Тема 7. Проблема досуга.

Древние греки, как в городах, так и в сельской местности, вставали с рассветом. Грек не был лежебокой, и это не было связано с достатком того или иного человека. Иначе было невозможно. Проспавший утренние часы, никого бы дома не застал. Когда Гиппократ собрался с Сократом навестить прибывшего в Афины Протагора, он зашёл за Сократом до рассвета и, как сообщает Платон, поднял ужасный шум, колотя в дверь палкой. Сократ ещё спал, но Гиппократ поднял его с постели и наставил на том, чтобы уже пора идти в гости. Лишь с трудом Сократу удалось его убедить дождаться рассвета. При первых лучах солнца они прибыли в дом Каллия, где остановился Протагор. Однако, когда они пришли, оказалось, что дом уже полон гостей! Рассвет был временем, когда считалось приличным ходить в гости.

Утренний туалет грека не был слишком сложным. Он ограничивался тем, что мыл лицо и руки и одевался, чтобы выйти на улицу. Съев свой нехитрый (несколько кусочков хлеба, намоченных в вине) завтрак, грек отправлялся на прогулку. Его сопровождали один или два раба. Они были нужны, чтобы нести сделанные им покупки или же для отправки с поручением к кому—либо из знакомых.

Греки были очень требовательны в вопросах приличия. Они ненавидели суетливость и не терпели высокомерия. Надменная поступь и осанка осуждались, но и излишняя торопливость были тоже достойны осуждения. Быстро ходить и громко говорить также считалось неприличным.

Путь грека утром лежал по направлению к рынку. Рынок греческих городов, или агора, не был местом, предназначенным только для торговли. В Афинах на агоре находились все главные здания – совет, суд, храмы архив, а также аллея платанов и тополей. Затемно к рынку двигались крестьяне из окрестных сел и деревень. Часто они гнали перед собой коз или овец, а также несли забитых зайцев, дроздов или другую дичь. Владельцы пригородных вилл посылали на обмен или продажу свою продукцию. Из приморских деревень приходили рыбаки: в их корзинах лежали морские угри, тунцы, краснобородки и дорады. В палатки торговцев можно было купить спелые фрукты, овощи, пряные травы, вина и другие продукты. Рыночная площадь постепенно наполнялась людским гулом, а шумная толпа двигалась по всем направлениям. Комедиограф Аристофан в этой толпе заметил продавца дымящихся колбас с лотком на шее, рыночных смотрителей-инспекторов – агорономов. Женщины несли на рынок свою пряжу или сплетённые ими гирлянды цветов, Эти гирлянды благоухали розами, миртами, фиалками.

Рынок в городах был построен по особому плану. Для каждого ряда продуктов были назначены отдельные места, чтобы покупатель точно знал, где он найдёт хлеб или рыбу, сыр в специальных плетёнках , овощи и масло, где можно нанять повара или танцовщицу. Если кто-то хотел назначить свидание на рынке, он говорил: «у рыбы», «у сыра», и т.д.

Торговцы размещались под открытым небом или маленьких палатках, сплетенных из веток или камыша, которые убирались после полудня. Вокруг рыночной площади были лавки парикмахеров, парфюмеров, шорников и виноторговцев. По соседству с ними были расположены всякого рода мастерские. На площади за особым прилавком размещались менялы, носившие название трапезитов. Неподалеку от рынка в положенном месте всегда можно было найти свободных людей, желавших наняться на работу. Позднее в городах строились специальные здания для рынков. В Афинах времён Перикла такое здание было построено для продажи муки, а в Пирее – для выставки образцов товаров.

Женщина, если она была богатой или просто зажиточной, сама никогда не ходила на рынок и даже не посылала туда служанок. Все покупки совершал её муж. Нередко можно была видеть воина в полном вооружении, покупающего сардины или фиги. Персонаж донной из трагедий Лисистрата встретила воинов-всадников, которые несли в своих шлемах варёные овощи.

Городская толпа была весьма разнообразна. Здесь можно встретить и очень богатых, и очень бедных. Переходя из ряда в ряд, горожанин выбирал продукты, которые он потом отошлёт с рабом домой. Вокруг него слышались крики: «Купите вино!», «Вы забыли масло!», «Жареное мясо!» .

Всё имело свою цену, и здесь можно было найти всё, исходя из любого достатка. Если нужно, на рынке можно было одеться с головы до ног.

Но особенно привлекал греков рыбный ряд. Слабостью тех же афинян были не мясо, а рыба. Из всех торговцев рыбаки были самыми независимыми, которые назначали цену, какую хотели. Сохранять рыбу свежей в условиях греческой жары было очень сложно. Предусмотрительные агорономы зорко следили за тем, чтобы продавцы её ни в коем случае не поливали водой. Боясь, что рыба протухнет, рыбаки старались её быстро продать. Чтобы покупатель получал рыбу свежей, при появлении на рынке очередной повозки с ней, ударяли в специальный колокол. Однажды один музыкант давал в доме концерт для своих друзей близ рынка, когда вдруг зазвучал рыбный колокол. Сейчас же все встали и ушли, кроме одного полуглухого старика. Музыкант подошёл к нему и поблагодарил за то, что он единственный человек, который по правилам приличия не покинул его из-за рыбного колокола и остался дослушать его игру. «Как, ты говоришь, что били в рыбный колокол? Спасибо! Прощай!», - ответил тот и поспешил за остальными.

