История Всемирной Литературы / Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.5 - 1988

стремится тонкими штрихами передать постепенное развитие в ее душе чувства любви к Эрасту, возрастание этого чувства от робкой привязанности до пылкой страсти. Сложнее характер Эраста. Не злодей и не коварный соблазнитель, Эраст — человек умный и добрый, но ветреный и малодушный. «Он читывал романы, идиллии; имел довольно живое воображение и часто переселялся мысленно в те времена (бывшие или не бывшие), в которые, если верить стихотворцам, все люди беспечно гуляли по лугам, купались в чистых источниках, целовались, как горлицы, отдыхали под розами и миртами и в счастливой праздности все дни свои провождали. Ему казалось, что он нашел в Лизе то, чего сердце его давно искало». Душевная красота Лизы и ее чистая любовь оказали на Эраста, привыкшего к «презрительному сладострастию», на минуту облагораживающее воздействие. Но хватило этого воздействия ненадолго, так как по самой своей природе Эраст не способен к сильному и глубокому чувству. Рассказывая о последнем свидании Лизы и Эраста и о его трусливой попытке откупиться от Лизы ста рублями, которые он кладет ей в карман, выпроваживая из своего кабинета, автор пишет: «Сердце мое обливается кровию в сию минуту. Я забываю человека в Эрасте — готов проклинать его,

— но язык мой не движется — смотрю на небо, и слеза катится по лицу моему». Эраст «был до конца жизни своей несчастлив», узнав о гибели Лизы, бросившейся в пруд, и считал себя ее убийцей. Осуждая героя, автор оправдывает его несовершенством человеческой природы, мечтает о примирении Лизы и Эраста за гробом.

Лаконизм повествования, тонкость художественного письма, умение сделать читателя соучастником переживаний героев, одухотворенность и лиричность то мрачного, оссианского,

397

то радостного весеннего или бурного и грозного пейзажа, созвучного чувствам автора и персонажей повести, сложность психологического рисунка — все это было ново для русского читателя. Повесть Карамзина воспринималась как быль (так же, как это было в Германии со «Страданиями юного Вертера» Гете): окрестности Симонова монастыря, где жила и погибла Лиза, «Лизин пруд» стали надолго любимым местом паломничества образованной дворянской публики.

Прозаические опыты Карамзина по жанровой структуре не повторяли друг друга. Среди них — и образцы бессюжетной лирической прозы («Деревня», 1791; «Цветок на гроб моего Агатона»); несколько вариантов любовно-психологической повести из современной жизни («Юлия», 1796; «Бедная Лиза»); ироническая повесть-сказка («Прекрасная царевна и щастливый Карла»); и таинственный рассказ-миниатюра с элементами преромантической готики («Остров Борнгольм», 1794); и полная романтической экзотики, бурная, мелодраматическая «Сиерра-Морена» (1795); и философско-психологический очерк, построенный на контрастном сопоставлении двух разных характеров («Чувствительный и холодный», 1803); и написанная от первого лица сатира на тип современного дворянина с сухой и извращенной душой и сердцем («Моя исповедь», 1802); и сентиментально-умиленное повествование о кротком и трудолюбивом безвестном русском герое, всегда довольном своей участью и проникнутом верой в благость Провидения «благодетельном поселянине» («Фрол Силин», 1791; в повести ярко сказывается консервативная позиция Карамзина в крестьянском вопросе); и незавершенный опыт романа о «сентиментальном воспитании» типичного героя эпохи («Рыцарь нашего времени», 1802—1803); и две — разные по типу — исторические повести («Наталья, боярская дочь», 1792, и «Марфа-посадница», 1803). Это разнообразие прозаических жанров было результатом сознательного стремления Карамзинареформатора усвоить отечественной словесности разные типы повествования. Пейзажные зарисовки, лирические медитации, элегии в прозе делают достоянием его прозы мотивы, которые прежде были исключительным владением поэзии. Большое значение приобретают сложные перифразы, психологические эпитеты, лексические и синтаксические повторы, звукопись, приемы музыкально-ритмического построения. В

природе и человеке подчеркивается то мирное, идиллическое, то скорбномеланхолическое начало. Причем восхваление естественности, простоты и чувствительности не чуждо манерности, социальной позы.

Искусство Карамзина-прозаика — искусство акварелиста. Избегая широкого охвата явлений, обилия деталей, разработанного, последовательного фабульного развития, ограничивая каждый раз повествование небольшой, искусно выбранной сценической площадкой и всего лишь одним-двумя главными героями, Карамзин-повествователь стремится к одухотворенности повествования, его несколько условной поэтичности, тщательной проработке каждого штриха. Графическую тонкость письма, нежные акварельные краски он искусно соединяет со своеобразной «музыкальностью» произведения, все элементы которого проникнуты единым эмоциональным началом и как бы настроены по одному камертону.

