Основы теории общения
Коммуникативные неудачи
Нередко, к сожалению, в процессе общения люди не находят взаимопонимания; между ними не возникает (или разрушается) контакт; цели, которые они стремились осуществить в ходе общения, остаются нереализованными. Такие ситуации называют КОММУНИКАТИВНЫМИ НЕУДАЧАМИ.
- Приведите примеры коммуникативных неудач, с которыми вам пришлось встретиться. Почему вы считаете, что произошла действительно коммуникативная неудача? Расскажите, при каких обстоятельствах это случилось. Кто, по-вашему, виноват в неудаче? К каким последствиям она привела? Можно ли было предупредить коммуникативную неудачу или избежать её в ходе общения?
В ходе дальнейших бесед мы подробно рассмотрим причины коммуникативных неудач, условия и способы их предупреждения.
Сегодня остановимся на примерах коммуникативных неудач, связанных с двумя проблемами:
- несовпадением ценностей, представлений о жизни, уровня образованности участников общения;
- реализацией «принципа некооперации», когда один собеседник стремится навязать свое мнение другому.
Примеры таких коммуникативных неудач представлены в романе И.А. Гончарова «Обломов». Проанализируем их.
Вошел молодой человек лет двадцати пяти, блещущий здоровьем, с смеющимися щеками, губами и глазами. Зависть брала смотреть на него. Он был причесан и одет безукоризненно, ослеплял свежестью лица, белья, перчаток и фрака. По жилету лежала изящная цепочка, с множеством мельчайших брелоков. Он вынул тончайший батистовый платок, вдохнул ароматы Востока, потом небрежно провел им по лицу, по глянцевитой шляпе и обмакнул лакированные сапоги.
- А, Волков, здравствуйте! - сказал Илья Ильич.
- Здравствуйте, Обломов, - говорил блистающий господин, подходя к нему.
- Не подходите, не подходите: вы с холода! - сказал тот.
- О баловень, сибарит! - говорил Волков, глядя, куда бы положить шляпу, и, видя везде пыль, не положил никуда; раздвинул обе полы фрака, чтобы сесть, но, посмотрев внимательно на кресло, остался на ногах.
- Вы еще не вставали! Что это на вас за шлафрок? Такие давно бросили носить, - стыдил он Обломова.
- Это не шлафрок, а халат, - сказал Обломов, с любовью кутаясь в широкие полы халата.
- Здоровы ли вы? - спросил Волков.
- Какое здоровье! - зевая, сказал Обломов. - Плохо! приливы замучили. А вы как поживаете?
- Я? Ничего: здорово и весело, - очень весело! - с чувством прибавил молодой человек.
- Откуда вы так рано? - спросил Обломов.
- От портного. Посмотрите, хорош фрак? - говорил он, ворочаясь перед Обломовым.
- Отличный! С большим вкусом сшит, - сказал Илья Ильич, - только отчего он такой широкий сзади?
- Это рейт-фрак: для верховой езды.
- А! Вот что! Разве вы ездите верхом?
- Как же! К нынешнему дню и фрак нарочно заказывал. Ведь сегодня первое мая: с Горюновым едем в Екатерингоф. Ах! Вы не знаете? Горюнова Мишу произвели - вот мы сегодня и отличаемся, - в восторге добавил Волков.
- Вот как! - сказал Обломов.
- У него рыжая лошадь, - продолжал Волков, - у них в полку рыжие, а у меня вороная. Вы как будете: пешком или в экипаже?
- Да... никак, - сказал Обломов.
- Первого мая в Екатерингофе не быть! Что вы, Илья Ильич! - с изумлением говорил Волков. - Да там все!
- Ну как все! Нет, не все! - лениво заметил Обломов…
- Поезжайте, душенька, Илья Ильич! Софья Николаевна с Лидией будут в экипаже только две, напротив в коляске есть скамеечка: вот бы вы с ними...
- Нет, я не усядусь на скамеечке. Да и что стану я там делать?
- Ну так, хотите, Миша другую лошадь вам даст?