Окончив все дела, между 10 и 11 часами утра, грек шёл в какой-либо из окружающих рынок портиков, где встречался с друзьями. При встречах они приветствовали друг друга жестом руки. Кланяться было не принято – это казалось слишком надменным. Обычное приветствие сопровождалось каким- нибудь замечанием о погоде. Обменявшись приветствием, грек беседовал с друзьями о политике, делился последними новостями или вступал в философские споры. Обычным местом для таких встреч и бесед были парикмахерские или парфюмерные лавки. Лавка сапожник тоже могла служить местом для бесед, а однажды Сократ завернул к шорнику, чтобы у него провести небольшую дискуссию. Эти посещения лавок были настолько обычным явлением, что Демосфен в одной из своих речей обвинял какого-то из афинян в необщительности так как он никогда не посещает лавок цирюльников и парфюмеров или им подобных.

Лавки цирюльников в особенности были обычным местом свидания. Афинский цирюльник мог похвастаться обширной и разносторонней практикой. Мужчины, как и женщины, красили волосы или надо чтобы сделать из белокурыми или просто скрыть седину. Для умащения волос применяли масло, смешанное с благовониями. Мужчины, носившие VI веке длинные волосы, стали стричь их. После Александра Македонского они стали брить бороды и усы. Греки никогда не носили усов без бороды.

Пока шевелюра одного из клиентов подвергалась обработке, другие ожидали своей очереди, болтая на самые разные темы. В результате такого образа жизни цирюльники были не редкость общительными. Они узнавали все сплетни и новости и передавали их дальше. За ними твёрдо установилась репутация болтунов и ротозеев. Первым, кто принёс в город известие о поражении афинского войска на Сицилии, был цирюльник из Пирея. Он узнал об этом несчастии от раба одного из беглецов, и тотчас же покинув свою лавку, побежал в город, боясь, чтобы его не опередил кто-нибудь другой. В Афинах ещё никто об этом не знал, и сообщение цирюльника вызвало настоящее волнение. Если бы вовремя не появились избежавшие от разгрома воины, цирюльнику пришлось бы очень туго. Потрясённые известием афиняне, забыв о цирюльнике, разошлись по домам.

Греки не любили молчания. Они были чрезвычайно общительны. Однако для болтовни были границы. Перейдя эти границы, человек становился болтуном и над ним начинали смеяться.

В одной греческой песне, где перечисляются все условия для блаженства, после здоровья, красоты и богатства стоит дружба. Без дружбы нет радости – считали греки, ибо она украшает жизнь. Конечно, характер её изменяется в зависимости от возраста и склонностей. Так, Аристофан, описывая радости сельской жизни, говорит: «Есть ли что приятнее того, как при виде рассеянной нивы воскликнуть своему соседу: «Эй, Комархид, чтобы нам теперь сделать? Не выпить ли нам вместе, ибо боги к нас благосклонны» . Но не эту дружбу имел в виду Сократ, сказавший: «Мне гораздо более хочется иметь друга, нежели сокровища Дария или самого Дария – так сильно я желаю дружбы…».

Пообщавшись с друзьями, грек шёл домой завтракать. Завтракал он или в крытом портике, или во внутреннем дворике в кругу своей семьи. После завтрака он шёл отдыхать, во время которого он мог заняться чтением. В его библиотеке были рукописи Гомера и других авторов, которые хранились в особых металлических ящиках с крышечками. Днём греки почти не спали. Они слишком любили жизнь во всех её проявлениях, чтобы тратить на сон больше времени, чем это положено.

Отдохнув и дождавшись, когда спадёт дневная жара, грек шёл в общественный гимнасий. Это было, как правило, большое роскошное здание с тенистыми коридорами, просторными портиками, банями и иными помещениями, служившими для занятий спортом, отдыха и научных целей. Гимнасий состоял из следующих помещений: 1. Эфебейон – комната для упражнения юношей. 2 Бани, которыми моги пользоваться все посетители гимнасия. 3. Гардеробная. 4. Помещение, где намазывались маслом. 5. Песочная, где борцы обсыпались мелким пеком, чтобы облегчить захват тела противника. 6 Коридоры – крытые и открытые – для прогулок и бега. За ними простирался стадион с местами для зрителей. Всё это было окружено портиками, снабжёнными сидениями и расширенными экседрами, то есть крытыми или открытыми помещениями в форме полукруга, в которых преподавали и беседовали философы и риторы.

Далеко не все греки участвовали в спортивных состязаниях, но болели и обсуждали спортивные новости весьма охотно.