В молодые годы переводчик Лессинга и Шекспира, сам Карамзин не пишет для сцены. Он предпочитает лирическую прозу и повесть, рассчитанные на уединенное чтение и размышление. Но в то же время вслед за «Московским журналом» Карамзин основывает в 1802—1803 гг. надолго ставший лучшим русским литературным журналом «Вестник Европы». Появившиеся здесь критические, публицистические, исторические статьи и фрагменты Карамзина подготовили вторую его, полную возвышенной национальнопатриотической гражданской патетики повесть «Марфа-посадница, или Покорение Новагорода» — на тему о взятии Новгорода Иваном III, трагическом столкновении последней республиканки, верной своему долгу жены и матери и молодого самодержца.

Венцом деятельности Карамзина — писателя и историка стала многотомная «История государства Российского» (опубл. 1816—1829). «История» Карамзина познакомила несколько поколений русских читателей с отечественной историей, содействовала процессу становления в стране национального самосознания в годы, предшествовавшие восстанию декабристов. Несмотря на то что она вызвала недовольство и возражения декабристской молодежи (в том числе молодого Пушкина) из-за своей монархической тенденции, «История» Карамзина была для того времени не только школой критики источников и вообще важной вехой в развитии национальной исторической мысли, она имела большое воспитательное значение и явилась одним из первых опытов многостороннего, шекспировского по духу изображения главнейших характеров и событий русской истории от ее истоков до начала XVII в.

И в прозе, и в стихах (шутливая поэма «Илья Муромец», баллада «Граф Гваринос», «Осень», «Меланхолия») Карамзин стремился устранить разрыв между языком письменным, книжным и разговорным языком «хорошего» общества.

398

Иллюстрация: Здание Академии наук в первой половине XVIII в.

Гравюра М. И. Михаева. XVIII в.

Языковая реформа Карамзина противостояла ломоносовскому принципу «трех штилей». Отвергая архаизированный высокий слог классической трагедии и оды, как и бытовое просторечие низкого, Карамзин ориентировался на единый для всех литературных жанров «средний» слог. Однако, хотя Карамзин значительно обогатил русскую лексику и семантику новыми смысловыми оттенками, новыми словами и понятиями, разработанные им языковые формы оставались оторваны от народной речи. Нормой для Карамзина служил разговорный язык образованного общества, язык дворянской интеллигенции, и это делало его языковую реформу половинчатой и ограниченной. Неотшлифованный, повседневный бытовой язык народа представлялся Карамзину грубым и непоэтичным. Сильные и слабые стороны его позиции раскрыла полемика о «старом» и «новом слоге», разгоревшаяся в первом десятилетии XIX в.

Ближайшим соратником Карамзина был его друг, поэт Иван Иванович Дмитриев (1760— 1837). Им разработаны многочисленные стихотворные жанры поэзии сентиментализма: песни, романсы, альбомные стихи и другие поэтические мелочи, сатирические сказки и басни. Широкую известность завоевали его стихотворный сатирический портрет

«пыжащегося» от натуги сочинителя (и вместе с тем пародия на стиль высокопарной торжественной оды эпигонов классицизма) «Чужой толк» (1794), дружеские поэтические послания; чувствительная песня «Стонет сизый голубочек...» (1792), историкопатриотические стихотворения «Ермак» (1794) и «Освобождение Москвы» (1795), ироническая сказка-сатира «Модная жена» (1791).

Талантливым автором сентиментальных песен был также Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий (1752—1829), ряд песен которого («Выйду я на реченьку...»), как и песня Дмитриева «Стонет сизый голубочек...», проникли в популярные песенники и были восприняты устной народной традицией.

В XVIII в. русская литература, как и русская культура в целом, в своем стремительном развитии решала важную задачу, которую Пушкин определил формулой: «...в просвещении

399

стать с веком наравне». Задача эта являлась естественным результатом выхода России как великой державы на мировую арену и усвоения ею общеевропейских достижений. Оды Ломоносова и Державина, комедии Фонвизина, «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева, проза Карамзина и его «История государства Российского» образовали тот прочный и необходимый фундамент, без которого было бы невозможным здание позднейшей русской классической литературы.

Наиболее сильную сторону русской литературы XVIII в., в лучших ее образцах тяготевшей к сближению с жизнью, к глубине и широте ее осмысления, составляли патриотизм, гражданственность, высокая человечность и мужественность, восприимчивость к передовым идеям века, могучая изобразительность и музыкальность. Широкое распространение сатиры, проникновение социально-критических, сатирикообличительных элементов даже в далекие от нее литературные жанры, внимание к жизни народа и меткому народному слову и глубокая постановка крестьянского вопроса, характерный для русской литературы «смех сквозь слезы» отличают лучшие произведения литературы XVIII в.

