Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Kramer_S_N_Mifologia_Shumera_i_Akkada_Mifologii_drevnego_mira.rtf
Скачиваний:
45
Добавлен:
04.05.2022
Размер:
11.95 Mб
Скачать

VI. Тиштрийа. Представление о том, каким образом

иттрийа (звезда Сириус) вызывает дождь,—таков подтекст

мифа, излагаемого в Яште 8. После трех превращений, каждое

которых длится по десять дней, в юношу, в золоторогого

быка и в прекрасного белого коня с желтыми ушами и золотыми удилами (Яшт 8. 13—), Тиштрийа в последнем образе встречается с демоном Апауша (более старая форма: Лпаврта, возможно, «тот, кто удерживает воды»), предстающим в виде черного коня с обблезлыми ушами, спиной и хвостом (Яшт 8. 21). В результате жестокой битвы, которая длится три дня и три ночи, Апауша выгоняет Тиштрийа из озера Варукрта (авест. Варукагпа). Тогда Тиштрийа обращается к Ахура-Маз-де, который дает ему силу десяти коней, десяти верблюдов, десяти быков, десяти гор и десяти рек. Снова вскипает битва между двумя противниками, и на этот раз Тиштрийа выходит из нее победителем (Яшт 8. 28—). В результате воды освобождаются и начинается дождь.

Одним из спутников Тиштрийа является Сатавайса (Антарес). В манихейском учении Садвесу приписывается функция Девы Света, одного из воплощений Третьего Посланца. Она богиня дождя, которая вызывает из облаков дождь, град, иней, снег, гром и молнию, что напоминает о роли, отводимой Сата-вайсе в Яште 8. 3326.

VII. Хварна. Г. В. Бэйли достиг значительных успехов в истолковании авестийской Хварны, соответствующей компоненту -фарна в собственных именах ахеменидского времени, слову фаррах в среднеперсидском и слову фарр —«блеск, великолепие» в современном персидском языке27. Из этого исследования явствует, что из хорошо засвидетельствованного конкретного значения слова хварна —«добро, богатство» развилась ипостась со значением «(Благая) Судьба», которой приписывалась власть даровать удачу, успех и победу царям, а также героям и людям и которая наконец превратилась преимущественно в символ законной царской власти.

Что касается мифов о Хварне в ее божественных ипостасях, то в авестийских текстах есть три таких мифа. В одном из них упоминается «хварна арийцев» (арйаиам хварна). Ее обязанности, среди прочих, состоят в том, чтобы помочь одерживать победы над неарийскими землями (Яшт 18. 2). Во втором мифе «хварна кавиев» (каваэм хварна, что примерно означает «царская хварна») принадлежит Йиме. После того как Йима становится на путь Лжи, хварна отлетает от него в виде сокола (Яшт 19. 34—). Митре, Трайтауне и Крсаспе достается каждому по трети хварны, в результате чего Трайтауна и Крса-спа получают возможность совершить подвиги, которые и делают их знаменитыми. Есть, однако, и другая разновидность

хварны —это хварна Заратуштры, о которой в «Денкарте» (600. 20 и ел.) говорится, что она в некоем подобии огня проникла в тело матери Заратуштры, а затем стала частью самого пророка. Это описание вводит новый элемент в представления о хварне, хотя связь хварны с огнем засвидетельствована уже в «Авесте» 28.

VIII. Зурван. Для ранних периодов трудно найти отчетливые текстуальные или иные подтверждения существования зурванизма, существенным признаком которого является культ Зурвана (авест. Зрван), бога времени и судьбы. Доказательства, которые приводились в пользу гипотезы о том, что зурванизм представляет собой древний иранский культ, малоубедительны. Неубедительна также и другая гипотеза, выдвинутая Г. С. Нюбергом29, согласно которой всю «Авесту» следует рассматривать как основанную на культе верховного божества Зурвана. Можно скорее предположить, что «зурванизм, с его размышлениями о Времени, числовым аппаратом и идеей о мировом годе, появился в результате контактов между зороастризмом и вавилонской культурой. Зурванизм возник во второй половине периода владычества Ахеменидов» 30. Как бы то ни было, прямые свидетельства о существовании зурванизма появляются лишь во времена Сасанидов, когда зурванизм и зороастризм представляли собой, вероятно, два течения в официальной религии. Такое разделение могло произойти вследствие регионального сектантства, при котором зурванизм господствовал на юго-западе, а ортодоксальный зороастризм преобладал на севере и востоке Ирана31.

