кур­ ляндском) губернаторе, а еще через год, 21марта1876 г., назначен то­

варищем прокурора Варшавского окружного суда. <(Опала была с него

снята, но только отчасти, - вспоминал о том времени А.Ф. Кони (один из самых близких друзей Урусова). - <".>Местное начальство смот­

рело на его службу в прокурорском надзоре как на некоторого рода

<mеревод в разряд исправляющихся» по уставу о ссыльных»2•

Сам же Александр Иванович, хотя и находил некоторое утешение в том, что служит нра8осудию, где только и мог проявить все свои да­

рования, тяготился и поприщем «обвинителя поневоле» (как он себя тогда называл3), и чуждой ему, русскому, православному человеку, польской, католической средой. Вот что он написал А.Ф. Кони в Петер­

бург из Варшавы в ноябре 1877 г.: <(Болезнь, бездомность, порабощение способностей и - нужда. <".> Если моя служба в Министерстве юсти­ gии признается полезной только для меня, в смысле реабилитаgии, то,

конечно, я могу радоваться своему положению, что после 6 лет удале­

ния с поприща адвш"атуры и 2,5 года в IJарстве Польском, в среде са­

мой жуткой администрачии и самых жгучих конфликтов, думаю."

полнейшая реабилитачия свершилась или таковой не существует»4• При содействии А.Ф. Кони Урусов в январе 1878 г. получил назна­

чение в Петербург на ту же должность товарища прокурора окружно­

го суда. После этого в течение трех лет он блистал как об8инитель на

громких судебных прочессах (К.А. Юханчева, обвиненного в растрате

более 2 млн рублей из кассы Общества взаимного поземельного креди­

та; ЛМ. Гулак-Артемовской, осужденной за подделку векселей и др.).

<(Вступая в состязание с крупными величинами петербургской адвока­

туры, он почти всегда выходил победителем»5• Но старая любовь А.И. к

адвокатуре не ржавела. Он не переставал хлопотать перед властями о

1Подробно об этих просьбах как следствии болезненного состояния Урусова см~ Сте11аноi3а А.В. Указ. дисс. С. 54-55.

2А.И. Урусов. Первосоздатель." С. 85.

'Там же. С. 92.

4LJит. по: Смолярчук В.И. Гиганты и чародеи слова. М., 1984. С. 253.

5А.И. Урусов. Первосоздатель." (воспоминания А.Ф. Кони).

91