Все эти особенности ее подготовили последующие великие достижения русской литературы в XIX в.

C:\Downloads\feb2\vl5-3993.htm

399

ИСТОРИЧЕСКАЯ, ПОЛИТИЧЕСКАЯ

ИКУЛЬТУРНАЯ СИТУАЦИЯ НА УКРАИНЕ В XVIII в.

Украинские земли в XVIII в. были разделены. Правобережье и Галиция входили в состав Польши, Левобережье — в состав Российского государства. Закарпатская Украина оставалась под властью Австро-Венгрии. Население Правобережья находилось в крепостной зависимости от польских магнатов и шляхты, на Левобережье продолжался процесс постепенного закрепощения крестьян и беднейшего казачества казацкой старшиной. В 1775 г. была ликвидирована Запорожская Сечь, бывшая до этого в какой-то степени защитой и опорой крепостного крестьянства.

Участие украинского казачества в антикрепостнических крестьянских войнах К. Булавина (1707—1708) и Е. Пугачева (1773—1775), выступления народных мстителей — карпатских опрышков в первой половине XVIII в., широкое гайдамацкое движение в 60— 70-х годах на Правобережной Украине, восстание запорожской казацкой бедноты против старшины — все это убедительно свидетельствует, что народ не хотел мириться с подневольным положением и выступал в защиту своих социальных и национальных прав. Центрами культурной жизни Украины XVIII в. продолжают оставаться Киев и Львов, где были сосредоточены учебные заведения, типографии. Единственное высшее учебное

заведение Украины — Киево-Могилянская академия пользовалась большим авторитетом не только у восточных, но и у южных славян. По ее образцу создавались и средние учебные заведения — коллегиумы в Чернигове, Харькове, Переяславе. Учебные заведения были открыты на западноукраинских землях и в Закарпатье — Studium Ruthenum, при Львовском университете, семинарии и коллегиумы во Львове, Тернополе, Мукачеве, Ужгороде и др.

Указ царского правительства и Синода от 1721 г. запрещал печатать на Украине оригинальные произведения и разрешал перепечатывать только старые церковные книги, сличая их «с теми великороссийскими печатьми и дабы никакой разни и особого наречия во оных не было». В Киеве, Чернигове, Львове, Почаеве и других городах издавались главным образом богослужебные книги, которые не имели большого художественного значения. Но украинская литература продолжала существовать как литература рукописная; большинство ныне известных произведений было опубликовано позднее. Обилие списков и их популярность свидетельствуют о том, что они находили своего читателя, отвечали его духовным интересам.

Основная часть литературных произведений XVIII в. анонимная. Можно назвать лишь отдельных литераторов, имена которых точно известны, — это Феофан Прокопович, Митрофан Довгалевский, Георгий Конисский, Георгий Щербацкий, Мануил Козачинский, Семен Дивович, Григорий Сковорода, Иван Некрашевич, Антон Головатый. Некоторые имена удалось определить по акростихам. Имена авторов ряда значительных произведений — летописи Самовидца, политического памфлета «История русов», исторической драмы «Милость божия», а также исторических, сатирико-юмористических

400

стихов, интермедий, вертепной драмы — до сих пор не известны.

Украинская литература XVIII в., особенно первой его половины, носит по преимуществу барочный характер, развивает традиции предыдущей эпохи. Но в ней уже зарождаются и крепнут черты новой литературы. Постепенно к концу века завершается идеологическая переориентация литературы: она освобождается от влияния церковной идеологии и приобретает светское содержание. К середине XVIII в. большинство старых традиций — полемическая, житийная и ораторско-проповедническая проза, школьная драматургия, религиозно-морализаторская лирика — исчерпали себя. Появляются новые, светские произведения, проникнутые критикой существующего строя, в частности юмористическосатирическая поэзия, которая, развиваясь в тесной взаимосвязи с фольклором, сыграла важную роль в становлении новой украинской литературы. В письменность все чаще проникает народный разговорный язык.

Значительно расширяются в этот период и украинско-русские литературные связи. Многие деятели украинской культуры, прежде всего воспитанники Киево-Могилянской академии, переезжают в Петербург и другие города России, вносят ценный вклад в развитие русской культуры Феофан Прокопович, С. Яворский, Д. Туптало (Дмитрий Ростовский), И. Богданович, В. Капнист, В. Рубан и др. В свою очередь, из России на Украину проникают просветительские идеи. Под их влиянием в украинской словесности укрепляются рационалистические идеи, дух критицизма, возникают новые жанры.

