Зачем и как

С чего началось знание людей о мире? Откуда взялись и кем были первые уче­ ные? Как жилось им в обществе? Каким его видели они сами? Почему наука воз­ никла лишь у немногих народов, какое общество могло, а какое не могло породить науку в нашем смысле этого слова? Эти вопросы представляются мне самыми инте­ ресными в истории ранней науки, однако прочесть об этом почти нечего,а то, что написано, не собрано воедино, не осмыслено и почти недоступно начинающему.

Так, часто пишут, что наука родилась из мифа, но в чём это состояло, неясно. В литературных пересказах мифов начинающий вряд ли разглядит зародыш науки, а в изложении древней науки, наоборот, не видно следов мифа. К тому же содержа­ тельные труды по Античности обычно написаны непонятно, "для своих", а те, что можно назвать общедоступными, как правило, настолько упрощены, что имеют мало общего с реальной историей, как бы ее ни понимать. В них греческая наука выглядит так, словно родилась из ничего. Первыми учеными принято называть Фалеса и его ученика Анаксимандра, а их источники указывать по-разному: то мифы, то некое восточное знание, то свой опыт наблюдений. Ни то, ни другое, ни третье не способно (как мы увидим) внятно объяснить круг их достижений, зато обращение к древним текстам обнаруживает значительный пласт более раннего (на 150-200 лет) греческого знания. Факт этот известен уже более ста лет, с ним никто не спорит, однако никакого хождения в научном сообществе он не имеет. Предлагаемый Курс призван заполнить данную брешь.

Речь у нас пойдет о науке греческой. Не потому, что она самая древняя и инте­ ресная, а потому, что содержательный рассказ обо всей науке древности мне не под силу. Наук Востока мы будем касаться лишь при необходимости сравнения.

Греция считается родиной нынешней цивилизации Европы, и рождение многих нынешних дисциплин принято связывать с Аристотелем. Полушутя говорят, что любую научную тему можно начать словами «Еще Аристотель...». Пусть это даже и так, но для нашей темы важнее, что Аристотель (как и другие общепризнанные "отцы наук") был не столько первооткрывателем, сколько завершителем более ран­ них традиций. Рассказу об их зарождении и посвящен Курс.

В недавние годы появилось много исследований, побуждающих видеть всю раннеантичную историю, а с тем и историю науки, иначе, нежели через призму "отцов-основателей'\ Так, например, филолог Ольга Федорова отмечает, что исто­ рикам науки следует преодолеть исторические штампы типа «Фалес - первый фи­ лософ, Эмпедокл первым назвал четыре материальных элемента, Сократ изобрел философский диалог и т.д.». Они, штампы, маркируют тот «исторический выбор», который некогда совершила европейская философия [ОФЧ](Ф).

Этот выбор, согласно Федоровой, закрывает путь к пониманию истоков грече­ ской мысли. Добавлю: если третий штамп (о Сократе) легко разбить, указав фило­ софский диалог у Эпихарма (ДЛ, III, 10-11), писавшего до рождения Сократа, а

Это и последующие сокращения см. в списке обозначений в конце книги.

10

второй, об Эмпедокле, подробно и тщательно опровергнут самой Федоровой (о чем у нас будет речь), то первый штамп, о Фалесе, никем, насколько знаю, не ос­ порен конкретно, через анализ текстов. Этот анализ будет кратко изложен.

Мы узнаем о греческих ученых, живших в эпоху от Гомера до Фалеса. Будет описан трактат «О седмицах», который уже сто лет упоминается как самый древ­ ний текст греческой прозы, но места в учебных курсах так и не нашел. Он приве­ ден целиком в Прилож. А I. За ним, в Прилож. А II, собраны «Фалесовы фрагмен­ ты» (ФФ), и обращение к ним покажет, что фразы типа «о космологических и кос­ могонических взглядах Фалеса свидетельств нет» [48, с. 116] несерьезны.