Основные догматы зурванитского мифа о происхождении и рождении Ормазда и Ахримана, вкрапленные среди ортодоксальных зороастрииских текстов как в неиранских (армянских, сирийских), так н в иранских (пехлевийских) источниках, были основательно описаны и изучены Р. К. Ценером32. Миф этот таков: «Когда не существовало ничего: ни неба, ни земли, ни каких-либо тварей на небе или на земле, был только один по имени Зурван... В продолжении тысячи лет он совершал жертвоприношения, чтобы судьба даровала ему сына, чье имя должно быть Ормазд и который должен создать небо и землю и все, что есть на них. Совершая так жертвоприношения в течение тысячи лет, он начал размышлять: „Есть ли какая-нибудь польза в этих жертвоприношениях, которые я совершаю, будет ли у меня сын Ормазд или я стараюсь понапрасну?" И пока он так размышлял, Ормазд и Ахриман зародились

'Лг 12—

в материнском чреве [которое следует, видимо, понимать как женскую половину самого Зурвана, считавшегося по природе двуполым]... Тогда Зурван... дал зарок, что тот, кто явится к нему первым, получит от него царство. Ормазд... предугадал его мысли и несколько простодушно разгласил их Ахриману... Лхриман... разорвал чрево... и явил свое отвратительное обличье своему отцу Зурвану... Когда Ахриман явился к Зурвану, он сказал: „Я твой сын, Ормазд"... Однако Зурван отверг его, потому что он был частью тьмы, смердел и любил творить зло. Он зарыдал; и пока он говорил с Ахриманом, родился Ормазд, светлый и благоуханный, и Зурван понял, что это его сын Ормазд... Ахриман приблизился к Зурвану и напомнил ему о его зароке, говоря: „Берегись, разве ты не дал такого зарока: первым пришедшему я дам царство". И Зурван ответил: „Сгинь, Нечистый; я сделал тебя царем на девять тысяч лет, и Ормазд будет править над тобой, а после отведенного времени будет царствовать Ормазд и исправит все по своей воле"».

Элементы сходства, все детали которого остаются неясными, между Зурваном и манихейским Отцом Величия (правителем царства Света), видимо, привели к тому, что согдийцы-мани-хеи избрали имя Зарва для обозначения Отца Величия. С другой стороны, согдийцы-буддисты использовали Зарва для перевода имени индийского бога Брахмы.

Есть некоторые сомнения по поводу того, представляет ли собой в митраистском искусстве фигура с львиной головой Зурвана или же Ахримана. Однако, можно, вероятно, утверждать, что первое, традиционное предположение более приемлемо33.

. ДЕМОНОЛОГИЯ

Характерной чертой дэвов (др.-иран. дайва) —сил, которые Заратуштра считал враждебными и которые поэтому в его высказываниях примерно соответствуют демонам,—является то, что они делают неправильный выбор тогда, когда нужно выбирать между «добром, благом» и «злом» (Ясна 30. 6). В других местах в «Гатах» дэвы и те, кто им поклоняются, именуются «порождением Злой Мысли, Лжи (Друг) и высокомерия» (Ясна 32. 3).

Отражение отношения Заратуштры к дэвам встречается в

«Яштах», «Вендидаде» и пехлевийских сочинениях. Из этих ?ке источников видно, что число дэвов постепенно увеличивается, по мере того как зороастрийское противопоставление сил добра и зла принимает все более догматический и схематичный характер. В целом можно заметить, что в индивидуальных качествах дэвов происходит мало существенных изменений, да и сами эти качества выражены не слишком отчетливо. Основной смысл существования дэвов заключается в том, чтобы всячески помогать Лхриману в его действиях.

Что же касается отдельных демонов, то тут можно выделить два типа. Во-первых, это группа из пяти демонов, которые известны из «Вендидада», а также часто упоминаются в качестве главных демонов в пехлевийских сочинениях. Имена трех из этих демонов —Индра, Сару и Нахатйа —соответствуют в индийской традиции Индре, Шарве (Шарва —эпитет, другое имя бога Рудры или же имя его супруги) и Насатьям (эпитет близнецов Ашвипов). Следует напомнить, что из этих имен два —Индра и Насатья —засвидетельствованы уже в 1400 г. до и. э. Во-вторых, это Аз, упоминаемый в «Авесте» как довольно малозначительный демон мужского пола. Однако в пехлевийских сочинениях Аз, демон женского пола, известен как прообраз похоти, алчности и «злонамеренности» в зороастрий-ском смысле слова. Сходная роль приписывается этому демону и в манихействе. Эта женщина-демон считается воплощением вожделения и алчности, она растлевает душу человека, так что он забывает о своем божественном происхождении34.