Украина в XVIII в. не была единым государственным организмом, но ее литературное развитие отмечается определенной общностью, несмотря на то что на Правобережной Украине преобладала духовная литература и публицистика, а на Левобережной Украине с начала XVIII в. — светская. Литература XVIII в. четко отразила классовые и сословные интересы украинского общества. Казацкая старшина, получившая наконец права «малороссийского» дворянства, создает литературу, в которой отстаивает прежде всего свои классовые привилегии. Зарождается и приобретает все большую популярность народная демократическая литература. Героический эпос — думы и исторические песни

— продолжает бытовать, хотя новые думы в XVIII в. почти не создаются. В народном творчестве, главным образом в исторических песнях, отражается недовольство народа

политикой казацкой старшины и царского правительства, борьба гайдамаков и опрышков, жизнь чумаков, отходников, батраков, рекрутов и т. д.

Широко представлена на Украине в XVIII в. календарно-обрядовая поэзия: колядки, щедривки, песни, связанные с годичным кругом сельскохозяйственных работ. Большим разнообразием и высокой поэтичностью отличаются свадебные песни и обряды, впитавшие в себя многовековую поэтическую традицию. Ко второй половине XVIII в. относится «Описание свадебных украинских простонародных обрядов» (1777), изданное Григорием Калиновским. Авторы все чаще используют в своих произведениях пословицы и поговорки. В начале XVIII в. поэт Климентий Зиновиев составил первый в украинской фольклористике рукописный сборник, в который вошло более полутора тысяч народных пословиц и поговорок. Позже рукописные сборники пословиц и поговорок составили также Иван Ушивский (1738—1743) и Андрей Ищенко (1780—1782). Народная лирическая поэзия занимает видное место и в русских песенниках последней четверти XVIII в. Народное творчество явилось одной из главных идейно-эстетических предпосылок развития новой украинской литературы.

В стилевом отношении украинская литература XVIII в., особенно первой его половины, как было сказано, наиболее близка к барокко. Однако уже Феофан Прокопович в читаемых им в Киево-Могилянской академии курсах поэтики (1705) и риторики (1708), руководствуясь классицистическими эстетическими вкусами, критикует крайности этого стиля. После Феофана Прокоповича украинские теоретики словесности расходятся в своих стилистических ориентациях: одни ратуют за отход от барокко в сторону классицизма (Лаврентий Горка), другие продолжают барочные традиции (Митрофан Довгалевский). Наряду с барокко продолжаются традиции средневековых стилей (переписываются и существенно перерабатываются произведения предыдущих веков, в частности переводные повести) и Ренессанса (ряд характерных для Ренессанса идей, мотивов, сюжетов и образов мы наблюдаем в оригинальном творчестве писателей и в переводах, в частности, в переводе рассказов Лодовико Гвиччардини). Вместе с тем зарождаются элементы сентиментализма (прежде всего в интимной лирике) и реализма. Ему предшествуют натуралистические тенденции низового барокко, бурно расцветшие в юмористически-сатирических и бурлескно-травестийных жанрах, в школьных и вертепных интермедиях, в поэтических рассказах типа «Отца Негребецкого», автобиографической повести Ильи Турчиновского или известной анонимной повести о бражнике.

C:\Downloads\feb2\vl5-4012.htm

401

МЕМУАРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ, ПАЛОМНИЧЕСКАЯ ПРОЗА. ЛЕТОПИСИ

Народно-освободительная война 1648—1654 гг. и воссоединение Украины с Россией дали мощный толчок для развития украинской литературы, в том числе мемуарноисторической прозы.

Авторы не только рассказывали о событиях недавнего прошлого, но и стремились вообще осмыслить украинскую историю, обосновать закономерность воссоединения Украины с Россией, используя древнерусские летописи, произведения польских историков — М. Бельского, М. Стрыйковского, А. Гваньини, С. Твердовского, а также документальные источники. От сухой регистрации фактов они переходили к широкому эпическому рассказу, часто привлекая произведения устной словесности — исторические предания, песни, думы. В оценке исторических событий и фактов мемуаристы опирались чаще всего на фольклор. Украинская мемуарно-историческая проза конца XVII — первой половины XVIII в., по определению И. Франко, создала грандиозную «конструкцию Хмельниччины», значение которой в большей степени идейно-эстетическое, нежели документально-историческое. Лучшие произведения украинской мемуарно-исторической