- Бог знает что выдумает! - почти про себя сказал Обломов. - Что вам дались Горюновы?
- Ах! - вспыхнув, произнес Волков, - сказать?
- Говорите!
- Вы никому не скажете - честное слово? - продолжал Волков, садясь к нему на диван.
- Пожалуй.
- Я... влюблен в Лидию, - прошептал он.
- Браво! Давно ли? Она, кажется, такая миленькая.
- Вот уж три недели! - с глубоким вздохом сказал Волков. - А Миша в Дашеньку влюблен.
- В какую Дашеньку?
- Откуда вы, Обломов? Не знает Дашеньки! Весь город без ума, как она танцует! Сегодня мы с ним в балете; он бросит букет. Надо его ввести: он робок, еще новичок... Ах! ведь нужно ехать камелий достать...
- Куда еще? Полно вам, приезжайте-ка обедать: мы бы поговорили. У меня два несчастья...
- Не могу: я у князя Тюменева обедаю; там будут все Горюновы и она, она... Лидинька, - прибавил он шепотом. - Что это вы оставили князя? Какой
веселый дом! На какую ногу поставлен!..
- Ну, мне пора! - сказал Волков. - За камелиями для букета Мише. Au revoir.
- Приезжайте вечером чай пить, из балета: расскажете, как там что было, - приглашал Обломов.
- Не могу, дал слово к Муссинским: их день сегодня. Поедемте и вы. Хотите, я вас представлю?
- Нет, что там делать?
- У Муссинских? Помилуйте, да там полгорода бывает. Как что делать? Это такой дом, где обо всем говорят...
- Вот это-то и скучно, что обо всем, - сказал Обломов…
- На вас не угодишь. Да мало ли домов! Теперь у всех дни: у Савиновых по четвергам обедают, у Маклашиных - пятницы, у Вязниковых - воскресенья, у князя Тюменева - середы. У меня все дни заняты! - с сияющими глазами заключил Волков.
- И вам не лень мыкаться изо дня в день?
- Вот, лень! Что за лень? Превесело! - беспечно говорил он…
- Однако пора... Прощайте, - говорил он, напрасно стараясь оглядеть себя спереди и сзади в запыленное зеркало.
- Погодите, - удерживал Обломов, - я было хотел поговорить с вами о делах.
- Pardon, некогда, - торопился Волков, - в другой раз! - А не хотите ли со мной есть устриц? Тогда и расскажете. Поедемте, Миша угощает.
- Нет, бог с вами! - говорил Обломов.
- Прощайте же…
И он исчез.
«В десять мест в один день - несчастный! - думал Обломов. - И это жизнь! - Он сильно пожал плечами. - Где же тут человек? На что он раздробляется и рассыпается?..»
- Каковы интересы, ценности участников данного общения? Есть ли между ними что-то общее?
- Кто является инициатором общения?
- С какой целью Волков приходил к Обломову? Как вы об этом догадались?
- Учитывает ли Волков в процессе общения особенности личности Обломова? Докажите. Допускает ли в речи элементы обидного общения? Докажите.
- Почему Обломов отказался принять предложение Волкова?
- Отказывается ли Обломов вообще от общения с Волковым?
- Обобщите результаты анализа: в чём главные причины коммуникативной неудачи?
- Здравствуй, Илья. Как я рад тебя видеть! Ну, что, как ты поживаешь? Здоров ли? - спросил Штольц.
- Ох, нет, плохо, брат Андрей, - вздохнув, сказал Обломов, - какое здоровье!
- А что, болен? - спросил заботливо Штольц.
- Ячмени одолели: только на той неделе один сошел с правого глаза, а теперь вот садится другой.
Штольц засмеялся.
- Только? - спросил он. - Это ты наспал себе.
- Какое "только": изжога мучит. Ты послушал бы, что давеча доктор сказал. "За границу, говорит, ступайте, а то плохо: удар может быть".
- Ну, что ж ты?
- Не поеду.
- Отчего же?
