§ 26. Смысловой контекст процесса сообщения. Резюме

Вопрос о том, что подразумевает сообщающий своим процес­сом сообщения (не сообщаемым), возможен только после ин­терпретации объективного значения и субъективной функции выражения сообщенного знака воспринимающим сообщение. Во всяком случае, выяснение того, что имеет в виду сообщаю­щий тем, что он нечто сообщает, а именно, данное свое пере­живание сознания, прежде всего, нацелено на мотив-для сооб­щающего. Ведь сообщение всегда осмысляется сообщающим лишь в рамках некоторой замышляемой деятельности, цель действия которой лежит за пределами акта сообщения, так что сообщение мотивировано этой самой целью действия. Это об­стоятельство существенно для всякой деятельности по переда­че сообщения. Что бы я ни говорил тебе, говорю я это ради некоторого «для того, чтобы», или для того только, чтобы быть понятым тобой, или для того, чтобы вызвать некоторое твое особое поведение. Поэтому всякая передача сообщения мотиви­рована восприятием сообщения со стороны адресата, а именно, в модусе «для того, чтобы».

Если мы станем рассматривать это отношение со стороны адресата, т.е. интерпретатора смысла, то окажется, что адресат, задаваясь вопросом о том, что имеет в виду сообщающий са­мим актом полагания смысла (не возникшим в результате это­го смыслом, толкование которого исчерпывается подведением знака под соответствующие схемы толкования и выражения), в действительности предполагает истолковать мотив-для сооб­щающего. Что бы ты ни говорил мне, ты говоришь это сейчас, здесь и так для того, чтобы побудить меня к определенному по­ведению, пусть даже только к тому, чтобы я тебя понял. Если я готов вообще заниматься выяснением твоих намерений, то я должен задаться вопросом о «плане», которому ты следуешь, об­ращаясь ко мне, т.е. о том, чего ради, о мотиве-для, лежащем в основе твоей деятельности в качестве замысла.

Однако вопрос о мотиве-для сообщения отнюдь не являет­ся привилегией адресата. Те же соображения могут принадле­жать любому интерпретатору, даже если он не адресат сообще­ния. Например, я как наблюдатель ближайшего социального окружения, как «непричастный третий» могу включиться в интерпретацию разговора двух лиц, если я понимаю их язык. Я могу и даже должен выяснить мотив-для сообщения, если собираюсь понять цель действия, на достижение которой на­правлено сообщение. Само собой разумеется, что вопрос о мотиве-для может быть поднят и при интерпретации действий без коммуникативного намерения, как уже показал анализ, про­веденный нами в § 22. Последовательность переживаний на­блюдаемого действующего может быть постигнута, как мы убедились, лишь исходя из его мотива-для, точнее – обраще­нием к замыслу этого действия и через воспроизведение в во­ображении конституирующих эту деятельность актов созна­ния. Правда, в случае деятельности без коммуникативного намерения завершенное действие толкуется как исполнение зафиксированного в замысле «для того, чтобы» данной дея­тельности. Однако если мне известно, что осуществленное действие – лишь промежуточная цель в рамках более обшир­ного замысла, лишь средство для достижения цели действия более высокого порядка, то я осуществляю интерпретацию пе­реживаний сознания alter ego исходя именно из этой цели бо­лее высокого порядка, ради которой и было совершено вос­принимаемое как единство действие.

Выходя за пределы мотива-для, я могу в любом случае за­даться вопросом об истинном мотиве потому-что, на осно-

844

845

ве которого происходило целеполагание и тем самым консти-туирование мотива-для действующего (совершающего сообще­ние). Правда, при этом предполагается, что это целеполагание мне уже известно; иными словами, вопрос о возможном моти­ве уже предполагает, что толкование мотива-для или замысла уже совершилось. Если я спрашиваю о мотиве-потому-что, то мне уже задан субъективный смысловой контекст чужого мо-тива-для как полностью конституированная предметность, и исходя из этого я занимаюсь конституированием глубинных слоев, лежащих в основе этого субъективного смыслового кон­текста. Однако это не означает, что наблюдаемый действитель­но переживает эти глубинные слои, т.е. подлинные мотивы-потому-что как смысловой контекст, что он действительно охватывает политетически выстроенные акты, конституиро­вавшие согласно моей интерпретации мотив-для, одним взгля­дом или хотя бы в состоянии это сделать. Напротив. Нет ни­каких свидетельств того, что в поле зрения действующего (полагающего смысл) вообще попадают мотивы-потому-что его деятельности (акта смыслополагания). Он хотя и живет в переживаниях и актах, которые я, истолковав конституирован­ный смысл его мотивов-для, интерпретирую как мотив-пото-му-что его замысла, однако он не обращается к ним регуляр­но, он делает это отнюдь не qua действующий, а лишь в акте sui generis, и в этом случае независимо и отдельно от этой де­ятельности, как самоинтерпретатор и таким образом соответ­ствующим толкованию смысла некоторым alter ego с той толь­ко разницей, что ego регулярно (хотя и не всегда) располагает несравнимо более богатым набором симптомов и знанием сво­ей прошедшей длительности, чем alter ego.