Что касается следов знания, обычно именуемого преднаучным, то погрузиться в прошлое нам придется намного глубже - лет на 600 ранее Гомера, в свидетельст­ ва о культуре Микенской Греции. Хотя они давно известны, однако искать в них элементы преднауки не принято, как не принято искать их в религии.

Мы увидим, что некоторые религиозные представления (например, об устрой­ стве космоса) влияли на научные построения весь исследуемый период. Концом его (а с тем и Курса) положим смерть Сократа. После его казни возникло несколь­ ко философских школ, в том числе самая знаменитая - Академия Платона. С нею связывают расцвет античной мысли, тогда как наш объект - знание более раннее.

** *

Сперва задача казалась мне простой: понятно изложить раннегреческую науку такой, какой она известна из специальных трудов. Но это не получилось из-за мас­ сы противоречий. Для одних наука была детищем демократии, а для других - рас­ цвела в тираниях. Или: одни дружно отрицают факт предсказания Фалесом сол­ нечного затмения, а другие столь же дружно из этого факта исходят. Пришлось делать некое сочетание учебной книги с исследованием, а это трудно.

Соглашусь с О.Б. Федоровой, что пора перестать видеть раннее знание глазами Аристотеля, но причины этого согласия у нас с ней несколько различны. Ей Ари­ стотель неприемлем в качестве источника знаний о ранней науке ввиду его «кау­ зальной манеры», т.е. желания видеть у своих предшественников причинное объ­ яснение явлений, что в целом чуждо раннему знанию. Сама Ольга Борисовна стремится раскрыть (на пример Эмпедокла) иной, более ранний способ думать, од­ нако ею не ставится задача выяснить, что открыл Эмпедокл в окружающей его при­ роде (той же самой природе, в которой живем мы).

Предлагаемый Курс, наоборот, ставит целью выяснить, что когда было увидено и понято ранними авторами в природе и обществе. Аристотель мало здесь дает: он строил свою систему мира (она вне рамок Курса как более поздняя) и лишь в связи с ней упоминал прежних авторов, которых мы, кстати, знаем подчас лучше, нежели знал он. Если Фалес и Эмпедокл занимали его как предшественники, то нас - как самостоятельные ученые, прежде всего как натуралисты.

Будет у нас речь и об истории исторической науки. Мифолог Дмитрий Торшилов хорошо показал [94], насколько первые историки были еще мифографами^.

( ' Мифограф собирает и излагает мифы, а мифолог их изучает, выявляя скрытый смысл.

11

Мифы - то единственное из греческой культуры, что хорошо известно многим чи­ тателям, но не следует смешивать миф с историей. Например, принято считать, что знаменитый миф об аргонавтах гласит о реальном посещении греками Кавказа еще до Троянской войны, а на самом деле греки достигли берегов Кавказа лет на 600 позже данной войны, когда миф об аргонавтах был уже давно включен в тра­ дицию. О чем же он гласит? Мы узнаем это на лекции 13.

Для одних авторов миф отражает реальную историю [98], для других религиоз­ ную практику [47; 108], для третьих способ думать [ОФЧ], и всё это верно. Но для нашего Курса миф прежде всего - окошко в систему знаний древних людей об ок­ ружавшем их мире. Окошко само не очень прозрачно, а в общедоступных издани­ ях еще изрядно замазано (по Торшилову, «эллинизировано») многими поколения­ ми цензоров и редакторов в целях благопристойности. Чтобы увидать первичную (по Торшилову, «варварскую») суть мифа, понадобилось упорное двухсотлетнее изучение текстов и вещественных находок разных эпох и стран.

В результате данного изучения общество, породившее греческие мифы, высту­ пило как довольно-таки чудовищное, и сейчас, в XXI веке, встает вопрос: как из него смогло вырасти, и притом очень быстро, иное общество, с высокой культу­ рой, включавшей науку? Вопрос этот поставлен давно{**\ и в Курсе сделана по­ пытка дать несколько новых ответов, пусть и спорных, но, по-моему, довольно любопытных. Прежде всего, это - выписанные в конце лекции 5 «Три Кита» ран­ ней истории науки.

