История Всемирной Литературы / Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.4 - 1987

Наиболее народный характер из всех драматических произведений, созданных в эту эпоху на Крите, имеет «Жертвоприношение Авраама», датируемое приблизительно 1635 г. По особенностям языка его приписывают автору «Эротокрита» Винцендзосу Корнаросу. Оно восходит к трагедии Луиджи Грото «Исаак» на известный библейский сюжет. Критское «Жертвоприношение» значительно короче итальянского прототипа (1154 греческих вместо 1626 итальянских стихов). В нем нет пролога и хоровых партий. Отношения Авраама с женой и слугами приведены в соответствие с нормами патриархального критского быта. Современный голландский исследователь В. Баккер предлагает разделить текст на пять актов (в существующих изданиях «Жертвоприношения Авраама» нет деления на акты) и считает это произведение по глубине психологического гуманизма, по совершенной композиции вершиной критской драматургии, достигающей уровня В. Шекспира. Но есть и другая точка зрения, согласно которой критское произведение обратило сюжет итальянской трагедии в народную песню, которой издревле присущ высокий драматизм и свойственны диалоги.

Сюжет «Жертвоприношения Авраама», понимаемый как конфликт долга и чувства, был необычайно популярен в итальянизованном ареале Средиземноморья XVI—XVII вв. Кроме Л. Грото и его критского преломления, тут можно вспомнить боснийца Матию Дивковича и дубровницкого поэта Ветрановича. Критское «Жертвоприношение Авраама» стало, в свою очередь, источником переводов и подражаний. Известны, например, ранний перевод на турецкий язык начала XVII в. и переложение на диалект греков Украины начала XX в. На Крите «Жертвоприношение Авраама» сохранилось до XX в. в устной передаче и выдержало в Греции множество изданий.

Одно из последних по времени и основных по значению произведений критской литературы — поэма «Эротокрит» В. Корнароса, написанная, вероятно, между 1646 и 1669 гг. Это огромная поэма из 10 тысяч рифмованных пятнадцатисложников: в ней сочетаются жанровые признаки как рыцарского романа (ее сюжетный источник — французский рыцарский роман XV в. Пьера де ла Сипеда «Парис и Вена»), так и народного эпоса. Действие поэмы происходит в дохристианскую эпоху. Высшей нравственной ценностью в «Эротокрите» оказывается в соответствии с литературными вкусами времени любовь, не мистическая, а человеческая, земная любовь царевны Аретусы и сына советника Эротокрита. Это прекрасное, возвышенное, обновляющее человека чувство, как и во французском

338

источнике. Однако сюжетные отклонения от прототипа говорят об отличных от французских этических нормах критян второй половины XVII в. Аретуса не бежит с любимым от разгневанного отца, как героиня французского романа. Она остается ждать законного изменения своей участи с терпением христианской мученицы. Эротокрит не хитростью, как французский герой, а в честном поединке побеждает врага, угрожающего существованию государства, которым правит отец Аретусы. В битвах Эротокрит не знает поражений, как Дигенис Акрит, герой византийского народного эпоса. Так же, как Дигенис, он завоевывает сердце Аретусы не победой на турнире, как французский герой, а пением. Критскую поэму отличает от прототипа более тесная связь со сказкой, с фольклором вообще, задушевность тона и насыщенность национально-значительными ассоциациями, которая позволила в наступившую вскоре мрачную эпоху турецкого ига воспринимать Аретусу как символ завоеванной, но непокоренной родины — Греции, Эротокрита — как символ народного мстителя захватчикам и будущего избавителя. Все это обеспечило огромной поэме долгую жизнь в народной памяти. В устной передаче (разумеется, в сокращенном виде) она сохранилась до XX в. В настоящее время множатся переиздания поэмы, создаются все новые музыкальные произведения на ее текст, в театрах идут инсценировки «Эротокрита». В 1978 г. принято решение ЮНЕСКО включить «Эротокрита» в список 300 шедевров мировой культуры.

Подводя итоги почти столетнему развитию критской литературы, можно отметить следующие ее особенности. Почти все произведения критской литературы XVII в. сюжетно и формально связаны с итальянской литературой XVI в. Итальянским влиянием объясняется и расширение метрических возможностей в поэзии: наряду с пятнадцатисложником появляются излюбленный размер итальянских трагедий — одиннадцатисложник, а на Кипре и такие изысканные метрические формы, как сонеты, баллады и октавы. Итальянская литература как будто учила критскую правилам, что и как надо писать.