- Помилуй! Ты послушай, что он тут наговорил: "живи я где-то на горе, поезжай в Египет или в Америку..."
- Что ж? - хладнокровно сказал Штольц. - В Египте ты будешь через две недели, в Америке через три.
- Ну, брат Андрей, и ты то же! Один толковый человек и был, и тот с ума спятил...
- Ну, скажи, что твои дела, что в Обломовке?
- Ах!.. - произнес Обломов, махнув рукою.
- Что случилось?
- Да что: жизнь трогает!
- И слава богу! - сказал Штольц.
- Как слава богу! Если б она все по голове гладила, а то пристает, как бывало в школе к смирному ученику пристают забияки: то ущипнет исподтишка, то вдруг нагрянет прямо со лба и обсыплет песком... мочи нет!
- Ты уж слишком - смирен. Что же случилось? - спросил Штольц.
- Два несчастья.
- Какие же?
- Совсем разорился.
- Как так?
- Вот я тебе прочту, что староста пишет... где письмо-то? Захар, Захар!
Захар отыскал письмо. Штольц пробежал его и засмеялся, вероятно от слога старосты.
- Какой плут этот староста! - сказал он. - Распустил мужиков, да и жалуется! Лучше бы дать им паспорты, да и пустить на все четыре стороны...
- Да, правда; только у меня план еще не весь... робко заметил Обломов.
- И не нужно никакого! - сказал Штольц. - Ты только поезжай: на месте увидишь, что надо делать. Ты давно что-то с этим планом возишься: ужель еще все не готово? Что ж ты делаешь?
- Ах, братец! Как будто у меня только и дела, что по имению. А другое несчастье?
- Какое же?
- С квартиры гонят.
- Как гонят?
- Так: съезжай, говорят, да и только.
- Ну, так что ж?
- Как - что ж? Я тут спину и бока протер, ворочаясь от этих хлопот. Ведь один: и то надо и другое, там счеты сводить, туда плати, здесь плати, а тут перевозка! Денег выходит ужас сколько, и сам не знаю куда! Того и гляди, останешься без гроша...
- Вот избаловался-то человек: с квартиры тяжело съехать! - с удивлением произнес Штольц…
- Дай мне лист почтовой бумаги, - спросил Штольц, - записку написать.
- Захар, дай бумаги: вон Андрею Иванычу нужно... - сказал Обломов.
- Ведь нет ее! Давеча искали, - отозвался из передней Захар и даже не пришел в комнату.
- Клочок какой-нибудь дай! - приставал Штольц.
Обломов поискал на столе: и клочка не было.
- Ну, дай хоть визитную карточку.
- Давно их нет у меня, визитных-то карточек, - сказал Обломов.
- Что это с тобой? - с иронией возразил Штольц. - А собираешься дело делать, план пишешь. Скажи, пожалуйста, ходишь ли ты куда-нибудь, где бываешь? С кем видишься?
- Да где бываю! Мало где бываю, все дома сижу: вот план-то тревожит меня, а тут еще квартира... Спасибо, Тарантьев хотел постараться, приискать...
- Бывает ли кто-нибудь у тебя?
- Бывает... вот Тарантьев, еще Алексеев. Давеча доктор зашел... Пенкин был, Судьбинский, Волков.
- Я у тебя и книг не вижу, - сказал Штольц.
- Вот книга! - заметил Обломов, указав на лежавшую на столе книгу.
- Что такое? - спросил Штольц, посмотрев книгу. - "Путешествие в Африку". И страница, на которой ты остановился, заплесневела. Ни газеты не видать... Читаешь ли ты газеты?
- Нет, печать мелка, портит глаза... и нет надобности: если есть что-нибудь новое, целый день со всех сторон только и слышишь об этом.
- Помилуй, Илья! - сказал Штольц, обратив на Обломова изумленный взгляд. - Сам-то ты что ж делаешь? Точно ком теста, свернулся и лежишь.
- Правда, Андрей, как ком, - печально отозвался Обломов.