прозы начала XVIII в. продолжают традиции летописей второй половины XVII в. — Густынской, «Кройники» Ф. Сафоновича, «Хроники» Л. Боболинского и др. В центре так называемых «казацких летописей» Самовидца (вторая половина XVII — начало XVIII в.), Григория Грабянки (ум. ок. 1738) и Самуила Величко (1670 — после 1728) — народноосвободительная война под руководством Богдана Хмельницкого и события второй половины XVII в. Самовидец (так назвали автора первые издатели; предполагается, что им был генеральный войсковый подскарбий Р. О. Ракушка-Романовский) рассказывает о событиях на Украине в 1647—1702 гг. Грабянка изложил историю казачества до 1709 г., а наибольшее по объему, четырехтомное «Сказание о войне казацкой с поляками через Зиновия Богдана Хмельницкого» С. Величко, законченное в 1720 г., охватывает события

1648—1700 гг.

Основное внимание в летописях уделено Богдану Хмельницкому, «преславному вождю запорожскому», который «поистине имени гетманского достоин». Образ Хмельницкого наделен всеми чертами эпического героя — умного, сильного, отважного, целью жизни которого стало освобождение Украины от польско-шляхетского ига. Авторы одобряют мудрый государственный акт гетмана — воссоединение Украины с Россией, ведь «по всей Украине весь народ с охотою тое учинил». Они осуждают гетманско-старшинские раздоры второй половины XVII в., междоусобные войны, приведшие народ к полному разорению, с презрением говорят о гетманах, изменивших делу Хмельницкого и скрепивших свой союз со шляхетской Польшей и султанской Турцией. Отражая взгляды казацкой старшины, они неприязненно говорят о бунтующей «черни».

«Казацкие летописцы» широко использовали формы сказаний, обрабатывали фольклорные источники, вводили в текст фрагменты из произведений других авторов на украинском и польском языках. Все это дает основание говорить о казацких летописях как о новом жанре историографической литературы. К сожалению, в свое время они не были напечатаны и распространялись только в рукописных списках.

Впоследней четверти XVIII в. появился еще один интересный анонимный памятник мемуарно-исторической прозы — «История русов» («русами» автор называет украинцев), в нем описываются события на Украине до 1769 г. и особое внимание отводится народноосвободительной войне под руководством Богдана Хмельницкого.

«История русов» стоит на грани между научной историографией и художественной литературой. В книге дана резкая критика политики царизма, произвола приспешников и фаворитов монарха; автор создал острый историко-политический памфлет. Книга носит ярко выраженное антимонархическое и антикрепостническое направление.

В«Истории русов» автор широко привлекает фольклорный материал — исторические предания, песни, пословицы. Эту книгу ценил Пушкин, к ней обращались Гоголь, Костомаров, Шевченко.

Впервой половине XVIII в. продолжает развиваться такой жанр древней литературы, как паломническая проза. Кроме переработок старого «Хождения» игумена Даниила, возникает целый ряд описаний путешествий к «святым местам».

Наиболее известный памятник этого жанра — «Странствования» Василия ГригоровичаБарского (1701—1747). Автор — киевлянин, он начал свое путешествие в 1724 г. и возвратился в Киев незадолго до смерти. Он побывал в Венгрии, Австрии, Италии, Греции, Египте, Палестине, Сирии и других странах Европы и Ближнего Востока. Григорович-Барский обращал внимание на быт, обычаи, искусство, хозяйство и другие стороны жизни различных стран. Произведение написано живым, образным языком. Оно было очень популярным в свое

402

время. В 1778—1819 гг. оно издавалось шесть раз.

Заметную роль продолжает играть и переводная литература, главным образом светского характера: «Александрия», повести о рыцаре и смерти, о гордом царе Агее, о Трое, рыцарские романы о Тристане, Бове, Петре Златые Ключи, кесаре Оттоне и графине

Альтдорфской и др. Украинские переработки этих произведений, которые появились еще в Средние века и проникли на Украину через польское посредничество, относятся к XVII—XVIII вв. Рыцарские повести авантюрно-куртуазного характера были весьма популярны. Большое распространение имели также малые повествовательные жанры развлекательного характера — рассказы из сборников «Великое зерцало» и «Римские деяния». Многие сюжеты из этих переводных произведений перешли в фольклор.

C:\Downloads\feb2\vl5-4022.htm

402

ПОЭЗИЯ

Господствующее положение в литературной жизни Украины XVIII в. занимает поэзия. Авторство большинства произведений не установлено, но, как правило, они создавались выходцами из низшего сословия — странствующими дьяками, учителями, мелкими чиновниками, монахами, грамотными крестьянами. Религиозно-моралистическая, панегирическая, историческая, лирическая и особенно активно развивающаяся юмористически-сатирическая поэзия — весь этот могучий стихотворный поток в отдельных частностях довольно близко соприкасается с народно-песенной стихией, усваивает ее образность, перенимает поэтические размеры. Для поэзии XVIII в. характерен еще силлабический стих, но уже со второй половины века появляется силлаботоническое стихосложение. Переход же на силлабо-тонику осуществляется как под влиянием народной тонической поэзии, так и русской поэзии, которая уже в 30—40-х годах перешла на силлабо-тоническое стихосложение.