Перед обедом часто возникало желание помыться, и грек направлялся к баням. Греческая баня – очень скромное заведение, всего одна комната с котлом и кувшинами, где натирались оливковым маслом, смешанным с благовониями, затем старательно скреблись специальным бронзовым скребком и окатывались водой. На этом процедура купания и завершалась. Перекинувшись парой фраз с банщиком, грек шёл домой, где уже завершалась подготовка к обеду.

Греки не могли обедать в одиночку. Плутарх говорил, что обедать одному – «это не обед, а кормёжка». Греки отличались удивительным гостеприимством. Каждый приглашённый мог привести с собой кого хотел. Это породило даже особый сорт людей, носивших презрительное название параситов. Плутарх посвящает целую главу правилам приличия. В «Пире» Платон рассказывает о том, что Аристодем встретил Сократа, направлявшегося на пир к Агафону, куда он был приглашён. Узнав, куда направляется Сократ, он увязался за ним. По дороге Сократ впал в философски раздумья и слегка отстал, и Аристодем вошёл в дом Агафлона одни. Но никакой неловкости при этом не произошло. Двери были широко открыты, и раб немедленно ввел его в столовую, где Агафон радостно приветствовал гостя, говоря, что и сам хотел его пригласить, но не мог его найти. Как только гости входили в дом, рабы снимали с них обувь. Считалось неприличным находиться в доме, не сняв сандалий. Прежде чем сесть за стол, полагалось ещё вымыть и надушить ноги.

Однако и после этого сразу бросаться к столу было некрасиво. Некоторое время гости прохаживались по комнате, рассматривая мебель и украшения, хваля вкус хозяина. О процедуре обеда и об ассортименте блюд будет рассказано в одной из следующих глав, но хотелось бы сказать о тех развлечениях, которые сопровождали греческие застолья. Одной из самых любимых застольных игр был т.н. коттаб. Известны два способа этой игры. Первый способ заключался в том, что глубокий сосуд наполняли водой, на поверхности которой клали пустые миски. В них старались выплеснуть из бокалов остатки вина или другие другого напитка так, чтобы они погрузились в воду. Второй способ от первого отличался тем, что миски были подвешены но подставке наподобие весов. Задача игры заключалась в том, чтобы миска, в которую выплеснули жидкость, упала и ударилась о металлическую фигурку, стоящую под ней на некотором расстоянии.

Особой ловкости пальцев требовала игра под названием халцисмос. Она заключалась в том, что монету раскручивали тремя пальцами , а затем её нужно было так остановить одним пальцем, чтобы она не упала на плоскую сторону. Азартная игра в кубики или кости проходила главным образом в специальных игорных помещениях, но служила и застольным развлечением.

Но далеко не все люди жили в Греции так беспечно. В пирах и развлечениях проводили время в основном зажиточные эллины. У многих ремесленников жизнь складывалась совсем иначе.

По петушечьей утренней песне

Понимаются все на работу – ткачи, печники, скорняки, мукомолы,

Гончары, столяры, маляры, мастера по слесарно-кузнечному делу

Обуваются наспех, впотьмах и бегут…

Бегут, чтобы скорее приступить к работе, чтобы просидев за ней до наступления полной темноты, заработать своё дневное пропитание. «Если до восхода солнца ты сработаешь один башмак, – говорит ремесленник петуху у Лукиана, - то ты уже на несколько шагов выйдешь ближе в своей цели – заработать себе на ячменную муку».

У этих людей нет ни денег, ни времени на посещение цирюльников. Не вели они и философских бесед под портиками. Их удел – изнуряющий повседневный труд от зари до зари. Их детей не воспитывают специально нанятые или купленные для этого педагоги – они помогают матери и отцу в тяжёлой, непрерывной работе.

Ещё хуже жилось беднякам, которых были немало в Афинах и других полисах Греции . Вот как описал их быт Аристофан: «Только плач голодных детей и голодных старух причитанья! О бесчисленных блохах, о вшах, комарах говорить я уже вовсе не стану. Их великое множество, над головой они вьются, жужжат, досаждают. Заставляют вставать бедняка, говоря : «Хоть голоден, а всё же подымайся!». И к тому же вместо платья имеет бедняк лишь лохмотья, а вместо кровати – сноп соломы, клопами кишащий: засни – так они тебя живо разбудят! И гнилую рогожку он вместо ковра постилает, а вместо подушки он под голову и камень побольше кладёт, и питается он вместо булки корнем мальвы, а вместо ячменного хлебов – пересохшими листьями редьки; от большого кувшина разбитого верх стулом служит ему; бок корчаги весь потрескавшийся, заменяет квашню».

Повседневная жизнь граждан греческих полисов, радостная и яркая для одних, трудная и тяжёлая для других, шла своим чередом под безоблачным небом Аттики, пока грозное дыхание войны не врывалось в город. Тогда пустели улицы, затихала агора. Женщины и дети боязливо жались в гинекеях, ожидая страшных или радостных вестей. Под портиками седобородые старики вспоминали битвы своей юности, критиковали тактику стратегов и тревожно ждали возвращения сыновей с войны. Так протекала жизнь древних греков.