И в манихействе, и в персидской эпической литературе отмечаются прямые заимствования и обработки зороастрийских демонических преданий. В манихействе Ахрмен (Ахриман) —противник Первочеловека (Ормизд); дэв (др.-иран. дайва) —обычное обозначение демона, а париг (к авест. парика —«ведьма») —ведьмы или пери; хешман (из авест. айшма—«буйство») используется для обозначения демонов ярости; мазан (авест. мазанйа—«мазанский демон») —демоническое существо; друхшан (авест. друг—«ложь») обозначает демонов женского пола. В новоиерсидских эпических сказаниях часто упоминаются дивы (из др.-иран. дайва), жестокие, сильные и злые демоны, и пери, которые, в противоположность своей первоначальной роли безобразных и злых существ, являются очаро-вательными и прелестными женщинами.

'/212*

. ЭСХАТОЛОГИЯ

а. Рай

«Рай» или правильнее, видимо, «небеса» обозначается в авестийских текстах по-разному. Одно выражение —это вахиш-та аху (букв, «лучший мир»), которое позднее в персидском языке дало слово бихишт—«рай». То, что подразумевалось под этим выражением, ясно видно из следующего отрывка: «Мы поклоняемся сверкающим обителям Арты („Истины"), где обитают души умерших... мы поклоняемся Лучшему Миру артаванов [авест. ашаван, др.-иран. артаван —„праведник, принадлежащий Истине, Арте"], (который есть) свет (и) предоставляет всяческое утешение» (Ясна 16. 7). Аналогичным образом, др.-инд. р(и)та, которое этимологически соответствует авестийской аша (др.-иран, арта) —«истина», также в ряде случаев связывается с представлением о небесах. По-видимому, это указывает на возможное индоиранское происхождение представления о том, что рай, или небеса,—это обитель Истины (Арга-Р(и)та) или по крайней мере они связаны с этим понятием 35.

Другим названием рая-небес в «Авесте» является слово гара-дмана (авест. гаро-нмана), которое может быть переведено как «дом хвалы», «дом сокровища» или «дом вознаграждения». Гара-дмана, часто с определением раухшна—«сияющее»,—это обитель Ахура-Мазды и Амрта-Спанта («Бессмертных Святых») (Вендидад 19. 32). Недавно выдвинуто предположение, что эта обитель мыслилась как находящаяся над горой Хара, первозданной горой (Яшт 19. 1), которая сама являлась частью рая.

б. Суд над мертвыми

Несмотря на некоторые расхождения в деталях, зороастрий-ское учение о том, что происходит с душой каждого человека после смерти, было последовательным и единообразным. Хотя это учение хорошо известно, основные его положения в том виде, как они предстают в пехлевийском сочинении «Менок-и-Храт», можно привести: «Три дня и три ночи душа сидит у изголовья тела. И на четвертый день на рассвете (душа)... достигает возвышенного и ужасного Моста Вознаграждающего [мост Чинват], к которому должен подойти каждый человек,

чья душа спасена, и каждый человек, чья душа проклята... и ей (пойдет на пользу) посредничество Михра, Сроша и Рашна, и она будет (подвергнута) взвешиванию (поступков) справедливым Рашном... И когда душа спасенного проходит по этому мосту, то ширина моста оказывается равной одному парасангу... И собственные добрые дела спасенного встречают его в образе юной девушки, более прекрасной и красивой, чем любая девушка на земле... Затем с первым шагом он вступает (на небеса) благих мыслей, со вторым —(на небеса) благих слов и с третьим —(на небеса) благих деяний, а с четвертым шагом он достигает Бесконечного Света, который весь блаженство... И навечно он обитает со святыми божествами в полном блаженстве во веки веков». Если же душа проклята, то ее тело через три дня и три ночи после смерти демон уносит и волочит к мосту Чинват, а оттуда в преисподнюю. Проклятая душа встречает «юную девушку, которая совсем не похожа на юную девушку», проходит через три ада злых мыслей, слов и деяний и с четвертым шагом оказывается перед лицом Ахримана и прочих демонов36.