К концу XVII — началу XVIII в. относится расцвет творчества иеромонаха Климентия Зиновиева (вторая половина XVII — первая треть XVIII в.). Его рукописный сборник, составленный в начале XVIII в., насчитывает 350 стихотворений. Поэт выступает против алчности, осуждает богатых, с глубоким сочувствием пишет о беглецах от господского произвола. Представитель духовного сословия, Климентий Зиновиев развенчивает монашество, показывает неприглядность монастырской жизни. Он прославляет труд хлебопашца, ремесленника, создает большой цикл стихов о ремеслах. Его стихотворения преисполнены любовью к людям труда, их быту, обычаям. Климентий Зиновиев широко использовал народно-поэтическую образность, разговорный язык.

По свежим следам событий возникали стихи на общественно-политические темы, близкие по характеру к историческим народным песням. Так, в начале XVIII в., после Полтавского сражения, появились анонимные стихи, осуждающие измену Мазепы и захват шведами Левобережной Украины. Авторы называют Мазепу «лютым врагом», «духовною гадиною», весьма благожелательно отзываются о Петре I. Исторической Полтавской битве посвящено одно из лучших поэтических произведений Феофана Прокоповича (1681—1736) — ода «Епиникион си есть песнь победная» (1709).

В стихотворном диалоге «Разговор Великороссии с Малороссиею», написанном в 1762 г. переводчиком генеральной канцелярии Семеном Дивовичем, утверждается мысль об историческом единстве двух братских народов, говорится об их совместной борьбе с врагами. На поэтическую структуру и образность диалога заметное влияние оказали народные думы, причитания, исторические песни и предания о народно-освободительной войне и ее героях. Об истории казачества рассказывается и в «Героических стихах о славных военных действиях войск запорожских» (1784) неизвестного автора. В них обращается внимание на казацкие сражения и победы, особенно на освободительную войну 1648—1654 гг. Автор героизирует образ Богдана Хмельницкого, подчеркивает, что под его руководством Украина сбросила польско-шляхетское иго панов и «под российским покровом мирно отдохнула».

Поэтическим настроением, стихотворной формой и образностью исторические стихи близки к народной поэзии, историческим песням украинского народа, некоторые из них перешли в фольклор.

Ряд стихотворений последней четверти XVIII в. посвящен таким историческим событиям, как разорение Запорожской Сечи, закрепощение крестьянства, переселение запорожцев на Кубань. Автором исторических песен, имитирующих народные песни, был атаман Черноморского казацкого войска Антон Андреевич Головатый (1744—1797), выразивший настроения казацкой старшины в связи с созданием Черноморского войска на Кубани.

В демократическом направлении развивалась сатира. Автор «Сатирической коляды», датированной 23 декабря 1764 г. и подписанной инициалами «Р. К.», от конкретного факта — запрещения гнать водку — переходит к разоблачению тех, кто «всякий день ходит пьяным от людской крови». Он выступает против несправедливого

403

суда, взяточничества, произвола помещиков, праздности монахов:

Ни одного не сыщешь малого куточка, Чтоб где лиха не была великая бочка!

Большой популярностью пользовались антиклерикальные сатирические стихи. Одним из лучших произведений является «Плач киевских монахов», появившийся как отклик на царский указ 1786 г. о секуляризации монастырских имений. В этом произведении изображена монастырская верхушка Киево-Печерской лавры, которая занималась совсем не «божьими» делами. Сатирические образы попов встречаются также в стихах «Замысел на попа», «Песнь Пастелия». Во второй половине XVIII в. появился целый ряд сатирикоюмористических стихотворений, рассказов, тоже направленных против духовенства («Отец Негребецкий», «Пекельный Марко», «Вирша про Кирика», «Пословица за мужика Гаврила» и др.). Они возникли как стихотворные обработки народных антиклерикальных произведений.

Сатирически изображались и другие характерные явления того времени. Так, например, превращение казацкой старшины в «малороссийское» дворянство и допущенные при получении дворянских грамот злоупотребления высмеивают сатиры «Доказательства Хама Данилея Куксы потомственны» и «Плач дворянина».