** *

Мысли, важные, но перегружавшие текст лекции или выпадавшие из общего строя изложения, вынесены в Примечания. Их удобно обсуждать на семинарах, а некоторые можно предлагать в качестве основы студенческих докладов. Кроме них, есть группа приложений (Приложения Б), адресованных преподавателю. Их назначение - прояснить литературную основу и теоретические связи, которые мо­ гут помочь ему при компоновке собственного курса. В частности, Прилож. Б 1 за­ трагивает ситуацию с пособиями. Затем, в Прилож. Б 2, названы труды, хотя бы отчасти использованные при компоновке Курса как целого.

Мне хотелось (но не всюду удалось) избежать обычной в книгах об Античности "восклицающей истории", когда анализ уступает место эмоциям. Вот ее образец: более ста лет назад философ Владимир Соловьев сетовал, что «лучшая общест­ венная среда во всем тогдашнем человечестве - Афины - не могла перенести про­ стого, голого принципа правды», т.е. речей Сократа. (Почему лучшая, не объясне­ но.) Через полвека философ Альфред Уайтхед уверял: «Афины - вот идеальный го­ род, который на протяжении двух столетий показывал всему миру, какой должна быть жизнь». Уайтхед имел в виду 200 лет от конца Греко-персидских войн до смерти Эпикура, но упустил все их ужасы и поражение в Пелопоннесской войне.

На восклицающей общеисторической основе нельзя построить сколько-то серь­ езное знание об истории науки, поэтому нам придется кратко осветить жизнь в

' 'Таковы, например, построения мифологов К, Леви-Строса, Р. Грейвса и М. Элиаде. Можно не соглашаться с ними, но вряд ли можно, не зная их, понять миф как преднауку.

12

Афинах по античным текстам. Как увидим, она была прескверной и кое в чем даже хуже, чем в Спарте (см. Прилож. Б 3). Совсем жутко было жить в годы «Великого пятидесятилетия» в городах «Афинского союза», т.е. в фактических афинских коло­ ниях. Лишь зная это, можно пытаться понять, как жили тогда ученые и что они мог­ ли, а чего нет. Эта жизнь видится мне во многом сходной с жизнью ученых Совет­ ского Союза и оставшихся от него территорий.

** *

Книга является обработкой семестрового курса, который в более полном виде читался аспирантам - историкам науки, а остальным (старшеклассникам, студен­ там и преподавателям вузов) - выборочно, сообразно их запросам и условиям обу­ чения. Он ставил целью познакомить с историей науки как важной части культу­ ры. Цель обработки лекций для издания была в том, чтобы текст стал целиком доступен студенту и был полезен ему при изучении истории философии.

Дело в том, что философия читается всюду (хотя, на мой взгляд, лучше в каче­ стве обязательного предмета изучать историю культуры, вкрапляя в нее доступное юному нефилософу изложение азов философии). Замечу: студенты даже не подоз­ ревают, что в философии речь часто идет о вещах понятных и для них интересных. Далее, учебники философии либо обходят вниманием связи с конкретной наукой, либо проявляют досадное ее незнание. Наконец, взгляды раннеантичных авторов излагаются так, словно они извлечены из их сочинений. Студент не подозревает, что труды всех ученых ранее Геродота и Гиппократа и всех философов ранее Пла­ тона, да и большинства остальных, утрачены (см. об этом [Ч 9](#)).

Многих активных студентов удается заинтересовать философией именно через выяснение того, откуда мы знаем, что думал древний философ, т.е. изучением «фрагментов» (выдержек из утраченных трудов, обычно сохранившихся в воль­ ных пересказах). Языковые же аргументы у меня редки (см. Прилож. Б 1.)

Лекция не позволяет ссылаться на все источники, однако в Курсе выдержано правило - излагать без ссылок лишь то, что легко найти. В частности, без них да­ ны свидетельства об античных авторах, взятые из сколько-то доступных книг, имеющих хорошие указатели (позднеантичные труды [ДЛ] и [Секст], руководство [ИГЛ] и др.), общих энциклопедий и словарей [Любкер; MC; CA]. Но в нужных случаях и на них даны ссылки. Всюду даны ссылки на почти забытую энциклопе­ дию НБЕ. Основным источником цитат служит сб. [Фра] в переводах А.В Лебеде­ ва, но в ФФ те же цитаты часто даны в иных переводах, что указано.