Но при переводе происходит своеобразная жанровая и тематическая фильтрация этих правил. Отбираются жанры, уже успевшие пустить корни в национальной культуре. Например, жанр новеллы, столь разработанный в Италии, не привился на Крите, потому что он был чужд греческой традиции. Отбираются темы, в какой-то мере созвучные интересам и тревогам критян. Переводится, например, хроника «Осада Мальты» при близкой угрозе осады Крита. Из мотивов мифологических или литературных отбираются те, которые близки собственному фольклору или древнегреческой литературе. Популярности «Эрофили» могли способствовать и отмеченные многими исследователями параллели «Антигоне» Софокла. При переходе сюжета на критскую почву авторитетной, достойной воспроизведения ощущается как общая композиционная схема, так — по возможности — и метрическая схема. «Пастушка», например, написана несвойственным фольклорным традициям одиннадцатисложником. Поэтому та же поэма бытует в устной передаче уже в пересказе привычными пятнадцатисложниками. Более или менее близкая передача собственных имен не считается обязательной. Поэтому так трудно было, в частности, найти прототип «Эротокрита». Воспроизведение характеров действующих лиц или ситуаций оригинала не только не обязательно, но и невозможно. Перенос сюжета происходит по правилам перевода с языка одной культуры на соответствующий язык другой, так что одной типичной ситуации из итальянской литературы соответствует освященная традициями ситуация из быта критского; идеальному или типичному герою итальянской литературы соответствует аналогичный персонаж критского фольклора. Энергичная, зачастую командующая мужем Сарра итальянской трагедии превращается, скажем, в исполненную достоинства, но не помышляющую перечить мужу критскую крестьянку. Галантный рыцарь Парис становится богатырем Эротокритом. А французский рыцарский роман с его индивидуалистической моралью обращается в национальный эпос. То, что не удалось Петрарке («Африка» была задумана как национальный эпос), смогло появиться на Крите ввиду неотвратимой турецкой опасности.

Критская литература еще не разорвала своей связи с фольклором. Поэтому из двух форм бытования византийской литературы она продолжает только одну, народную, на народном языке. Это обусловливалось также тем, что было мало людей, знавших древнегреческий язык, которые могли бы продолжать «ученую» византийскую литературу. О фольклорной стадии развития критской литературы говорит и ее анонимность. Авторы даже самых популярных произведений известны нам в лучшем случае по их именам. Поэзия преобладает над прозой: даже французский прозаический роман «Парис и Вена» на Крите превращается в поэму «Эротокрит».

Эти обстоятельства не умаляют художественной ценности критской литературы, напротив, они сообщают ей особую прелесть. И в зловещей обстановке приближения турецких полчищ в блеске критской поэзии было нечто отчаянное,

339

сродни веселью пира во время чумы. Захват и разграбление Крита в 1669 г. на несколько столетий задержали развитие его литературы.

Беглецы из Крита искали убежища на Ионических островах и в Италии. Но немного было образованных людей на Ионических островах, чтобы дать возможность развиваться национальной литературе. Греческая образованность была сосредоточена в греческих

колониях Италии. Там и создавалась «ученая» греческая литература XVII в. Главными направлениями этой литературы были педагогическое и нравоучительное. Герасим Влахос (1607—1685) составил четырехъязычный словарь — первое значительное достижение новогреческой лексикографии. Франческо Скуфо (конец XVII в.), профессор и автор знаменитой для той эпохи «Риторики», дал образцы составления на народном языке проповедей, поучений и молитвословий. Его «Риторика» произвела глубокое впечатление на греческий мир и послужила образцом для сочинений И. Миниата.

Для развития греческой культуры в Италии огромное значение имела деятельность меценатов. Так, Фома Флангин в 1648 г., умирая, завещал свое состояние на учреждение в Венеции коллегиума для греческого юношества. На средства меценатов были учреждены типографии в Венеции и других городах Италии.