Нам еще предстоит точное описание отношения мотивов-для к мотивам-потому-что в различных областях социального мира, и потому ограничимся здесь только тем, что еще раз уяс­ним себе лишь то множество напластований, которые импли­цитно содержатся в понятии понимания Чужого, на примере анализа смыслового контекста, в котором полагание знака на­ходится для полагающего знак. Ведь утверждение, что знак находится для полагающего знак в некотором смысловом кон­тексте, охватывает множество обстоятельств, которые следует разобрать по отдельности.

Во-первых, для меня, полагающего знак, в некоторый смысловой контекст заключены те переживания, знаком кото­рых должен быть этот знак. Ведь и они конституируются в по-

фазовом построении и на них я бросаю взгляд как на нечто единое.

Во-вторых, знак уже является для меня, его полагающего, со­ставляющей некоторой знаковой системы, т.е. также некоторо­го смыслового контекста, ибо полаганию знака должно предше­ствовать постижение знаковой системы, в которую он входит. Прежде чем возможно полагание знака, он должен быть истол­кован. Эта предшествующая полаганию знака его интерпретация также является синтезом политетически структурированных пе­реживаний в смысловом контексте особого рода, когда в опыт­ном акте sui generis между смысловым контекстом опытных пе­реживаний означаемого и смысловым контекстом переживаний знака как знаковой предметности осуществляется новый синтез, а именно – так называемая схема соотнесения знака.

В-третьих, акт полагания смысла знака как таковой являет­ся для меня, полагающего знак, особым смысловым контекстом постольку, поскольку всякое полагание знака является деятель­ностью, а именно, осуществлением выражения. Поскольку вся­кая деятельность в силу того, что отдельные пофазово конститу­ирующиеся ряды переживаний деятельности охватываются одним взглядом как действие, образует некоторый смысловой контекст, то и всякая деятельность выражения представляет со­бой некоторый смысловой контекст. Это не значит, что любое полагание знака как таковое, т.е. чистое выражение некоторого содержательного элемента сознания, представляет собой сообще­ние. В жизни изолированной психики присутствуют знаки как выражение, но нет знаков как сообщений.

Правда, в-четвертых, смысловой контекст «полагание зна­ка как действие» может служить основой смыслового контекста более высокого порядка «полагание знака как действие сооб­щения», причем поначалу без учета индивидуального адреса­та сообщения.

В-пятых, и адресат этого сообщения, т.е. воспринимающий сообщение, в рамках еще более широкого контекста может быть соотнесен с самим процессом сообщения. В этом случае сообщение осуществляется не ради восприятия, а затем, что­бы сообщаемым побудить адресата к определенной позиции, к определенному поведению.

В-шестых, то обстоятельство, что сообщение происходит в отношении данного адресата сейчас, здесь и так, может с по­мощью определенного мотива-для быть включено в более ши­рокий смысловой контекст.

846

847

Все эти смысловые контексты принципиально открыты для интерпретатора и могут быть методологически обнажены им. К какому из этих субъективных смысловых контекстов обра­щен вопрос интерпретатора, зависит от направленности его ин­тереса, т.е. от проблемы, ради которой он вообще занимается толкованием смысла использованного знака. Как мы уже ви-дели¹⁹⁴, выбор проблемы осуществляется в ходе свободного спонтанного обращения, в конечном итоге сводимого лишь к attention а la vie в соответствующие Сейчас и Так обращения.

К сделанному нами прежде утверждению, что все эти смысло­вые контексты в принципе открыты для интерпретации, следу­ет все же сделать некоторую оговорку. Как уже неоднократно упоминалось, структура социального мира ни в коем случае не является гомогенной. Человек из нашего ближайшего окружения и поданный им знак может быть задан нам различными спосо­бами. Мы приближаемся к знаку и чужому переживанию со­знания, проявляющемуся в этом знаке, различными обходны­ми путями. Более того, мы можем направить свой взгляд на чужое сознание, на чистое основание симптома, даже если нам не предложен никакой знак для толкования. Например, когда мы, интерпретируя, сводим некий артефакт к переживаниям сознания того, кто его породил.