в. Конечное воскрешение

В «Авесте» слово фраша-крти (пехлевийское фрашкарт), точное значение которого неясно (возможно, «восстановление, обновление» или же «чудотворение», если учитывать заимствованные из иранского армянские слова храшкъ и храша-керт—«чудо», «чудесный»), употребляется для обозначения конечного чудесного превращения и окончательного оформления, которое претерпит мир. Это превращение описывается как «вечное, бессмертное, нерушимое, не подверженное порче, вечно живое, вечно процветающее, независимое» (Яшт 19. 11).

Что под этим подразумевается, выясняется из пехлевийских сочинений. Фрашкарт ?—это и окончательный суд, отличающийся и по характеру, и по назначению от суда над отдельными душами умерших, а также и окончательная победа Ормазда над Ахриманом. Таким образом, все это драматическое событие распадается на два основных действия. В первом происходит окончательное поражение и гибель Ахримана и всех его приспешников, а в другом —воскрешение мертвых. Это воскрешение вызовут саушйанты (авест. саушйант), т. е. три сына оаратуштры, родившиеся после его смерти, которые появляются через промежутки в тысячу лет на протяжении последнего

трехтысячелетпего периода. После того как тела умерших восстанут и соединятся со всеми душами, спасенные, равно как и проклятые, должны в течение трех дней подвергнуться испытанию расплавленным свинцом. Эта пытка является окончательным наказанием для проклятых, но спасенным она «не причинит беспокойства... поскольку хлынувший металл покажется им парным молоком». В конце концов спасители-са-ушйанты обеспечивают бессмертие воскрешенных, приготовляя «белый Хом (Хаума), (напиток) бессмертия», и «материальный мир на веки веков становится бессмертным» 37.

ПРИМЕЧАНИЯ

(в квадратные скобки заключены примечания переводчика)

1. Н. W. Bailey. A Problem of the^ Indo-Iranian Vocabulary.—«Rocznik Orientalistyczny», t. XXXI, 1957, с 65—.

. [ См.: Э. А. Грантовский. Ранняя история иранских племен Передней Азии. М., 1970; И. М. Дьяконов. Арийцы на Ближнем Востоке: конец мифа (к методике исследования исчезнувших языков).—«Вестник древней истории», 1970, № 4, с. 39—; В. И. А б а е в. К вопросу о прародине и древнейших миграциях индоиранских народов.—«Древний Восток и Античный мир». М., 1972, с. 26—.]

. Переводы «Авесты» и некоторых ее частей на европейские языки: F. Wolf. Avesta. Die heiligen Biicher der Parser. Strassburg, 1910 (11964); Chr. Bartholomae. Die Gatha's des Awesta. Strassburg, 1905; J. Duchesne-Guillemin. Zoroastre, etude critique avec une traduction nouvelle des Gatha. Paris, 1948; H. H u m b а с h. Die Gathas des Zarathustra, I—II. Heidelberg, 1959; H. Lommel. Die Yast's des Avesta. Gottingen, 1927. [Об Авесте и авестийском языке по-русски см.: С. П. Соколов. Авестийский язык. М., 1961; И. М. Оранский. Введение в иранскую филологию. М., 1960, с. 67 и ел.: В. Б. Никитина. Древнеиранская литература.—«Литература Древнего Востока». М., 1962, с. 95—; О. Клима. История авестийской, древнеперсидской и средиеперсидской литературы (пер. В. А. Лившица),—в кн.: Ян Р и п-к а. История персидской и таджикской литературы. М., 1970, с. 15—; И. С. Брагинский. Из истории таджикской и персидской литератур. М., 1972, с. 46—. Полного перевода «Авесты» на русский язык не существует. Переводы отдельных отрывков см.: Е. Э. Бе рте лье. Отрывки из Авесты. Перевод с языка Авесты.—«Восток», 1924, № 4, с. 3—!1!1; В. И. Аба ев. Скифский быт и реформа Зороастра.—«Archiv Orientalni», t. XXIV, 1956, с. 23—; см. также раздел «Древнеперсид-ская литература» (отрывки из «Авесты» в переводе И. С. Брагинского) в кн.: «Поэзия и проза древнего Востока». М., 1973 («Библиотека всемирной литературы»)].

. Соответствующих современным требованиям переводов ни одного из этих сочинений не имеется. Перевод «Бундахишна» см.: Е. W. West. Pahlavi Texts, I. Oxford, 1880; о первой и третьей главе «Бундахишна» см.: R. С. Z a e h n е г. Zurvan, a Zoroastrian Dilemma. Lon-