Предпочтение, отдаваемое народному языку даже в «ученой» литературе греческих колоний в Италии XVII в., отчасти объясняется влиянием итальянской культуры, в которой новый национальный язык противопоставлялся латыни и все более вытеснял ее из привычных областей применения. Но, кроме этой внешней причины, была и более важная, внутренняя. В эпоху, когда дело шло о жизни и смерти греческой нации, когда было невозможно наладить даже элементарное народное просвещение, немногочисленные образованные греки, уважая самоотверженную борьбу своего народа, считали необходимым обратиться к нему на понятном ему языке. Этим объясняется кажущийся парадокс: многочисленные издания древнегреческих классиков в Италии были рассчитаны не на греческую, а на итальянскую читающую публику.

Важной особенностью греческой литературы рассматриваемого периода является ее равнодушие к вопросам религии. Даже борьба против иноверного захватчика представляется в литературе не как религиозная, а как национальная война. В «Эротокрите», например, не христианский мир противостоит мусульманскому, а герои — иноземному вторжению.

Греческая, точнее, критская литература XVII в. не только была важным звеном в истории греческой словесности, но и оказала несомненное влияние на формирование национальных литератур Юго-Восточной Европы.

РАЗДЕЛ III. ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИЕ ЛИТЕРАТУРЫ.

340

ВВЕДЕНИЕ (Лихачёв Д.С.)

В литературе Украины, Белоруссии и России могут быть отмечены в XVII в. многие общие явления. Единое происхождение трех восточнославянских народов — русского, украинского и белорусского — обусловило близость традиционных направлений в развитии литературы, сходство же исторических судеб и социальных движений постоянно вызывало к жизни близкие явления.

Культурному сближению России и Украины способствовало также во второй половине XVII в. воссоединение Украины с Россией после национально-освободительной войны под руководством Богдана Хмельницкого. Это же историческое событие было важно и для сближения России с Белоруссией, с которой Украина была связана тесными культурными узами.

XVII век был веком чрезвычайного расширения знакомства с миром. Россия знакомилась с Украиной и Белоруссией, последние — с Россией. Это было восстановление былого единства, и поэтому обе стороны были особенно чувствительны ко всему новому, появившемуся за столетия разъединения. Присоединение сибирских земель открывало перспективы общения с неведомыми ранее народами, знакомило с экзотической и дикой природой обширнейшей страны. Русские люди с особенной силой стали ощущать себя окруженными огромным пространством и многими народами. Не случайно на куполе Посольского приказа в Москве был помещен земной глобус. Появился большой интерес к географическим сочинениям. Интерес к географии стал сочетаться с интересом к астрономии и к космографиям. Изображения «звездного течения» появились во дворцах Алексея Михайловича в Москве и в Коломенском. Епифаний Славинецкий с монахами Арсением и Исайей переводят с латинского книгу голландцев Вильгельма и Иоганна Блеу «Зерцало всея вселенныя». Система Коперника излагалась в переводе на русский язык «Селенографии» («Описание луны») Иоганна Гевелия.

Все это имело большое значение для всех трех восточнославянских народов.

Сходство, а во многом и единство литературных процессов во всех странах было предопределено общими социальными движениями и сходными сдвигами в социальной жизни. Пробудившаяся активность народных масс (в России она особенно отчетливо выразилась в крестьянской войне начала XVII в. и в восстании под предводительством Степана Разина) способствовала демократизации литературы, появлению народной сатиры, появлению героя из народа — бедняка, несчастного и униженного человека, а также расширению читательской среды и среды авторов.

Все шире отвоевывает себе целые пласты литературы живой народный язык. На этом языке пишутся народные по своему духу интермедии в Белоруссии и на Украине, украинские юмористическо-сатирические вирши — орации, русские демократические сатиры. На близком к народному языку написана и украинская летопись Самовидца.

Проникновению фольклорного начала в литературу способствовали первые записи фольклорных произведений. В России оказались записанными некоторые былины, исторические и лирические песни, пословицы и поговорки. На Украине наиболее значительные записи пословиц и поговорок принадлежат Климентию Зиновиеву.

Демократизация литературы, развитие в ней фольклорного начала, расширение читательской и писательской среды способствовали консолидации в литературе национальных черт.

Повсеместно в восточнославянских странах растет национальное самосознание. Это, в частности, выражается на Украине и в Белоруссии в борьбе с католицизмом и униатством. В России знаменательное явление — рост старообрядческого движения, сопротивлявшегося реформам патриарха Никона, который стремился нивелировать национально-русские особенности православия, с тем чтобы полностью объединить православие русское с украинским, белорусским и греческим.