В конце XVIII в. с сатирико-юмористическими стихами выступил священник из Черниговщины Иван Некрашевич (1742 — после 1796). В таких известных произведениях, как «Ярмарок» (1790) и «Исповедь 1789 года февраля дня», он изображает сцены из сельской жизни, показывает антагонизм между крестьянами и священником, свысока смотрящим на свою паству.

Во второй половине XVIII в. сатирико-юмористическое стихосложение, продолжая прежние традиции, приобретает и новые черты, появляются рождественские и пасхальные вирши-травестии, в которых библейские герои — Адам, Ева, Иосиф, Петр, Ирод, Люцифер — живут как простые крестьяне и ремесленники. Эти произведения проникнуты народным юмором, неподдельным комизмом. Они написаны живым, разговорным народным языком, как правило, силлабо-тоническим размером.

Недоучившиеся студенты, беглые монахи странствовали по селам и городам Украины. О своих бедах и невзгодах они рассказывали в виршах-орациях. Творчество странствующих дьяков, или, как называли их еще в народе, миркачей, пиворезов, бакаляров, благодаря своей демократичности, юмористически-сатирическому пафосу стало подлинным достоянием широких народных масс.

Значительное место в литературе Украины XVIII в. занимают духовные стихи на евангельские сюжеты. Из рукописных сборников была отобрана часть стихов, и в 1790 г. в Почаеве был издан большой сборник — «Богогласник» (248 стихов с нотами). Эта книга

— выдающийся литературный памятник своего времени — подвела итог более чем двухсотлетнего развития духовной лирики на Украине.

Светская лирика XVIII в. носила преимущественно элегический характер, на ней заметно влияние народной песенности. Авторы сетуют на горькую судьбу, социальную несправедливость, вынужденную разлуку с семьей и жизнь на чужбине («Песнь свитова» Ильи Бачинского, «Песнь о свете» Александра Падальского, «Песнь светска» Левицкого и др.). Главные темы любовной лирики — неразделенная любовь, сиротство,

быстротекучесть человеческой жизни. Постепенно освобождаясь от силлабического стихосложения, лирическая поэзия XVIII в. приближается к народному силлаботоническому стиху со свободным построением строфы.

C:\Downloads\feb2\vl5-4042.htm

404

СКОВОРОДА

Встановлении новой украинской литературы весьма важную роль сыграл выдающийся философ-гуманист и писатель Григорий Сковорода (1722—1794).

Родился Сковорода в местечке Черноухах на Полтавщине в семье малоземельного казака. Учился он в Киево-Могилянской академии; в 1742—1744 гг. был певцом придворной хоровой капеллы в Петербурге, а в 1745—1750 гг. в составе российской миссии находился в Венгрии, путешествовал по Австрии, Словакии, Польше. С 1751 г. Сковорода преподавал поэтику в Переяславском коллегиуме, но вскоре был уволен за «вольнодумство». В том же году он возобновляет учебу в Киево-Могилянской академии, но, не окончив двух последних богословских классов, становится в 1753 г. домашним учителем в семье помещика Степана Томары (с. Коврай на Переяславщине). Последним местом работы Сковороды был Харьковский коллегиум (1759—1769).

Висторию украинской литературы Сковорода вошел прежде всего как подлинно народный философ-просветитель. Это был энциклопедически образованный человек, он знал древние и новые языки, античную философию, философию отцов церкви, был знаком с достижениями новейшей европейской философии. Взгляды Сковороды в значительной мере формировались под влиянием передовой отечественной общественно-политической мысли — материалистических концепций Ломоносова, Кантемира, Козельского. Вместе с тем в его произведениях встречаются многочисленные ссылки на представителей различных философских школ — пифагорейцев, киников, киренаиков, стоиков, скептиков. Излагая же свое морально-этическое кредо, Сковорода опирался на авторитеты Пифагора, Диогена, Сократа, Платона, Аристотеля, Эпикура, Плутарха, Сенеки; ему принадлежат переводы-изложения философских трактатов (например, «Книжечка о спокойствии души» Плутарха).

Сковороде было близко учение европейских гуманистов, ратовавших за возрождение античных идеалов. В частности, большое влияние на него оказал Эразм Роттердамский, которого он называл «божественным», «нашим Эразмом». Утверждение завоеваний античной культуры,

405

демократическое толкование Библии, критика религиозных суеверий, лицемерия, невежества, ориентация на утопические идеалы раннего христианства, отрицание церковной обрядности и церковной иерархии — все эти черты гуманистических учений его времени присущи и воззрениям Сковороды.

Сковороде принадлежит около двух десятков трактатов, излагающих многие философские, общественно-политические, этические и педагогические вопросы. И можно со всей уверенностью утверждать, что он создал оригинальную философскую систему, в которой преобладали материалистические тенденции.