- Да разве сознание есть оправдание?
- Нет, это только ответ на твои слова; я не оправдываюсь, - со вздохом заметил Обломов.
- Надо же выйти из этого сна.
- Пробовал прежде, не удалось, а теперь... зачем? Ничто не вызывает,душа не рвется, ум спит спокойно! - с едва заметною горечью заключил он. - Полно об этом... Скажи лучше, откуда ты теперь?
- Из Киева. Недели через две поеду за границу. Поезжай и ты...
- Хорошо; пожалуй... - решил Обломов…
- Так садись, пиши просьбу, завтра и подашь...
Штольц поглядел на лежащего Обломова, Обломов поглядел на него. Штольц покачал головой, а Обломов вздохнул.
- Тебе, кажется, и жить-то лень? - спросил Штольц.
- А что, ведь и то правда: лень, Андрей.
Андрей ворочал в голове вопрос, чем бы задеть его за живое и где у него живое, между тем молча разглядывал его и вдруг засмеялся.
- Что это на тебе один чулок нитяный, а другой бумажный? - вдруг заметил он, показывая на ноги Обломова. - Да и рубашка наизнанку надета?
Обломов поглядел на ноги, потом на рубашку.
- В самом деле, - смутясь, сознался он. - Этот Захар в наказанье мне послан! Ты не поверишь, как я измучился с ним! Спорит, грубиянит, а дела не спрашивай!
- Ах, Илья, Илья! - сказал Штольц. - Нет, я тебя не оставлю так. Через неделю ты не узнаешь себя. Уже вечером я сообщу тебе подробный план о том,что я намерен делать с собой и с тобой, а теперь одевайся…
- Да ты того... как же это вдруг... постой... дай подумать... ведь я не брит...
- Нечего думать да затылок чесать... Дорогой обреешься: я тебя завезу.
Минут через десять Штольц вышел одетый, обритый, причесанный, а Обломов меланхолически сидел на постели, медленно застегивая грудь рубашки и не попадая пуговкой в петлю. Перед ним на одном колене стоял Захар с нечищеным сапогом, как с каким-нибудь блюдом, готовясь надевать и ожидая, когда барин кончит застегивание груди.
- Ты еще сапог не надел! - с изумлением сказал Штольц. - Ну, Илья, скорей же, скорей!
- Да куда это? Да зачем? - с тоской говорил Обломов. - Чего я там не видал? Отстал я, не хочется...
- Скорей, скорей! - торопил Штольц.
- С какой целью Штольц приехал к Обломову? Как вы об этом догадались?
- Каковы интересы, ценности участников данного общения? Есть ли между ними что-то общее?
- Учитывает ли Штольц в процессе общения особенности личности Обломова? Докажите. Использует ли специальные средства для поддержания и установления контакта с собеседником? Допускает ли в речи элементы обидного общения? Докажите.
- Навязывает ли Штольц своё мнение Обломову? Обоснуйте свою точку зрения.
- Почему Обломов не отказался принять предложение Штольца?
- Возникали ли сложности в процессе общения? Как собеседникам удалось избежать (или преодолеть их)? Раскройте свою позицию.
- Обобщите результаты анализа: в чём главные причины успешности данного общения?
Прочитайте приведенные ниже высказывания. Выберите из них то, которое заинтересовало вас в бОльшей степени. Опишите ситуацию (или придумайте рассказ, притчу), завершив текст данным высказыванием. Выступите публично или напишите сочинение (по вашему выбору).
«Беседу следует вести так, чтобы собеседников из врагов делать друзьями, а не друзей – врагами». Пифагор
«Не огорчаюсь, если люди меня не понимают, огорчаюсь, если я не понимаю людей». Конфуций
«Без дружбы никакое общение между людьми не имеет ценности». Сократ
«Добивайтесь, чтобы люди были рады сделать то, что вы предлагаете». Дейл Карнеги
Учтивость отомкнет везде Расположенье и доверье, А глупое высокомерье - Ключ к неприязни и вражде. Лопе де Вега