Религиозная полемика с католицизмом и униатством в Белоруссии и на Украине оказалась типологически близкой к старообрядческой полемике против никониан в России. Во всех трех странах традиционные формы религии служили защитой национальной культуры народных масс против наднациональной культуры верхов. Вместе с тем между старообрядческим движением в России и борьбой украинского

341

и белорусского народов с католицизмом и униатством было и существенное различие. На Украине и в Белоруссии эта борьба имела прогрессивное значение. Она способствовала объединению восточных славян и сохранению ими национальной независимости, тогда как в России старообрядчество противопоставляло национальные особенности русского православия украинскому и белорусскому. Объединению же восточных славян содействовали как раз реформы Никона.

Тем не менее рост национального самосознания приобретает не только церковные формы, но и идет рука об руку с продолжающейся секуляризацией литературы. Эта секуляризация проникает даже в религиозную полемику с католиками, униатами и никонианами: в ней все более используется живое просторечие, снижается стиль, сказывается вполне светская аргументация, апелляция к «здравому смыслу».

Литература мало-помалу отделяется от церковной письменности, а сама церковная письменность постепенно меняет свой характер, становится более «сниженной» и доступной.

Жанровое разнообразие восточнославянских литератур XVII в. было обусловлено тем, что в это время сохранились все жанры средневековой литературы и появились многие жанры и даже целые роды литературы (стихотворство, драматургия), которых не было ранее и которые были характерны для новой литературы.

Наконец, и это самое главное, все отчетливее развивается сознание ценности человеческой личности. Личность постепенно эмансипируется, а наряду с этим во все звенья литературной деятельности проникает эмоциональное начало. В литературе все сильнее дает себя знать автобиографизм. Автобиографические черты проникают в исторические сочинения, появляются первые мемуары, дневники и записи очевидцев (на Украине — диариуши), возникают первые автобиографии.

Возникают и индивидуальные стили. Индивидуальное начало овладевает персонажами литературных произведений. Они уже не являются только представителями своего общественного положения и их оценка не определяется только их религиозными убеждениями или политической принадлежностью к той или иной идеологической линии. Появляются черты характера, определяющие поведение действующих лиц и общее развитие событий в произведении. Наконец, появляются первые профессиональные писатели, что тоже может быть отмечено как проникновение индивидуального начала в литературу.

В литературе растет убеждение, что характер — дело обстоятельств, что героя можно переубедить, как можно переубедить и читателя, обличить и пристыдить виновного, исправить злые нравы, возбудить жалость к бедному и даже грешному человеку. Это убеждение находится в связи с ростом просветительства и значения естественных наук. Особенный интерес возбуждают географические знания. Появляется довольно много сочинений о чужих странах и чужих народах, записок путешественников. В Москве и Киеве возникают первые академии: в Москве — Славяно-греко-латинская, в Киеве — Киево-Могилянская коллегия, в 1701 г. переименованная в академию.

Существенное значение имело появление литературного самосознания. Сперва в украинской и белорусской литературах, а потом и в русской важную роль начинают играть теоретические сочинения по риторике и поэтике. Появляется разделение стилей на три: высокий, средний и низкий. Благодаря этому разделению становятся возможными разные типы литературы, придворная и посадская, церковная и светская, и разные литературные жанры: официально-торжественные и предназначенные для самого широкого чтения. Все это идет рука об руку с расширением социального контингента читателей и писателей. Особенное значение имело появление читателей в демократических слоях общества: среди мелких торговцев и ремесленников, низшего духовенства и даже крестьянства.

ВXVII в. по всей Европе усиливается литературное общение: переезды писателей из страны в страну, переводы поэтических произведений, особенное внимание к сохранению индивидуального стиля писателей при переводах.

Врезультате усилившегося в XVII в. литературного общения стран и на основе местных процессов во все три восточнославянские литературы проникает барокко, достигая Москвы через Украину и Белоруссию. Барокко имело в литературном развитии всех трех восточнославянских стран выдающееся значение, хотя «школьный» вариант

барокко, который оказал здесь воздействие, не принадлежал к числу наиболее высоких. Однако восточнославянское барокко не может быть отождествлено с барокко в Центральной и Западной Европе. Оно заключает в себе своеобразные черты, порожденные особенностями местных исторических условий.