В конце книги дан список литературы, по которой читатель может выйти на всю нужную информацию. Сперва (список А) помещены использованные источ­ ники, и ссылка на каждый из них в тексте дается в квадратных [.] скобках словами (или буквами из списка обозначений). Наоборот, в круглых (.) скобках даются ссылки не на какое-то издание источника, а прямо на имя античного автора, и краткое название его труда (если их известно больше одного); далее следуют, как принято, номер «книги» (так именовался раздел труда, умещавшийся на одном папирусном свитке или листе пергамента), главы и параграфа (стиха).

' ' См. Аннотированный список литературы, часть С.

13

Рекомендуемая литература указана (список В) после источников. Ссылки на нее в тексте даны тоже в квадратных скобках, но цифрами. Научные труды приве­ дены здесь только при отсутствии подходящих руководств, иностранные - при от­ сутствии известных мне русскоязычных аналогов, а старые - при отсутствии удовлетворительных новых.

Работы, упомянутые в тексте лишь по частным поводам, помещены прямо в тексте и в список не вынесены, дабы он сохранил характер рекомендательного.

Стихи (включая Гомера) даны в переводах Викентия Вересаева, если не указа­ но иное. Исключением являются стихи из сборника ДМП, где переводчики, к со­ жалению, не указаны. Многоточие в квадратных скобках [...] означает пропуск це­ лых фраз в цитате, тогда как простое многоточие означает пропуск отдельного слова или части фразы. Угловые кавычки («.») означают простое цитирование, а ка­ вычки-лапки (".") - переносный смысл, иронию или цитату в цитате.

Греческий шрифт сохранен в Приложении В 1, так как был в исходной публи­ кации. В остальном тексте греческие слова всюду, где можно, даны русским кур­ сивом. Данный приём понемногу проникает в различные общедоступные книги. Дело в том, что нынешние студенты, даже лучшие, чаще всего воспринимают ла­ тинский шрифт как английский и потому читать латинскую транскрипцию не мо­ гут, а греческий шрифт им просто неизвестен. Они не только не списывают грече­ ские слова с доски (поначалу я их выписывал, когда вел речь о их многозначности, возможности различного их перевода и роли их в русском языке), но и склонны пропускать мимо ушей всё, что с ними связано.

Чтобы облегчить слушателям понимание, на лекциях я показывал на карте все упоминаемые географические объекты, причем каждый неоднократно. Не для то­ го, конечно, чтобы слушатели их впредь различали, а чтобы они твердо запомни­ ли, где лежит собственно Греция (Балканская) и что именуется Древней Грецией в широком смысле. Это звучит шуткой, но за годы преподавания мне ни разу не досталось курса, где хотя бы трое взялись на первой лекции указать на карте Гре­ цию, а однажды не нашлось ни одного (на 40 человек). И таково положение от­ нюдь не одной географии - историю студенты тоже если и знают, то столь же плохо. В лучшем случае - только "от войны к войне". Так что одной из важных задач Курса мне представляется сообщение самых простых сведений по истории в более широком смысле этого слова.

** *

Приношу глубокую благодарность астроному К.В. Куимову (Астрономический ин-т МГУ), который провел расчеты обстоятельств «Фалесова затмения», а также супругам СМ. и Я.О. Злочевским, много и квалифицированно помогавшим мне при подготовке книги.

Поначалу важную помощь в работе оказали мне филологи О.Б. Федорова (ИИЕТ) и А.И. Любжин (Библиотека МГУ), а также историк науки Г.Е. Куртик (ИИЕТ). Пользуюсь случаем выразить им искреннюю признательность и заметить, что последние годы работаю почти без их содействия, так что все просчеты данной книги следует ставить в упрек только мне.