Философ исходил из того, что материя вечна, и доказывал, что существуют «две натуры»: одна видимая, материальная, а другая — невидимая, духовная. Признавая бога, он тем не менее возражал против понимания его как некой сверхъестественной сущности — растворял его в природе, т. е. развивал пантеистические идеи, отстаивая единение человека с природой. Идеалистический характер носило в своей основе его учение о трех мирах. Первый мир — это Вселенная, «великий мир»; второй мир — человек и третий — мир символов, или Библия («Диалог. Имя ему — Потоп змиин», «Диалог, или Рассуждение о древнем мире», 1772; «Разговор пяти путников о истинном счастьи в жизни», 70-е годы; «Кольцо», 70-е годы; «Разговор, называемый Алфавит, или Букварь

мира», 70-е годы; «Икона Алкивиадская»). Каждый из этих трех миров, по мнению философа, имеет опять-таки две натуры — материальную и духовную, видимую и невидимую. Признавая Библию особым миром символов, Сковорода, однако, подверг ее резкой критике («Книжечка о чтении Священного писания, нареченна Жена Лотова»,

1780—1788).

Сковорода считал, что мир познаваем, что человек может познать обе «натуры»; суть дела лишь в том, что вначале он должен познать самого себя. В трактатах «Наркисс. Рассуждение о том: узнай себя» (1769—1771) и «Симфониа, нареченная книга Асхань, о познании самого себя» (80-е годы) он развил теорию самопознания и морального самоусовершенствования. Его постоянными призывами были: «Узнай себя», «Брось Коперниковы сферы, глянь в сердечные пещеры». Таким образом, человек у Сковороды выступает одновременно и объектом и субъектом познания. В центре его философского учения — вопрос о счастье человека. Это счастье он видит в труде, однако не во всяком, а лишь в «сродном». Счастье человека, подчеркивал философ, в нем самом, он не должен стремиться к материальному благополучию, почестям, довольствуясь малым, самым необходимым. Именно из такого понимания счастья исходил Сковорода, критикуя существующий общественный строй. Его идеалом была «Горняя Республика», где все счастливы, равны между собой, хотя при этом философ не видел (да и не мог видеть в силу исторических обстоятельств) реальных путей, ведущих к раскрепощению людей труда, к освобождению их от эксплуатации. Сковорода развивал мысль о праве человека на земное счастье и о борьбе в его душе двух начал — добра и зла, рассматривая отдельную личность как микрокосмос, отражающий в своей деятельности весь макрокосмос; это не пассивный созерцатель, а активный участник борьбы двух противостоящих сил, сам выбирающий для себя нужный, желанный путь. Сковорода выступил в защиту человека труда, раскрыл красоту его деяний, являющихся источником его земного счастья.

Выдающийся педагог своего времени, Сковорода ратовал за общее образование для всех сословий общества. Главной в его педагогических воззрениях, нашедших свое отражение

впритчах «Благодарный Еродий» (1787) и «Убогий Жаворонок» (1787), была передовая для того времени идея естественного воспитания.

Философские трактаты и притчи Сковороды, как правило, написаны в форме диалогов живым, образным языком, пересыпанным народными образными изречениями, сравнениями, пословицами, поговорками. Для подтверждения своих мыслей автор вводит

вфилософские диалоги народные рассказы, сказки, анекдоты, басни, песни.

Сковорода был также баснописцем и поэтом. В 1769—1774 г. он написал 30 басен (сборник «Басни харьковские»), в основу большинства которых положены оригинальные сюжеты. Басни эти отличает пафос гуманизма и демократизма. Более всего писатель ценит в человеке честность, доброту, трудолюбие, скромность, ум. И он осуждает стремление к чинам, высоким титулам («Пчела и Шершень», «Оленица и Кабан»). По его мнению, только «сродный» труд приносит счастье человеку и пользу обществу. Обличая паразитизм и тупость господствующих классов, их погоню за чинами, Сковорода поэтизирует честный труд, дружбу между людьми («Собака и Волк», «Сова», «Дрозд», «Кукушка и Косик»).

Отдельные басни поэта написаны на известные басенные сюжеты, в частности произведений Эзопа («Жаворонки», «Навоз и Алмаз», «Орел и Черепаха», «Жабы»), Их идейно-тематическая направленность созвучна с оригинальным басенным творчеством писателя.

Сковорода в своих баснях продолжает и обогащает

406

Иллюстрация: И. П. Котляревский. Энеида

Титульный лист. Спб. 1798 г.

сатирические мотивы древней украинской литературы. Он фактически завершил украинскую басенную традицию XVII—XVIII вв. и вывел басню как литературный жанр