В странах Западной, Южной и Центральной Европы барокко пришло на смену Ренессанса. В известной мере это было реакцией на Ренессанс и частичным возвращением к Средневековью. Так это было во всяком случае на ранних стадиях развития барокко. Но ни в России, ни на Украине, ни в Белоруссии Ренессанса как

342

определенно выраженной эпохи не существовало. Были только элементы Ренессанса. Поэтому историческое значение барокко у восточных славян было иным. Оно не могло здесь иметь значения реакции на Ренессанс. Оно не могло быть и частичным возвращением к Средневековью, ибо не было и отхода от Средневековья, от его эстетических принципов. Поэтому барокко изменило у восточных славян свою историческую функцию. Не придя на смену Ренессанса, оно частично приняло на себя в восточнославянских странах миссию последнего.

Переход от Средневековья к Новому времени не мог совершиться без ренессансных явлений, к которым следует отнести развитие личностного начала в культуре, секуляризацию культуры, развитие научного мировоззрения, стремление утвердить разумное начало в социальной сфере и пр. Восточнославянское барокко было одним из слагаемых того «замедленного Ренессанса», который здесь, в восточнославянских странах, охватил несколько веков культурной истории. Этому варианту барокко были присущи элементы просветительства. Барокко в восточнославянских странах способствовало отходу от средневековых принципов искусства, способствовало европеизации искусства, развитию жанровой системы восточнославянских литератур.

В искусстве восточных славян барокко имело более жизнерадостный характер, чем на Западе, но вместе с тем и менее глубокий. Просветительский характер барокко в восточнославянских литературах в немалой степени способствовал расширению содержания литературных произведений. Внутренняя жизнь человека интересовала писателей восточнославянского барокко главным образом в ее внешних проявлениях, но вместе с тем самый круг людей, исторических деятелей, вводимых в свои произведения писателями, оказался в произведениях барокко гораздо более широким, чем в предшествующем периоде. Интересовал писателей и быт, но он выступал и тут главным образом в своих «идеальных» формах — лишенный признаков времени и национальности. Однако он играет большую роль в литературных произведениях, так как человек начинает показываться в конкретной обстановке, в окружении других людей.

Специфические черты приобрело барокко в России. Явившись в Россию из Украины и Белоруссии, русское барокко в XVII в. в лице его крупнейших представителей было связано с абсолютизмом, носило «придворный» характер. Именно в России приобрел особенное значение просветительский характер барокко. Придворные поэты стремились воздействовать на царя и его придворных, «воспитывать» их, внушать им необходимость просвещения их подданных.

Этим всем барокко сыграло положительную роль в подготовке эпохи петровских преобразований и вообще в усвоении западноевропейской культуры. Барокко способствовало, вследствие присущего ему характера, росту числа переводов. Благодаря этим переводам образовывалась некая общая для всех европейских литератур единая стилистическая линия, единые стилистические увлечения. И к этой общей линии начинают легко присоединяться восточнославянские литературы. Межнациональные контакты играют в барокко очень большую роль.

Барокко в истории восточнославянских культур послужило мостом к Новому времени, и недаром в России оно созрело и развилось как раз в той социальной среде, которая

И. Ребров и И. Перфильев прошли по реке Лене до ее устья. В 1641 г. М. Стадухин прошел по реке Индигирке и дальше морем до Колымы. В 1643—1646 гг. В. Поярков обследовал берега Охотского моря, а в 1643 г. Ф. Попов и С. Дежнев проплыли из Ледовитого океана в Тихий, установив, что Азия отделена проливом от Америки. В 1647—1651 гг. Е. Хабаров совершает свое путешествие по Амуру. Русские «землепроходцы» составляют интереснейшие записки о путешествии в Китай и Монголию (И. Петлин, Ф. Байков, Н. Спафарий). Географические материалы обобщались

вСибирском приказе. Сюда поступали устные сведения, статейные списки и чертежи.

Вконце XVII в. появляются и первые ученые-географы. К ним в первую очередь следует отнести Семена Ремезова. Ремезов был выдающимся картографом, историком Сибири, своеобразным этнографом и археологом. По заданию Сибирского приказа в 1696 г. Ремезов составляет чертеж всей Сибири, в 1701 г. он заканчивает огромный атлас Сибири. Ему принадлежит также этнографическая карта Сибири и «История Сибирская».

ВXVII в. переводится много иностранных книг, исторических, географических, медицинских, философских и т. д. Среди них — «Книга, глаголемая космография» Меркатора, четыре тома атласа Блеу, география Луки де Линда, в которых пропагандировалась система Коперника. Изложение системы Коперника имелось и в переводе труда данцигского астронома Гевелия «Селенография» («Описание луны»). Переводятся книги по военному делу: «Учение и хитрость ратного строения некоторых людей» Вальхаузена и «Голландский воинский устав о наказаниях».

ВXVII в. делаются попытки создания ряда собственных практических руководств. Сведения по математике, физике и химии сообщал «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки» А. Михайлова.

Значительно увеличивается количество библиотек и расширяется их состав. В XVII в., кроме библиотек монастырей, известны библиотеки Посольского приказа, библиотека Московской типографии, царская библиотека, библиотеки отдельных представителей знати и церкви — А. Л. Ордина-Нащокина, А. С. Матвеева, патриарха Никона и др. В библиотеках того времени, кроме русских, было много книг на латинском, греческом, польском, немецком и других языках.

В XVII в. начинает живо ощущаться потребность в образовании: именно этим было вызвано во второй половине XVII в. устройство правительственных и частных школ. Школы были открыты в некоторых монастырях. Целью обучения было по преимуществу овладение языками, латинским и греческим. Преподавались также грамматика, риторика и философия. В 1668 г. в Китай-городе была открыта школа для преподавания грамматики славянского, греческого и латинского языков. В 1680 г. открылась школа при Печатном дворе, где обучение велось также по преимуществу языкам. В 1685 г. начались занятия в московской Славяно-греко-латинской академии. Преподавателями ее были ученые греки

— братья И. и С. Лихуды. Славяно-греко-латинская академия была первым высшим учебным заведением в России.

Значительные перемены происходят и в русском искусстве. Эти перемены вызваны все более и более укреплявшимися связями с Украиной,

344

Белоруссией, Польшей и с Западной Европой.

В русской живописи XVII в. заметен все больший отход от условности средневекового искусства, от заветов старого иконописного письма. Иконописцы стремятся к реальной передаче внешнего мира, к правдивому и точному изображению жизни. Это стремление к реалистической манере письма особенно ярко проявляется в творчестве крупнейшего русского художника XVII в. Симона Ушакова. Иконописный «лик» уступает место в его творчестве живому человеческому лицу. Созданные им образы «святых» носят «плотский», человеческий характер, далекий от старых иконописных шаблонов.

Во второй половине XVII в. развертывается интенсивная деятельность Оружейной палаты (в Московском Кремле), ставшей своеобразной русской Академией художеств. Здесь сосредоточивается много русских и иноземных художников. Сам факт приглашения в Россию иностранных художников говорил о том, что русская иконопись перестала удовлетворять вкусам большинства общества. Все сильнее и смелее проявлялась тяга к европейской живописи, к ее более реалистическим принципам.

Историко-литературное значение XVII в. не получило еще достаточно точного определения. Одни исследователи, и их большинство, относят XVII в. целиком к древней русской литературе, другие — видят в нем появление литературы новой, третьи вообще отказываются дать ему ту или иную историко-литературную характеристику.

Это век, в котором смешались архаические литературные явления с новыми, соединились местные и византийские традиции с влияниями, шедшими из Польши, с Украины, из Белоруссии.

Это век, в котором прочно укоренившиеся за шесть веков литературные жанры легко уживались с новыми формами литературы: с силлабическим стихотворством, с переводными приключенческими романами, с театральными пьесами, впервые появившимися на Руси при Алексее Михайловиче, с первыми записями фольклорных произведений, с пародиями и сатирами.

Это век, в котором одновременно возникают литературы придворная и демократическая.

Наконец, в том же XVII в. мы видим появление профессиональных авторов, усиление чувства авторской собственности и интереса читателей к автору произведения, к его личности, развитие индивидуальной точки зрения на события и пробуждение в литературе сознания ценности человеческой личности самой по себе, независимо от ее официального положения в обществе.

Несомненно, что все эти и иные явления XVII в. сделали возможным ко второй трети XVIII в. включение русской литературы в общеевропейское развитие, появление новой системы литературы, способной стать на один исторический уровень с литературами Франции, Германии, Англии, развиваться вместе с ними по одному общему типу, воспринимать их опыт и примыкать к общеевропейским литературным направлениям — барокко, классицизму, позднее — к романтизму, реализму, натурализму и пр. без всяких ограничений, снижающих или сокращающих значение этих направлений на русской почве.

Явления Предвозрождения, охватившие Русь в конце XIV и начале XV в., не получили в дальнейшем должного развития. Разрыв с византийской культурой-современницей в результате турецкого завоевания Византии и сохранение только связей с византийскими традициями замедлили и культурное развитие Руси. Вместо того чтобы поддерживать изменения, византийское влияние стало эти изменения задерживать. Но еще тяжелее была для русской культуры гибель городов-коммун — Новгорода и Пскова, ускоренное развитие централизованного государства, обусловленное внешней опасностью при недостаточности экономического развития. Ренессансные явления в русской культуре не были, однако, убиты в корне. Развитие их только задержалось, появление многих из них было отсрочено, перешло в новое состояние. Исследования Н. К. Гудзия, В. Ф. Ржиги, А. И. Клибанова, Я. С. Лурье, Н. А. Казаковой, М. П. Алексеева и других ясно показали существование на Руси ренессансных явлений, хотя и в неразвитом виде.

В XVII столетии, после века необузданных притеснений и государственного вмешательства в литературное творчество, эти ренессансные явления вдруг получают позднее развитие и смешиваются в конце века с явлениями барокко, шедшими с Запада. Ренессанс вступает в свои права, но его развертывание идет не совсем нормально, как у всякого опаздывающего явления. Запоздалое цветение Ренессанса и создало ту пеструю картину, которую являет собой русская литература в XVII в.

Если кратко, в немногих словах, определить значение XVII в. в истории русской литературы и в истории русской культуры в целом, то придется сказать, что главное было в том, что век этот был веком постепенного перехода от древней литературы к новой, от средневековой культуры — к культуре Нового времени. XVII век в России принял на себя функцию эпохи

345

Возрождения, но принял в особых условиях и в сложных обстоятельствах, а потому и сам был «особым», неузнанным в своем значении. Развитие культурных явлений в нем не отличалось стройностью и ясностью. Так бывает всегда, когда историческое движение сбито посторонними связями, внешними неблагоприятными обстоятельствами.

Русская литература на грани XVI—XVII вв. стояла перед необходимостью подчинения литературы личностному началу, выработке личностного творчества и стабильного, авторского текста произведений. Она стояла перед необходимостью освобождения всей системы литературных жанров от их подчинения «деловым», внелитературным задачам и созданию общих форм литературы с западноевропейскими. Развитие критики и литературных направлений, периодической печати, театра и стихотворства, активизация читателей и освобождение литературы от подчинения церковным интересам, проявление самостоятельности писательских мнений, оценок и т. д. — все это должно было появиться в XVII в., чтобы сделать возможным окончательный переход во второй четверти XVIII в. к новому типу структуры литературы, к новому типу литературного развития и к новому типу взаимоотношений с литературами стран европейского Запада. «Европеизация» русской литературы в XVIII в. состояла не только в том, что Россия стала на путь простого знакомства с литературами Запада, но и в том, что это знакомство в результате внутренней подготовленности русской литературы смогло принести обильные плоды.

345

ПЕРЕВОДНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Большую роль в развитии древнерусской литературы всегда играли переводы с различных языков — древних и новых. В XVII в. особое значение приобретают переводы с польского и латинского, произведения и переводы, созданные на Украине и в Белоруссии. Но различия с предшествующими периодами были и в существе этой переводной литературы. В отличие от переводной литературы предшествующих веков в основном она была светской. Эта была литература с занимательными сюжетами, с эмансипированными героями, литература, где люди пускались в путешествия, смело встречали различные происшествия, где описывались любовь, воинские доблести, прославлялись ловкость и сообразительность. Если бы не то, что многие из переводных сюжетов возникли еще в Средние века, эту литературу можно было бы назвать литературой «народного Ренессанса». Характерно, что сочинения эти приобрели на Руси самого широкого читателя: их читали повсюду — и в дворянской среде, и в демократических низах.

Среди переводных авантюрно-любовных произведений следует в первую очередь упомянуть «Повесть о Бове Королевиче», белорусский перевод которой в начале XVII в., а может быть и несколько ранее, лег в основу русского текста. Бова был популярен в народной среде в течение трех веков — вплоть до XX в. В этой повести прославлялись личные качества — активность, богатырство, храбрость. Герой повести влюбляется, совершает подвиги, борется за справедливость. Русский вариант этой повести постепенно потерял черты рыцарского романа и приобрел элементы русской сказки.